Покончив с ужином и вымыв посуду, они решили устроиться на верхушке башни, рассматривая подаренные Генри фотографии и наслаждаясь закатом. Макс принес поднос с чаем и печеньем. Они сидели на скамейке, слушая крики чаек и тупиков.

– Как будем сортировать? – спросил Макс.

– Для стенда нужно отобрать снимки, где есть маяк или смотрители, – сказала Дилли, открывая коробку. – Боже мой, только посмотри! – воскликнула она. – Бетти в платье. Такого я в жизни не видела. Господи, это же настоящее платье в стиле пятидесятых с пышной юбкой, да еще кружевной зонтик в руке! Какая она красивая. А это ее муж, Эрик. Он, к сожалению, нас покинул. Они на танцплощадке, кажется, на набережной. Бетти тут совсем молодая, правда? А вот мои бабушка с дедушкой машут с вершины башни. Странно думать, что они стояли прямо здесь. – Дилли указала на балкон. – Это, наверное, прозвучит глупо, но здесь я чувствую их присутствие.

– Вовсе не глупо.

Фотографии одна за другой будто оживали перед ними. Дилли с Максом удивлялись – как раньше одевались жители острова, как изменились магазинчики на Лайтхаус-лейн. Рыбной лавки у пристани еще не было, судя по фотографиям и статьям, рыбу продавали прямо с лодок в заливе.

– Путешествие во времени, – заметила Дилли, изучая каждую деталь.

– Настоящее сокровище, – откликнулся Макс.

Садилось солнце, Макс положил руку на спинку скамейки, и Дилли устроилась в его объятиях. Небо было восхитительным: горизонт пылал оттенками ярко-оранжевого и малинового, которые постепенно переходили в бледно-лиловый и сизый, по мере того как загорались звезды. Крики чаек затихли, волны мягко накатывали на берег.

– Спасибо за прекрасный вечер, – сказала Дилли.

– Тебе тоже.

– Скорее бы окончательно переехать.

– За выходные перенесем большинство вещей, и можешь думать, как обустроить детскую.

– Столько всего нужно купить. Мне не терпится!

– Мне тоже. – Поцеловав Дилли в лоб, Макс принялся собирать разложенные снимки. – Смотри, тут конверт. – Дилли прочла на конверте в руке Макса надпись: «Десять фотографий самого страшного шторма в истории Птичьего острова». Макс протянул конверт Дилли, и она достала фотографии.

– Странно, тут только семь.

Они рассматривали выразительные снимки: разбившаяся о скалы лодка; луч маяка, разрезающий темное небо; ветвистые молнии, сверкающие над бухтой.

– Как грустно, что столько людей, включая моего деда, погибли в ту ночь, – произнесла Дилли, сглатывая комок в горле. – Посмотри! – На фото было запечатлено светящееся окно маяка, а в нем – женская фигура. – Надо же! Какая фотография! Наверное, в комнате рожает бабушка, а женщина у окна – Бетти. Этот снимок я обязательно размещу на стенде.

– Невероятно, как на фото прошлое оживает, – сказал Макс, перебирая снимки.

– Интересно, где остальные три фотографии? На конверте написано – десять.

– Мало ли где. Генри мог подарить несколько твоей бабушке.

– Возможно, – согласилась Дилли. – Эти тоже пойдут на стенд, – сказала она, отбирая несколько снимков, – а эти пока уберу обратно в коробку. Возможно, возьму их как идею для будущих картин.

– Отличная мысль.

Они принялись за уборку, когда раздался визг тормозов – редкий звук на острове, особенно ночью. Макс с Дилли обменялись озадаченными взглядами, и Дилли, поднявшись, перегнулась через перила.

– Машина Бетти отъезжает на полной скорости. Что бы это значило? – Она посмотрела на Макса. Никто из них не знал, что и думать.

Макс указал на телефон.

– Камера наверняка что-то засекла. Проверь!

– Точно. Какой же ты умный! – Схватив телефон, Дилли открыла приложение. Глаза ее расширились от удивления. – Значит, я не сумасшедшая, – чуть слышно шепнула она.

– Что случилось? – Макс подсел, тоже глядя на экран. – Кто это?

– Моя мама, – ответила Дилли дрожащим голосом. – Смотрит в окно на свой портрет. Она узнала себя, Макс, она жива.

Дилли казалось, что сердце ее вот-вот выскочит из груди. Руки ее дрожали от потрясения. Она так долго считала, что Ева мертва, а сейчас четко увидела ее на камере наружного наблюдения. Голова шла кругом от вопросов и предположений. Радость, сомнения, надежда и страх переполняли ее сердце.

– Перемотай немного.

Они увидели, как к маяку медленно подъезжает машина Бетти. Затем Бетти вышла, оставив открытой дверцу и не выключив двигатель.

– Что происходит? – спросила Дилли, глядя на короткий разговор между Бетти и ее мамой. – Тут есть звук?

– Должен быть, – ответил Макс.

Дилли увеличила громкость на телефоне, но ничего не изменилось.

– Черт.

Обе женщины на видео поспешно сели в машину, и Бетти быстро уехала. Дилли ошеломленно смотрела на Макса.

– Мне ведь это не приснилось?

Макс покачал головой, и Дилли пересмотрела запись еще раз.

– Она жива. Боже мой, она действительно жива – ты сам видел, и Бетти знает. Я не сошла с ума. – Дилли вскочила.

– Куда ты? – спросил Макс.

– К Бетти! Мама там, я должна ее увидеть, – ответила Дилли, крепко обнимая Макса. – Мама жива! Она, должно быть, сильно пострадала. Наверное, не помнит, кто она и кто я.

– Есть только один способ это выяснить, – сказал Макс, и они, не теряя ни секунды, спустились и побежали в сторону кондитерской. Сердце Дилли стучало в такт торопливым шагам, каждый из которых приближал ее к долгожданной встрече.

На бегу Дилли набрала номер отца.

– Папа, – задыхаясь сообщила она, – мама жива, она у Бетти! Я сама ее видела. Приходи скорее!

Они добрались до кондитерской меньше чем за пять минут. Машина Бетти стояла у дома.

– Они здесь, – сказала Дилли, подбегая к двери дома. Позвонив, она с нетерпением ждала ответа.

– Мне остаться? Может быть, ты хочешь встретиться с мамой наедине?

– Останься, – попросила Дилли, неотрывно глядя на дверь, ожидая, что она откроется. Еще раз позвонила. Ответа не было. Дилли отошла к окну. Шторы были задернуты, но оставалась небольшая щель. – Она там. Боже мой, я вижу маму! Она сидит рядом с Бетти. Почему они не открывают?

– Дилли, мы ничего не знаем. Возможно, твоя мама потеряла память и не понимает, где она и кто такая Бетти. Мы напугаем ее, если будем ломиться в дверь.

Дилли все больше волновалась.

– Может быть, позвонить доктору Сэндфорду?

– Давай подождем, откроют ли они дверь. Что сказал твой отец?

– Он возвращается из Си-Энда. Он потрясен. – Дилли нетерпеливо позвонила еще раз. – Где Антон? Он тоже выжил? Бетти знает, что мы тут, – она поглядывает на окно. Мама хорошо выглядит, прическа совсем не изменилась, и помада ее любимого цвета. – Дилли, не выдержав, громко забарабанила в дверь. – Бетти! Я знаю, что вы дома! – прокричала она в газетную щель. – Впустите меня!

– Она встала, идет к двери! – сообщил Макс от окна.

– Наконец-то! – пробормотала Дилли.

Бетти, приоткрыв дверь, выглянула на улицу.

– Что случилось? Ты что так поздно?

– Бетти, не притворяйтесь – моя мама жива и сидит у вас в гостиной! – выпалила Дилли, проигнорировав вопрос. – Мы видели вас у маяка!

Дилли прорвалась внутрь – за ней, извиняясь, следовал Макс.

Дилли вбежала в гостиную.

– Мама, неужели это правда ты? Ты жива, ты дома! – Дилли сжала мать в объятиях. Слезы облегчения катились по щекам.

Однако Ева смотрела озадаченно, и Дилли поняла, что что-то не так. Обернувшись к Бетти, она увидела, что та не разделяет ее радости. Бетти глядела хмуро и настороженно – на ее лице не было ни следа счастья и облегчения.

Повернувшись к матери, Дилли затараторила:

– Где ты была? Где Антон? Я знала, что ты жива, знала!

Женщина явно нервничала. Она дрожала, глядя на Дилли.

– Мама, скажи что-нибудь, пожалуйста!

– Простите, но я не ваша мама.

– Как это? Что ты такое говоришь? Ты просто потеряла память. Правда, Бетти? Надо позвонить врачу. Почему вы качаете головой, Бетти? Мама вернулась. Ведь это же чудо! Мама, никто не думал, что ты выплывешь, а я говорила – ты прекрасно плаваешь и выберешься на берег!

– Простите, я не ваша мама, – повторила женщина. – Меня зовут Энни.

– Энни?.. Нет, ты Ева, моя мать! Неужели ты меня не узнаешь? Я твоя дочь, Дилли.

– Дилли, присядь, – сказала Бетти и добавила, обращаясь к Максу: – Заварите-ка нам всем крепкого чаю.

Озадаченная Дилли, не спуская глаз с женщины, как две капли воды похожей на ее мать, опустилась на диван.

– Что происходит? Я ничего не понимаю. Вы же копия моей мамы, у вас тот же голос, – чуть не плача проговорила Дилли. – Мама, ты потеряла память! Наверняка ее можно вернуть.

– Не думала я, что придется сознаться. Мне очень жаль, Дилли, – запинаясь, начала Бетти. – Это Энни, дочь Фрэнка и Вайолет Беттенкор. Фрэнк работал смотрителем маяка на побережье Девона, пока не вышел на пенсию.

Вернулся Макс и аккуратно поставил на журнальный столик в середине комнаты поднос с чайником и четырьмя чашками.

– Ничего не понимаю, – удрученно повторила Дилли.

– Даже не знаю, с чего начать, – сказала Бетти. – Для вас обеих это нелегко.

Дилли с бьющимся сердцем смотрела, как Бетти подходит к комоду в дальнем конце комнаты. Открыв ящик, она достала фотографии и, прижав их к груди, повернулась к гостям. Когда Бетти положила фотографии на стол, Дилли увидела, что на них изображена ночь шторма.

– Вам дал эти снимки Генри? – спросила Дилли, а Бетти побледнела от вопроса.

– Прости, я вытащила их из коробки, которую он тебе подарил. – Бетти виновато взглянула на Макса. – Я прокралась внутрь, когда вы были на заднем дворе.

– Зачем они вам понадобились? Почему нужно было их красть? Почему просто не попросить у меня? Я же знаю, что вы дружили с бабушкой.

Бетти медлила.

– Потому что я не хотела, чтобы кто-то увидел эти снимки. Прости меня. Кажется, настал момент открыть правду. – Бетти протянула Дилли одну из фотографий.

Дилли внимательно приглядывалась. Она уже видела подобный снимок. Две женщины спускались по лестнице в ожидающую их лодку, где сидел мужчина.

– Это Эрик? – спросила Дилли.

Бетти кивнула.

Дилли передала фотографию Максу.

– Я не понимаю, что вы пытаетесь мне сказать. Зачем вам их красть, с какой целью? – Она переводила взгляд с Бетти на Энни.

Макс внимательно разглядывал снимок.

– Здесь два ребенка! – объявил он. – У Бетти и Сельби по свертку в руках.

Дилли еще раз взглянула на фотографию. Макс был прав. Обе женщины несли по ребенку. На следующей фотографии женщины сидели в лодке, и каждая держала малыша.

– Чьи это дети? – спросила Дилли, уставившись на Бетти.

– Сельби.

– У моей бабушки родились двойняшки? – воскликнула Дилли.

Бетти кивнула, на глазах ее выступили слезы.

– Да, той ночью Сельби родила двух девочек.

– Я сама недавно узнала, – добавила Энни. – Я живу на девонском побережье, у маяка, и недавно со мной произошла странная вещь. Я гуляла по пляжу, и один человек назвал меня Евой. Он сказал, что прочел обо мне в газете и поверить не мог, что я жива. Я сказала, что он, вероятно, ошибся. Я решила, что человек просто обознался, и забыла об этом случае. Однако мои родители недавно скончались, и я нашла кое-что, разбирая их вещи. – Она достала из сумки фотографию маяка. – На обороте написано «Птичий остров», мое имя и дата рождения. Родители никогда не говорили мне, что я приемная, и я была потрясена, но они были прекрасными людьми и всю жизнь окружали меня любовью и заботой.

Дилли открыла рот от удивления. Множество вопросов вертелось на языке.

– Как вышло, что одну из вас отдали? Кто так решил? Почему? Моя мама не знала, что у нее есть сестра, она обязательно поделилась бы с нами.

На Бетти лица не было. Прикрыв глаза, она собиралась с духом, чтобы продолжить разговор.

– Знаете, тогда, в пятидесятые годы, жизнь была совсем другая…

– Но ведь бабушка родила детей в браке. Она была порядочной замужней женщиной. Ее муж героически погиб. – Дилли поняла, что повышает голос, когда Макс предостерегающе положил руку ей на колено.

– Никто не знал, что родилась двойня, кроме нас с Эриком. Сельби сама не подозревала, что ждет двоих. Когда родилась первая девочка, Эрик постучал к нам в дверь. Сельби, конечно, была вне себя от горя после известия о гибели Мака. Она рыдала, а я держала ее в объятиях, но Сельби вдруг оттолкнула меня. Она кричала, что умирает и ей невыносимо больно. Я, если честно, решила, что она помешалась от горя. И вдруг опять начались схватки – сильные и частые. Сельби, к нашему изумлению, родила вторую девочку.

Дилли пыталась осознать потрясающее признание.

Бетти промокнула глаза бумажным платочком.

– Когда мы вернулись на остров, Сельби осознала, что не сможет в одиночку поднять двоих. У нее не было ни денег, ни жилья. Убитая горем, она встала перед невозможным выбором.

Дилли взглянула на Энни – та вцепилась в чашку так, что побелели пальцы.

– Вам, должно быть, тяжело слышать это, Энни, – посочувствовала Дилли.

– Жены смотрителей регулярно обменивались письмами, – продолжила Бетти. – Таким образом они поддерживали друг друга, пока мужья находились в долгих отлучках. Фрэнк был помощником смотрителя на Птичьем острове, а потом его повысили до главного смотрителя, и он переехал на побережье Девона, но Сельби с Маком дружили с ним и после его перевода. На следующий день после смерти Мака Сельби получила грустное известие от Вайолет – ее первенец умер, едва родившись. Сельби она сообщила об этом первой. Расценив это как ответ на свои молитвы, Сельби приняла судьбоносное решение и позвонила Вайолет.

– Поверить не могу, – пробормотала Дилли.

– Мы встретились с Фрэнком и Вайолет перед похоронами Фрэнка. Сельби это решение далось невероятно тяжело – поверьте, оно ее просто убило! Однако она чувствовала, что делает это ради своих детей, потому что не сможет воспитать двоих. Вайолет и Фрэнк были хорошими и порядочными людьми, и Сельби знала, что им можно спокойно доверить ребенка.

Глаза Энни наполнились слезами.

– Сельби, наверное, было невероятно тяжело. Представить не могу, через что ей пришлось пройти. Потерять мужа и столкнуться с тяжелым выбором – это наверняка разбило ей сердце.

– Верно, – подтвердила Бетти.

У Дилли возник вопрос, который наверняка расстроил бы Энни, но она не удержалась:

– Как бабушка решила, кого отдать?

Бетти прижала руку к груди, чтобы успокоиться.

– Сельби ни за что не смогла бы решить, – произнесла она дрожащим голосом, промакивая глаза салфеткой. – Она попросила меня, но я тоже не смогла. Сельби одела малышек в одинаковую одежку и положила рядом, потом в дверь позвонили. Это пришли Фрэнк с Вайолет. Сельби попросила Эрика взять одну из девочек и отдать ее новым родителям. Сама она спряталась в комнате, рыдая. Проводив гостей, Эрик принес ей оставшуюся дочь. Сельби назвала ее Евой, в честь матери.

На следующий день состоялись похороны Мака. Фрэнк пришел один, без Вайолет. Он сообщил, что его жена родила девочку, которую назвали Энни. Очень мило с их стороны, – пояснила Бетти, повернувшись к Энни. – Так звали мать Мака.

Слезы текли по щекам у всех присутствующих. Дилли с Бетти подошли к Энни, и все трое обнялись.

– Поверьте мне – Сельби была убеждена, что поступает правильно – ради будущего своих детей. Мы тогда не понимали, какой болью обернется этот поступок. Времена были тяжелыми, и мы думали, что он единственно правильный в тех необычайно трудных обстоятельствах.

Атмосфера в комнате была тяжелой от повисших в воздухе тайн, но, когда заговорила Дилли, всем стало легче.

– Как хорошо, что мы наконец встретились! Мама была бы счастлива иметь сестру, а я счастлива обрести тетю. Нам нужно о многом поговорить.

В глазах Энни блестели слезы, она с благодарностью сжала руки Дилли.

– Верно. Я сочувствую твоей утрате, Дилли, и мне жаль, что я так и не увиделась с Евой. Если хочешь, я стану частью твоей семьи.

– Очень хочу, – тоже смахивая слезы, сказала Дилли. Они еще раз обнялись и сели на диван.

– Все так неожиданно. Я даже не знаю, с чего начать… Расскажи мне о себе. У тебя есть дети? – спросила Энни.

Весело переглянувшись с Максом, Дилли похлопала себя по животу.

– У нас будет двойня.

– Какая чудесная новость! – радостно воскликнула Энни. – Поверить не могу!

– А еще, – продолжила Дилли, – я только что купила маяк и надеюсь переехать туда на этих выходных. Подумать только, мои дочери будут жить там, где родились вы с мамой. Как будто круг истории замкнулся.

Энни со слезами счастья на глазах сжала руки Дилли.

– Сама судьба свела нас вместе.

– Тетя Энни, почему ты приехала на Птичий остров?

– После той встречи на пляже я поискала имя Евы в интернете и с удивлением увидела на экране собственное лицо. Порывшись еще, я обнаружила, что она жила на Птичьем острове, и приехала – сама не зная зачем. Потом, когда увидела портрет Евы через витрину твоей галереи, поняла, что это не совпадение. Я собиралась с духом, чтобы поговорить с художницей, но затем подумала, что ты и есть ее дочь и наверняка испугаешься, если вдруг появится женщина, как две капли воды похожая на твою покойную мать.

– Я увидела Энни у окна маяка и сразу поняла, кто она, – добавила Бетти.

– Вот кто у нас на острове главный смотритель! – сказала Дилли, обращаясь к Бетти. – От вас ничего не утаишь.

Бетти в шутливом раскаянии подняла над головой руки.

– Клянусь, я сама не знаю, как оказываюсь в гуще событий. Всегда в нужное время в нужном месте. У меня, наверное, талант.

Дилли подняла брови.

– Вы еще что-то знаете?..

Бетти таинственно протянула:

– Ну, разве что…

Все затаили дыхание.

– Шучу! – рассмеялась Бетти.

– А мы попались! – призналась Дилли. Тут отворилась входная дверь, и Ральф прокричал из прихожей:

– Дилли!

– Я тут, папа.

Увидев Энни, Ральф открыл рот от удивления.

– Ева, ты жива… Невероятно!

– Папа, это не мама. Это Энни. Мамина сестра.

Ральф озадаченно молчал.

Бетти поднялась с места.

– Пожалуй, нам всем нужно что-то покрепче чая. Садись, Ральф. Я принесу виски.