Несколько часов спустя они лежали, обнявшись, под звездным небом на башне маяка. Улыбка не сходила с лица Дилли. Ее сердце, еще утром разбитое на мелкие кусочки, сейчас волшебным образом срослось. Ночь была ясная, звезды мерцали над ними, как маленькие бриллианты, мягко освещая их самодельное ложе и импровизированный пикник.

– Вот это я понимаю – походная жизнь, – хихикнула Дилли, когда Макс, неловко повернувшись, с хрустом раздавил пакет чипсов. Она до сих пор не могла поверить, что ради нее Макс залез на скалу и просемафорил о своих чувствах.

– Где ты раздобыл флаги и когда научился ими пользоваться? – спросила она, восхищенная тем, сколько усилий он приложил.

– Когда мы наткнулись на флаги в день просмотра, я поискал в интернете и купил набор, потом начал учить буквы. Я собирался сигналить тебе по утрам, когда ты переедешь.

– Как романтично! – воскликнула Дилли.

– Как думаешь, твой отец очень на меня сердится за самовольную отлучку? – обеспокоенно спросил Макс.

– Он все тебе простит, если ты придешь на работу завтра, – уверила Дилли и серьезно добавила: – Нам все же нужно поговорить.

– Знаю, я просто не хотел портить момент, – кивнул Макс.

– Давай лучше сейчас. Не хочется оставлять неприятный разговор на утро.

Макс, крепче обняв Дилли, спросил:

– Кто отец девочек?

Вопрос на долю секунды повис в воздухе, пока Дилли размышляла, какой версии придерживаться.

– Джайлс Фокс, – ответила она, решив сказать правду, и потянулась к сумке, которая стояла на сундуке.

– Знакомое имя, – заметил Макс.

– Про него писали в новостях. – Дили протянула Максу свернутый газетный лист. Макс, медленно убрав руку с ее плеча, взял листок и принялся за чтение.

– Джайлс Фокс – отец девочек? – переспросил он, взглянув поверх газеты.

– К несчастью, да, – ответила Дилли. – Он выбрал меня очередной жертвой – я должна была влюбиться и добровольно отдать ему наследство.

– Откуда он вообще узнал про наследство?

– О гибели мамы и Антона писали в газетах – ты сам видел. В статье упомянули меня как набирающую популярность художницу с Птичьего острова. Джайлс явился в галерею под видом представителя некой знаменитости, якобы интересующейся моими картинами. Он планировал вскружить мне голову, в чем, надо признаться, преуспел. Вскоре мы уже поговаривали о свадьбе и о совместной покупке дома… Он же тем временем собирался приобрести недвижимость на юге Франции.

– Дай догадаюсь, – мрачно вставил Макс, – ему внезапно понадобились деньги?.. Вот негодяй!

Дилли кивнула.

– Совершенно верно. Деньги якобы застряли в облигациях, и он никак не успевал их вывести, а продавец грозил отменить сделку, если они не подпишут контракт к концу недели. В какой-то момент Джайлс стал слишком настойчив – говорил, что боится, как бы сделка не сорвалась. Это показалось мне подозрительным, и я отказалась. Тут он резко переменился, стал грубым и раздражительным. А до этого всегда проявлял лишь нежность и заботу. Начал меня упрекать; говорил, что потеряет из-за меня дом мечты. После очередной ссоры в ярости выскочил на улицу. Мне стало не по себе, и, пока Джайлса не было, я залезла в карман его пиджака и нашла статью о гибели мамы и моем наследстве. Меня очень ранило, что он так бессовестно меня использовал. Играл на чувствах, чтобы выманить деньги. До сих пор не могу понять – как можно спать с кем-то, кого ни капельки не любишь?

– К несчастью, именно так и действуют аферисты. И они хороши в своем деле.

– По крайней мере, его поймали.

– И он за решеткой, – добавил Макс.

– Это радует. Вряд ли он выйдет оттуда в ближайшее время. – Дилли положила руку на живот. – Я думала прервать беременность – ради наших с тобой отношений, но, оказавшись в машине скорой помощи, чуть не умерла от мысли, что потеряю ребенка.

– Прервать… ради меня? – озадаченно спросил Макс.

– Когда ты рассказывал о Лидии… – Дилли помолчала. – Ты сказал, что не хочешь воспитывать чужого ребенка. А теперь тут целых два.

Макс посмотрел на нее, откинув челку с загорелого лба. Он медленно покачал головой и улыбнулся, отчего в животе у Дилли приятно запорхали бабочки. Макс взял ее за руку.

– Дилли, поверь, это совсем другое дело, у тебя нет ничего общего с Лидией. Она врала и изменяла много лет, я даже не уверен, что вообще любил ее. Ты добрая, нежная и любящая, а она – интриганка. Я не стал бы воспитывать чужого ребенка с ней.

– А со мной?

– Ну, я же здесь. Только что, рискуя жизнью, сиганул со скалы и добрался до тебя вплавь. Заметь, я вообще не люблю плавать.

Дилли рассмеялась.

– Зато туристам понравилось.

– Ты расскажешь Джайлсу о детях?

– Я много думала об этом, и мой ответ – нет. Ради их же безопасности. Мы с Джайлсом расстались до того, как он попал в тюрьму, и вряд ли девочкам стоит знать, что за человек их отец. Не хочу, чтобы он бросил на них тень. А ты что думаешь?

Макс помолчал.

– Думаю, ты их мать и лучше знаешь. Я поддержу тебя в любом случае.

– Как ты относишься к тому, что я беременна от другого? Изменятся ли твои чувства ко мне, когда родятся дети? – Дилли вздохнула. – После Джайлса я поклялась, что буду держаться от мужчин подальше, но…

– Но я исключение, – перебил Макс. – Мы давно друг друга знаем, и я уверен, что самые прочные отношения строятся на дружбе и общих воспоминаниях. Общая любовь к искусству тоже весьма кстати, – с улыбкой добавил он.

– Я согласна, но ведь будет много трудностей. Я не хочу привязаться к тебе, а потом проснуться и обнаружить, что ты не выдержал и ушел. Наверное, рано об этом говорить, но…

– Я никуда не уйду. – Макс держал ее руки, поглаживая большими пальцами тыльную сторону ладони. – Вместе мы со всем справимся. Я уже много лет втайне люблю тебя, и мои чувства уже не изменятся. Я уехал, потому что запаниковал. Решил, что ты попробуешь сойтись с отцом детей, и при всей моей любви не смог бы спокойно смотреть на это, мне было бы слишком больно. Лишь прослушав твои сообщения, я понял, что у меня есть шанс. Как по мне, это не его дети – это начало нашей с тобой семьи. Не важно, кто биологический отец, важно, кто любит и растит. Я хотел бы быть этим человеком, если ты позволишь, Дилли.

Дилли не могла говорить, по ее щекам струились слезы счастья. Его понимание и поддержка были для нее бесценным даром.

– Конечно, – шепнула она.