Сидя за рабочим столом в дальнем конце галереи, Дилли думала о разговоре с Клемми. Раньше ей не приходило в голову, что беременность можно прервать. Ребенок ни в чем не виноват. Подлый поступок Джайлса никак не отразился на ее отношении к крошечному, растущему внутри нее существу. До приема оставался еще час, Дилли открыла ноутбук, чтобы проверить почту, но сосредоточиться не получалось. Каждый раз, когда кто-то проходил мимо галереи, она невольно вскидывала глаза в надежде увидеть мать.

Смирившись с тем, что поработать сегодня не удастся, она в очередной раз стала перечитывать в интернете информацию об аварии. На экране мелькнуло изображение мамы и Антона, сопровождаемое трагической историей их гибели. Свидетель видел, как машина упала в море и исчезла в волнах за несколько секунд. Могли ли они выжить? Дилли в сотый раз принялась изучать местность, где произошло несчастье. Каменистые склоны с высокими скалами. Даже если им удалось выбраться из воды, залезть на скалы было невозможно. Дилли невольно посмотрела на портрет. Возможно, Клемми права. Работа над портретом разбередила чувства Дилли: сейчас она как никогда остро нуждалась в матери, чтобы рассказать о малыше и спросить совета.

Закрыв поисковик, Дилли вновь сосредоточилась на почте. Пришло еще два запроса на покупку репродукций. Обрадованная, она решила сегодня же упаковать и отправить заказы. На следующей страничке заметила письмо от юриста – оно пришло рано утром. Дилли быстро открыла его и вскрикнула от радости. Бумаги были готовы – даже раньше, чем планировалось, и она может забрать ключи от маяка в любое удобное время. Просто не верится! Дилли решила, что сразу же после визита к врачу отправится в Си-Энд за ключами и поедет на маяк.

Она тут же набрала сообщение Клемми:

Сегодня мне отдадут ключи.

Ответ пришел почти мгновенно.

Ура! Поздравляю.

Закрыв почту, Дилли налила себе чаю и осознала, что волнуется перед приемом. Доктор Сэндфорд был местным терапевтом с начала времен; ему давно следовало бы уйти на пенсию, но жители его так любили, что он продолжал работать. Выглядел он как настоящий доктор – с гладко зачесанными сединами, в круглых очках. Благородные морщины на лице свидетельствовали о прожитых годах и накопленном опыте, придавая ему мудрый и авторитетный вид. У доктора Сэндфорда были ярко-синие глаза, ничуть не поблекшие с возрастом, проницательный взгляд и добрая улыбка. Всегда в белоснежном халате, свежевыглаженной рубашке и галстуке, он был воплощением профессионализма и аккуратности.

Дилли надеялась, что прием пройдет быстро и гладко и она сможет как-то увильнуть от вопросов про отца ребенка. Новость о ее беременности, конечно, взбудоражит весь остров, но Дилли будет придерживаться истории о бурной ночи в Эдинбурге – люди посплетничают немного, а потом забудут.

Прием у доктора Сэндфорда она как-нибудь переживет – разговор с Максом волновал ее куда больше. Она не то чтобы стыдилась своего положения, просто до сих пор не могла оправиться от потрясения и до конца осознать случившееся. Главный вопрос заключался в том, стоит ли рассказывать ему всю правду. Ей очень хотелось быть честной, но раскрыть личность отца еще одному человеку значило увеличить риск.

Дилли разрывалась между желанием довериться Максу и необходимостью оберегать свой секрет – она боялась, что правда выйдет наружу и тогда невозможно будет скрыть ее от малыша.

Она понимала, что нужно соблюсти тонкий баланс и, поскольку Макс уже заявил, что не станет воспитывать чужого ребенка, все больше склонялась к тому, чтобы не рассказывать ему о Джайлсе. В конце концов, если они все равно не будут вместе, какая разница?

Звякнул мобильник. Взглянув на экран, Дилли увидела сообщение от Макса.

Я самый счастливый человек на свете.

Ее захлестнуло чувство вины. Что будет с Максом, когда он узнает о ребенке? Дилли понимала, что сама во всем виновата. Презирала себя за то, что не призналась ему раньше – до того, как провела с ним ночь. Она скрыла правду, потому что хотела быть с Максом, жаждала близости, а теперь пришла в ужас от собственного обмана. Она должна поговорить с ним сегодня же!

Поликлиника находилась на другой стороне острова у живописной Укромной бухты. Прихватив сумочку, Дилли решила пройтись пешком – подышать морским воздухом, проветрить голову и немного успокоиться.

Через пятнадцать минут она подошла к милому домику. Увитый зеленью беленый фасад придавал очаровательной старомодности. Крытая соломой крыша выглядела так, словно сошла со страниц старых книг. Над калиткой слегка покачивалась от ветра деревянная табличка с надписью «Доктор Сэндфорд. Терапевт».

Дилли вошла и направилась к стойке. Обстановка приемной была простой, но располагающей: стены окрашены в спокойный голубой оттенок, рядом с доской для объявлений висели выцветшие репродукции с морскими пейзажами и часы с маятником. В зоне ожидания аккуратно стояли пластиковые стулья. Администратор Джен проработала в клинике не меньше, чем доктор Сэндфорд. Записав данные Дилли, она попросила ее присесть.

Дилли выбрала стул возле окна. Глядя на море, она нервно теребила ремешок сумки. Вскоре в дверях появился доктор Сэндфорд и приветливо произнес ее имя. С бьющимся сердцем Дилли последовала за ним. Кабинет доктора, как и само здание клиники, сочетал в себе дух старины и практичность. Полки были заставлены толстыми томами медицинских учебников, склянками с лечебными травами и разнообразными инструментами. За окном неспешно накатывали на берег волны.

В углу стоял заваленный бумагами деревянный стол с винтажным стетоскопом и медной настольной лампой. Рядом со столом располагалось удобное кожаное кресло. Зона осмотра представляла собой кушетку, застеленную белоснежной простыней, и несколько стульев, аккуратно расставленных рядом. В высоком металлическом шкафу были разложены медикаменты, рядом на стене висела анатомическая таблица в рамке с детальным изображением внутренних органов.

Доктор Сэндфорд жестом пригласил Дилли сесть и опустился в кресло за письменным столом. Когда он улыбался, у его глаз собирались морщинки.

– Как поживаете, Делайла? Давненько вас не видал.

За последние пять лет Дилли обращалась к доктору Сэндфорду лишь дважды: когда умерла мама и когда вскрылось предательство Джайлса. Теперь до нее дошло: врать бесполезно – доктор Сэндфорд без труда догадается, кто отец, потому что, доверяя врачебной этике, она не скрывала от него, как долго продолжались и как далеко зашли ее отношения с Джайлсом.

– Как дела в галерее? – спросил он.

– Хорошо, спасибо. Клиентов в последнее время прибавилось.

– Я слышал, вы теперь владелица маяка.

– Да, верно. После приема заберу ключи, – улыбнулась она. – Надеюсь вскоре открыть там новый выставочный зал.

Доктор Сэндфорд откинулся на спинку стула.

– Очень рад слышать. Знаете, моя жена положила глаз на одну из ваших картин. Вот уже несколько недель намекает, когда мы проходим мимо галереи. Думаю, она уже нашла для этой картины место в гостиной.

– В таком случае вам непременно нужно зайти и порадовать супругу подарком.

– Непременно.

Дилли улыбнулась. Дружеская беседа слегка расслабила ее, позволив выдохнуть перед нелегким разговором.

Доктор Сэндфорд участливо подался вперед.

– Итак, Делайла, что я могу для вас сделать?

Дилли не стала ходить вокруг да около.

– Я беременна, – выпалила она и, удивившись собственной откровенности, расплакалась. Теперь, произнеся это вслух, она не могла удержать слез.

Доктор Сэндфорд аккуратно пододвинул к Дилли коробку с салфетками. Тактично выждав несколько минут, посмотрел на нее с ободряющей улыбкой.

– Зарождение новой жизни – это чудо, – мягко сказал он. – Нелегкий путь, но одновременно великий дар. Я нисколько не сомневаюсь, что вы станете замечательной матерью. Однако поддержу вас в любом решении.

Дилли знала, на что намекает доктор, – Клемми тоже об этом говорила. Но для Дилли выбор был очевиден.

– Я сохраню ребенка, доктор Сэндфорд.

Он понимающе кивнул.

– Тогда я задам несколько вопросов, измерю давление, а затем подберем вам акушерку. Вы уже делали тест? Стоит сделать еще один?

– Думаю, и так все понятно, учитывая головокружение, тошноту, набор веса и болезненность в груди.

– Вы помните, когда была последняя менструация?

Дилли задумалась. Узнав о беременности, она много раз пыталась вспомнить дату, сетуя на свою беспечность.

– Примерно четыре месяца назад.

Доктор Сэндфорд аккуратно обернул манжету вокруг ее руки. Приятный шелест на мгновение отвлек Дилли от грустных мыслей. Накачав манжету, доктор внимательно следил за цифрами на экране прибора. Какое-то время в комнате раздавалось лишь тихие сигналы датчика. Закончив, доктор поднял глаза на Дилли.

– Давление пониженное, – спокойно сказал он. – Вероятно, поэтому вы чувствуете головокружение. Это не редкость на ранних сроках беременности, но нужно понаблюдать. – Осторожно сняв манжету, он отложил тонометр в сторону. – Важно контролировать ситуацию, чтобы и вы, и ребенок были здоровы. Также необходимо сделать УЗИ – я забронирую для вас время. – Он взглянул на часы. – Сегодня уже вряд ли примут, попробую записать вас на завтра.

Дилли знала, что придется закрыть галерею, но что поделаешь – по крайней мере, она сама себе начальник и не должна отпрашиваться.

– Хорошо, спасибо.

– Сейчас принесу анкету и позвоню насчет УЗИ. Там вам скажут предполагаемую дату родов.

Доктор Сэндфорд вышел и вскоре вернулся.

– Завтра в одиннадцать. Сдайте, пожалуйста, мочу. – Он протянул баночку. – И заполните анкету. У вас есть еще вопросы?

Дилли покачала головой.

– Я пока что не хочу никому говорить… – нерешительно произнесла она.

– Понимаю. Будьте уверены, что этот разговор, как и любой другой в этих стенах, строго конфиденциален.

– Спасибо. – Дилли убрала анкету и баночку для анализов в сумку.

Из клиники она пошла обратно в галерею. Когда, миновав Лайтхаус-лейн, она свернула к Живописному кварталу, зазвонил телефон, и на экране высветилось «Папа».

– Привет, пап! Знаешь, куда я поеду через полчаса?

– Нет. Расскажи.

– Что у тебя творится? Что за голоса?

– Ты хотела сказать «что за вопли»? – рассмеялся Ральф. – Это Макс поет. Все утро горланит под радио. Кажется, от счастья, поэтому я не жалуюсь, но, пожалуй, схожу в магазин за берушами.

Макс на заднем плане шутливо возразил:

– Погодите, я еще не распелся!

Дилли рассмеялась.

– С сегодняшнего дня мы не только красим лодки, но и даем концерты. А куда ты едешь?

– Забирать ключи от маяка.

– Дилли, это чудесно! Очень за тебя рад. А после этого?

– Поеду на маяк, начну капитальную уборку, правда, не знаю, с какого конца браться.

– Лучше начни с самого верху и сразу возьми с собой все необходимое, чтобы не бегать туда-сюда по лестнице.

– Ты, как всегда, прав, – улыбнулась Дилли. – Кстати, мы уже сто лет не виделись.

– Расходимся как в море корабли.

Дилли по голосу слышала, что отец доволен своей шуткой.

– У тебя только корабли на уме, – поддразнила она. – Давай поужинаем завтра? Я хочу пригласить тебя на маяк. Будешь моим первым гостем, но предупреждаю, я еще не проверяла кухонную технику. Там даже нет посуды и приборов. Давай купим жареной рыбы с картошкой и съедим на вершине башни?

– Прекрасный план! Жду с нетерпением.

– Завтра в семь! Люблю тебя, папа.

Повесив трубку, Дилли разволновалась. Намеченный ужин – идеальное время, чтобы сообщить Ральфу о ребенке. К тому времени она уже сделает УЗИ и будет знать наверняка. Но что делать с Максом? Поговорить с ним сегодня, как она собиралась, или все-таки отложить? Дилли не хотела, чтобы Ральф узнал о ее беременности из третьих уст, ей было важно рассказать ему самой.