Упричала Дилли вдруг остановилась и, решительно развернувшись, пошла назад. Нет, она не позволит так с собой разговаривать и не уйдет без объяснений! Еще на лестнице она услышала громкие голоса.

– Что ты наделала? Тебе обязательно надо все испортить. Не можешь меня отпустить, хоть я тебе и не нужен. Злишься, что я все-таки ушел? Думала, я никогда не решусь, а я решился. Я готов отдать все: деньги, квартиру, машину, – лишь бы тебя не видеть. Но ты не хочешь, чтобы у меня была другая жизнь. Я не тебя люблю. Пойми это, наконец!

– Ты ушел к ней? К этой пигалице, твоей студентке?

– Перестань! – отрезал Макс. – Дилли больше не студентка. Она прекрасная женщина. Она никогда не будет врать и изменять, как делала ты! Твоя беременность – прямое тому доказательство.

Дилли стояла в проеме открытой двери. Никто из них ее не заметил, а она видела, как Лидия стала пунцовой от ярости.

– Я никогда к тебе не вернусь, – продолжил Макс. – На аукционе ты вела себя подло – просто потому, что решила, будто у меня роман с этой девушкой. Ты невыносима, и я рад, что мне больше ничто не будет напоминать о годах несчастного брака, я даже готов расстаться с любимой работой. Уходи, Лидия. А что касается ребенка, мы оба знаем правду. Он не от меня.

К ужасу Дилли, Лидия схватила тяжелый подсвечник и запустила им в Макса. Макс поднял руки, защищая лицо, поэтому подсвечник ударил его в плечо, и футболка окрасилась кровью. Он потрясенно посмотрел на Лидию.

– Убирайся из моего дома и из моей жизни. Пока я не позвонил в полицию.

– Я уже звоню! – вмешалась Дилли – она начала набирать номер.

Лидия направилась к двери.

– Не советую. Я мигом испорчу тебе репутацию, – предостерегла она, проходя мимо.

Убедившись, что Лидия не собирается возвращаться, Дилли быстро закрыла входную дверь.

– Убери телефон, Дилли. Она этого не стоит.

– Нельзя же спустить это с рук! Она тебя ранила. – Дилли подошла к раковине и смочила водой чистую тряпку. – Кровь идет. Дай я посмотрю.

– Это не в первый раз.

Дилли поразила горечь в его голосе.

– Можешь ничего не объяснять, – сочувственно проговорила она.

– Нет, я должен многое тебе рассказать, но не знаю, с чего начать. Я еще никому этого не говорил.

– Почему? – спросила Дилли, осторожно промывая рану.

– Потому что мне стыдно и неприятно это вспоминать. Тошно от одной мысли.

Дилли прекрасно понимала его чувства.

– Но ведь нужно куда-то заявить!

– Какой смысл? У Лидии богатые и влиятельные родственники, среди которых есть известный журналист в центральной газете. Ей плевать на правду и справедливость. Она глазом не моргнув состряпает историю о знаменитой художнице и ее романе с учителем. Будет упиваться публичным вниманием и разыгрывать из себя жертву, утверждая, что это ты развалила наш брак, и умалчивая об истинной причине. Как представлю, что ее лживая история попадет на главные страницы, кровь вскипает от ярости.

– Это ужасно несправедливо. У тебя есть антисептик и бинты?

Макс указал на верхний ящик кухонного гарнитура.

– Я знаю, но нужно поступить так, как будет лучше и тебе, и мне.

Дилли кивнула, она не хотела настаивать. Пока она перевязывала рану, оба молчали.

– Вот и все. Хочешь чего-нибудь выпить?

– Нет, а ты?

Она покачала головой, и Макс жестом пригласил ее присесть на диван. Они сели рядом.

– Твой отец мне все рассказал. Ты думала, что я подставил тебя на аукционе. Я этого не делал, Дилли. Никогда бы так не поступил. Но я и правда приехал на Птичий остров ради тебя.

– Ради меня? – удивленно переспросила Дилли.

Она устроилась поудобней, поджав под себя ноги, в обнимку с диванной подушкой, и приготовилась слушать Макса. Но прежде ей хотелось задать вопрос, не терпящий отлагательств.

– Лидия правда беременна? – дрожащим голосом спросила она.

Макс медленно кивнул.

– Полагаю, да, – тихо ответил он. – Но это не мой ребенок.

Он глубоко вздохнул.

– Хорошо, что я поймал ее на лжи, – не пришлось оставаться ради ребенка. Растить чужого я не буду никогда!

Последнее замечание ножом резануло Дилли по сердцу. Стоило Максу зайти в галерею, ее решимость держаться от мужчин подальше растаяла без следа. Для Макса она сделала исключение, а теперь из его уст звучала суровая правда. Она подумала рассказать ему о ребенке, но какой смысл, если Макс не собирается его растить. Несмотря на боль, причиненную его словами, она хотела дослушать до конца.

– Расскажешь мне свою историю? – попросила она.

Макс смотрел на море за окном и маяк.

– Что ж, начну с самого начала. В том сентябре я начал преподавать живопись в колледже. Я всегда об этом мечтал. Любил рисовать и познавать искусство – ходить на выставки и в музеи. Когда ты зашла в класс, моя жизнь круто изменилась.

Глаза Дилли удивленно расширились.

– Правда?

Тонкая улыбка тронула губы Макса.

– Ты с первой секунды привлекла мое внимание. Своей искренностью и заразительным смехом. Ты осветила мой путь, как никто прежде. Именно благодаря тебе я так любил свою работу. Никогда не встречал женщины красивее – я понял это сразу, но, по известным причинам, не мог в этом признаться. – Макс взглянул на Дилли. – Зато теперь могу.

Она сглотнула ком в горле.

– Я не подозревала о твоих чувствах.

Макс серьезно смотрел на нее.

– Я не мог выйти за рамки профессионального общения, но ты была для меня особенным человеком. В каждом твоем слове сквозили любовь к искусству и вдохновение. Это было заразительно. Я с нетерпением ждал урока, зная, что увижу тебя. Но я должен был держать дистанцию. Ради нас обоих.

– Мы все завидовали твоей жене, – с улыбкой призналась Дилли.

Макс поднял бровь.

– Лестно слышать, но завидовать было нечему. Я спасался от Лидии на работе – колледж был единственным местом, где я еще мог быть собой.

Дилли слушала с замиранием сердца.

– Почему? Что мешало тебе быть собой за пределами колледжа?

Лицо Макса омрачилось.

– Лидия. Она всегда считала меня неудачником, и, видимо, в глубине души я хотел доказать, что она ошибается. Знаешь, говорят, противоположности сходятся. Но мы были совершенно несовместимы. До того как устроиться в колледж, я был бедным художником. Однажды мне предложили выставить свои картины в местной гостинице – я безумно гордился. Там мы и познакомились – Лидия встречалась с потенциальным клиентом. Она меня заинтриговала. Я случайно услышал, как она говорит по телефону с подружкой – смеется надо мной, называя болваном, чьи художества никто и никогда в здравом уме не купит.

– Она так и сказала? – поразилась Дилли.

Макс кивнул.

– Да, но один известный человек купил мою самую дорогую картину, и Лидия сразу заинтересовалась. Она подошла, заявив, что желает познакомиться с художником, чьи картины покупают знаменитости. Я представился болваном. В качестве извинения она пригласила меня поужинать. Надо было бежать куда глаза глядят.

– Но ты остался.

– Да, – вздохнул Макс. – Я был польщен. Отчасти мне хотелось посмотреть, что будет дальше. У нас мгновенно закрутился роман, и через шесть недель мы поженились.

Дилли открыла рот от удивления.

– Надо же, я не знала.

– У нее были деньги, связи – все что хочешь. Она водила меня в лучшие рестораны, закатывала шикарные вечеринки и осыпала подарками. Я был заворожен тем миром, который она для меня открыла. – Макс помолчал, лицо его погрустнело. – Я же оставался бедным художником – со старой машиной, в поношенных туфлях. Меня совсем не интересовали материальные ценности. Мне не нравились модные бренды и роскошная жизнь. Лидию это не устраивало. Я категорически не вписывался в приличное общество, и она решила меня слегка «подшлифовать». Я таскался с ней по скучным приемам в неудобных дизайнерских пиджаках и всегда чувствовал себя чужим.

– Как это, должно быть, неприятно, – посочувствовала Дилли.

Макс кивнул.

– Да. Порою я спорил. Говорил, что дорогим костюмом ничего не исправишь. Что я такой, как есть, и меня нельзя подогнать под ее требования. Тогда отношения стали портиться. Лидия переменилась, стала вспыльчивой. Очарование и изящество, которыми она меня покорила, уступили место более… взрывной стороне ее характера.

Макс смущенно потупился.

– Она становилась все более настойчивой и требовательной. Любое разногласие перерастало в настоящий скандал. Она хотела, чтобы все было по ее, а мои предпочтения Лидию не интересовали. Я чувствовал, что наш брак показной, что в нем не осталось искренней любви и понимания, но не мог найти выхода.

Макс помолчал, прежде чем продолжить нелегкий рассказ.

– Затем посыпались неприятные комментарии о моей работе, она начала высмеивать мою любовь к искусству. Речь шла не только об одежде, Лидия хотела полностью меня переделать. Я чувствовал, что теряю себя.

Дилли мягко положила ладонь на его руку.

– Да, мало приятного…

– Это точно. Потом она начала срываться.

– Как это?

– Нападать физически. – Он указал на шрам на щеке. – Это мое первое боевое ранение.

– Значит, есть еще?

Макс кивнул и мрачно продолжил:

– Дальше было хуже. Лидия становилась все более агрессивной. Вспышки гнева были чаще и сильнее – в основном вызванные тем, что я не привношу достаточно денег в семейный бюджет. Понимаешь, когда купили мою первую картину, она решила, что я будущий Дэмиан Херст, но я больше ничего не продал. Лидия говорила, что, раз план не сработал, я должен сменить работу.

– Какой план?

– Идея была в том, что знаменитости будут покупать мои картины, а Лидия в знак благодарности приглашать их на ужин и за бокалом вина заводить разговор о пластической хирургии и своей клинике, привлекая возможных клиентов. Перед свадьбой она попросила меня подписать брачный контракт.

Дилли удивленно раскрыла глаза. Макс кивнул.

– Да. Я вступал в брак без сбережений, и в контракте значилось, что в случае развода я ни на что не буду претендовать. Я не возражал. В отличие от Лидии, меня мало интересовали деньги, я хотел лишь заниматься искусством. Когда мы поженились и я оказался менее успешен, чем она рассчитывала, Лидия сказала, что живопись – это хобби, а не основное занятие. Я устроился преподавать, чтобы иметь возможность писать картины.

– Она запрещала тебе рисовать? – перебила озадаченная Дилли.

– Да. В доме нельзя было даже хранить краски. Наше жилище было стерильно чистым и белым, без следа моих художеств. Мебель была слишком дорогая, Лидия не хотела рисковать. Поскольку мебель была куплена Лидией, я не чувствовал себя в праве спорить.

Сердце Дилли преисполнилось сочувствия.

– О, это просто невыносимо.

– Да, – с глубоким вздохом признал Макс. – Поэтому я так любил задерживаться в колледже и проводить время с тобой. Ты меня понимала. После занятий я мог быть собой, не притворяясь и не боясь осуждения. С тобой мне было спокойно. Мы оба любили искусство и обсуждали художников… Лидия никогда не участвовала в подобных разговорах.

Макс склонился к Дилли, их пальцы переплелись, она заметила, что у него слегка дрожат руки.

– Я с первой минуты мечтал взять тебя за руку.

– Я чувствовала то же самое. Когда ты рядом, я могла быть собой. – Дилли сжала его ладонь. – Ты не думал уйти от нее?

– Конечно, думал, но, стоило мне собраться с духом для разговора, что-то вставало на пути.

– Например?

Макс погрузился в болезненные воспоминания.

– Однажды, когда у меня кончилось терпение, я сказал Лидии, что больше не могу, что ей нужно обратиться к специалисту, а я ухожу. Это было в пятницу. Уходить мне было некуда, кроме как к коллеге из колледжа, с которым я подружился. Он уже предлагал пожить у него, если станет совсем тяжко, хотя я не рассказывал ему в подробностях, какими именно словами и… предметами бросается моя жена. Кажется, я сказал, что «мы недавно разъехались». – Макс помолчал. – В тот день я принял решение уйти. Направляясь домой, я очень нервничал, но Лидия, к счастью, еще не вернулась, и я начал собирать вещи.

– Ты не успел до ее возвращения?

– Да, она застала меня дома и пришла в отчаяние. Увидев, что я собираю вещи, стала молить меня остаться. Обещала пойти к психологу, говорила, что мы еще можем все исправить. А потом сразила меня наповал. Сказала, что беременна.

– Соврала, что беременна, чтобы тебя удержать? – Дилли была поражена и очень сочувствовала Максу.

Он медленно кивнул.

– Я не знал, что делать. Наши отношения и без того были сложными и изматывающими, а беременность окончательно все запутала. Я остался – в надежде, что теперь что-то изменится. Но это была лишь уловка. Поскольку Лидия не была беременна на самом деле, она разыграла выкидыш.

Дилли даже представить не могла, каково было Максу в тот момент.

– На этом она не остановилась. Продолжала выдумывать несчастья. Рак, автомобильная авария, однажды у нее даже обнаружили опухоль мозга.

Дилли слушала, раскрыв рот от изумления. Она и сама порядком натерпелась от Джайлса, но теперь, сравнивая их ситуации, не знала, что хуже: когда человек притворяется, что любит тебя, чтобы выманить деньги, или когда врет на чем свет стоит, чтобы удержать тебя рядом. Она посмотрела на Макса, и сердце ее сжалось от боли за него.

– Должно быть, она очень тебя любила, раз шла на все, чтобы не потерять.

– Это не любовь, – покачал головой Макс. – Сомневаюсь, что она вообще меня когда-нибудь любила. Ею двигало чувство собственничества и желание все контролировать. Я был ее проектом. Лидия не привыкла уступать. Поняв, что я ускользаю из рук, она сделала все, чтобы меня удержать. Я слишком долго принимал ее одержимость за искреннее чувство.

– Изнутри бывает трудно трезво оценить ситуацию. Поверь, мне это знакомо! – искренне воскликнула Дилли.

– В день просмотра Лидия явилась сюда под предлогом, что мне нужно подписать какие-то документы. Спросила, куда я направляюсь, и я рассказал – зря, конечно. Она решила, что мы с тобой встречаемся, и это ей, разумеется, не понравилось, поэтому она и попыталась тебе помешать. Ты не видела, но я практически за шиворот выволок ее из зала, мне пришлось поехать с ней, чтобы не подпускать к тебе. Я даже не знал, выиграла ли ты торги, пока твой отец мне не рассказал. Прости, что доставил тебе неприятности. Этого я хотел меньше всего на свете.

Дилли встретила взгляд Макса, и в душе у нее поднялся вихрь. Она любила этого мужчину с того самого дня, когда впервые зашла в его класс, – это была настоящая любовь с первого взгляда. Даже будучи в отношениях с Джайлсом, она часто вспоминала Макса, но отгоняла мысли о нем, полагая, что он счастливо женат. И вот теперь Макс сидел перед ней, раскрывая душу, признаваясь в том, каким фарсом оказался его брак. Макс внимательно смотрел на нее, и Дилли ужасно захотелось обнять его крепко-крепко и никогда не отпускать. А еще невольно подумалось: сейчас самое время поцеловать Макса – как она мечтала долгие годы.

Впрочем, мечты мечтами, но она ничего подобного не сделает. Она беременна от другого, а Макс только что сказал, что не хочет воспитывать чужого ребенка. Какая ужасная, мучительная нелепость – ждать столько лет, и вот, оказавшись в миллиметре от мечты, утратить надежду.

В глазах Макса сквозила нежность, он все еще держал Дилли за руку.

– Я приехал на Птичий остров не случайно. Я приехал, чтобы увидеть тебя, Дилли.

Долгожданное признание лишь причинило боль – теперь она должна заботиться прежде всего о будущем ребенке, а значит – отказаться от Макса.

Потупившись, Дилли переменила тему.

– Лидия правда беременна? Кто отец?

– Мой некогда лучший друг, – со вздохом признался Макс. – Тот самый коллега, у которого я останавливался, когда мы с Лидией ссорились. У них, оказывается, был роман. Его предательство было последней каплей. Когда я узнал, что они встречались за моей спиной, мое терпение лопнуло. Это случилось около года назад, я ушел из колледжа и брался за любую работу, чтобы сводить концы с концами. Поначалу Лидия меня не трогала.

Дилли растерянно моргала, пытаясь переварить услышанное.

– Лучший друг? Макс, это ужасно. Но почему Лидия сказала, что ребенок твой? И как ты узнал об их романе?

Макс покачал головой, в глазах его явственно читалось отчаяние.

– Не знаю, Дилли, возможно, у них не все ладно и она опять пытается мной манипулировать. Но… Признаюсь тебе кое в чем. Пару месяцев назад произошло нечто, о чем я жалею каждый день. Я заехал к Лидии забрать оставшиеся вещи. Знаю, это не оправдание, но она встретила меня очень мило. Предложила выпить в память о прошлом. Мы выпили бутылку, потом другую… – Макс будто тянул время, откладывая неприятное признание. Потом пристыженно спрятал лицо в ладонях. – Какой же я дурак! Как я мог потерять бдительность после всех ее выходок? Но я тогда был не в лучшей форме, и она умело этим воспользовалась.

Дилли кольнула ревность, хоть на тот момент они с Максом даже не общались. Она не имела права его судить, но признание неожиданно ранило ее.

Макс больше не прятал глаза – смотрел открыто.

– На следующее утро она рано ушла на работу. Мусорная корзина в ванной переполнилась, и я, вытряхивая ее, увидел тест на беременность. Лидия была беременна до того, как переспала со мной, но она не знает, что я это обнаружил. Дилли, я совершил много ошибок. Бесчестное количество. Но то, что произошло с Лидией, – было минутной слабостью, и я глубоко об этом сожалею. Я был предельно честен с тобой, потому что ты этого заслуживаешь. Знай, что я здесь не случайно и всегда буду рядом, если ты позволишь. Обещаю, что козни Лидии нам не помешают.

Дилли глубоко вздохнула, пытаясь разобраться в противоречивых чувствах. Макс все ей выложил: ошибки, сожаления и надежды. Она ценила его честность, но ей от этого было не легче.

– Пусть меня предали и жена, и друг, зато я вновь нашел себя и хочу начать жизнь с чистого листа, чтобы обрести долгожданное и, надеюсь, заслуженное счастье.

Взгляд Макса стал пристальнее. Дилли поняла – он имеет в виду счастье с ней, и горько пожалела, что нельзя повернуть время вспять и никогда не встречать Джайлса. Но ничего не поделаешь: она впустила этого негодяя в свою жизнь и теперь носит его ребенка.

– А какая у тебя история? Я был уверен, что ты давно замужем за прекрасным человеком. В интернете – ничего о твоей личной жизни. Единственное, что попалось мне на глаза, – статья о твоей маме и Антоне.

– Ты уверен, что не хочешь выпить? Извини, что я так по-хозяйски. Просто день сегодня выдался напряженный, и у меня немного едет крыша от всех этих событий и разговоров.

– В холодильнике есть пиво.

Дилли привстала, но Макс осторожно притянул ее обратно. Она не воспротивилась. Потому что была совсем не против. Макс смотрел на нее из-под черных ресниц. С бьющимся сердцем она ждала заветного поцелуя. Макс опустил глаза на ее рот, затем медленно склонился. Дилли его не остановила, и их губы, впервые соприкоснувшись, разожгли пламя, столь долго тлевшее между ними. Поцелуй был нежным, а взаимное влечение не оставляло сомнений. Все было так, как в ее мечтах. Она знала, что должна остановиться и рассказать ему все, ответив откровенностью на откровенность, но это было выше ее сил.

Дилли не стала слушать голос совести – внутри все трепетало, бабочки в животе порхали как сумасшедшие. Она ответила на поцелуй Макса с большей страстью – такой поцелуй мог закончиться тем, что они начнут срывать друг с друга одежду. Дилли тихо вздохнула от удовольствия, но на душе было неспокойно. Она разобьет Максу сердце, рассказав о беременности, и Макс, в свою очередь, разобьет сердце ей.

Когда они с улыбкой посмотрели друг на друга, Макс заправил ей за ухо выбившуюся прядь – будто делал так тысячу раз. Дилли хотелось продолжения. Она притянула его к себе и поцеловала вновь. Мысли о разбитых сердцах испарились, когда ее ладони заскользили по его рубашке, а руки Макса стали следовать изгибам ее тела. Она застонала.

– Ты уверена? – шепнул он.

Дилли молча кивнула.

– Мы можем переместиться в более удобное место? – пробормотала она.

Макс взял ее за руку и медленно повел в спальню.

– Ты меня приворожила, – прошептал он.

– А ты меня, – ответила она в перерыве между поцелуями.

Чувствуя, как дрожит всем телом, Дилли смотрела Максу в глаза, затем взгляд ее упал на забинтованное плечо.

– Теперь я буду за тобой присматривать, и никто тебя не обидит!

– Слова потомственного смотрителя.

Дилли улыбнулась.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось через все это пройти.

– Надеюсь, все в прошлом. Теперь у меня есть свидетель, а значит, не просто мое слово против ее. На чем мы остановились? – Склонившись, Макс опять поцеловал Дилли, и она, шутливо толкнув его на кровать, легла рядом, провела рукой по его сильным плечам и мускулистой груди, а он поцеловал ее в шею. Каждый ее нерв трепетал, когда она сняла блузку и расстегнула бюстгальтер. Страх мешался с возбуждением. Хотя Дилли ждала этого момента много лет, голос разума твердил, что это нечестно – нужно остановиться и сказать всю правду, но было слишком поздно. Дилли не хотела останавливаться. Что ж, когда придет пора расплаты, она ответит за свои поступки. Желание провести с Максом ночь было столь жгучим, что все волнения и страхи забылись.

– Я так давно… – начала она, и ей не хватило воздуха, чтобы окончить фразу.

С Максом она чувствовала себя живой и желанной, как никогда раньше.