На следующее утро Дилли проснулась от мягкого света, струящегося сквозь занавески, и отдаленного крика чаек. Потянувшись, она нехотя вылезла из теплой кровати, сунула ноги в тапочки и, зевая, прошлепала на кухню, а потом устроилась на диване с чашкой чая. Вид из окна был, как всегда, потрясающим. Блестящая водная гладь, пришвартованные вдоль пирса лодки и – маяк. Ее новый дом.

Звякнул мобильник – Клемми прислала сообщение:

Отлично вчера посидели!

Надо повторить. Но больше никакого просекко моей бабуле!

Дилли рассмеялась, вспомнив пунцовую Бетти и срывающего одежды натурщика.

Следом пришло еще одно сообщение от Клемми.

Не забудь позвонить врачу.

Дилли знала, что первым делом сегодня должна записаться на прием. Обычно ей было плевать на чужое мнение, но теперь ее беспокоило, что подумают люди о ее беременности. Жизнь на маленьком острове имела множество преимуществ, но уважение к личному пространству не входило в их число. Слухи здесь разлетались быстрее ветра.

Надвигающийся визит к врачу принес еще одно беспокойство: ее непременно спросят об отце ребенка – хорошо еще, что сказанное в кабинете защищено врачебной тайной. Зато ничто не помешает жителям острова строить догадки и обмениваться предположениями, как только они узнают о беременности. Следовало заранее подготовиться к любопытным взглядам, придумать правдоподобную версию и строго ее придерживаться. История должна быть простой и достоверной, чтобы в корне пресечь сплетни. Главное, никто не должен знать, что отец ребенка Джайлс.

Она тщательно взвешивала варианты, понимая, что выдумка станет неотъемлемой частью ее жизни на долгие годы. Нужно, чтобы легенда не причинила лишних неудобств в настоящем и чтобы ее трудно было опровергнуть. На острове все знали о романе с Джайлсом, но думали, что он закончился намного раньше, чем это произошло на самом деле, а сейчас уже, разумеется, все прочли статью о разоблачении мошенника. Дилли решила, что ни за что не признает отцовство Джайлса. Она хотела защитить малыша от осуждения и сплетен, которые могут последовать за этим признанием. К тому же был риск, что слухи об аферах отца достигнут ушей ребенка раньше, чем Дилли будет готова к сложному разговору. Этого нельзя допустить. Она сама откроет малышу правду, если сочтет нужным.

Промучившись какое-то время, Дилли решила сказать всем, что у нее была случайная связь с незнакомым мужчиной, – таким образом она избежит лишних подробностей.

Все случилось на художественной конференции в Эдинбурге (Дилли действительно ездила на конференцию сразу после того, как узнала о махинациях Джайлса). История быстро обрастала красочными подробностями. Она остановилась в дорогом отеле. В баре встретила красивого мужчину. Между ними вспыхнула страсть, и знакомство окончилось бурной ночью. Дилли живо представила полутемный бар, звон бокалов, негромкий разговор, волшебное притяжение и мужчину, который, если честно, сильно напоминал Макса.

Никто не сможет доказать, что этой встречи не было. В конце концов, она свободная женщина, не связанная обязательствами, имеет право жить, как пожелает. Бурная ночь с незнакомцем – поступок ей не свойственный, но в сложившихся обстоятельствах вполне объяснимый.

Все, конечно, начнут судачить. Кто-то даже осуждать и шептаться за спиной. Однако, решила Дилли, лучше пусть немного посплетничают, чем разболтают ребенку правду об отце раньше, чем нужно. Приняв решение, Дилли облегченно вздохнула. Итак, у нее есть план, как справиться с неизбежными вопросами и любопытствующими соседями. Теперь надо стоять на своем, повторяя легенду с непоколебимой уверенностью до тех пор, пока сама в нее не поверит. Правду знает только Клемми, а она точно не выдаст.

Покончив с завтраком, Дилли взяла телефон и набрала номер поликлиники. Прием назначили на вечер понедельника. Оставалось решить, когда сообщить новость отцу. Он в любом случае поддержит дочь, но Дилли хотелось сперва немного привыкнуть к мысли, что она скоро станет мамой, причем в весьма необычных обстоятельствах.

Тридцать минут спустя Дилли вышла из душа, чувствуя себя новым человеком. Она мысленно поблагодарила того, кто изобрел комбинезоны: ее излюбленный наряд оказался крайне практичным, поскольку удачно скрывал быстро растущий живот. Многие женщины прячут беременность несколько месяцев, но Дилли знала, что на таком сроке вряд ли сможет долго хранить тайну.

Она спустилась, радуясь, что есть еще целый час до открытия. Вчерашний вечер в компании дорогих сердцу людей был наполнен смехом и творчеством, но Дилли так устала, что на уборку уже не осталось сил. Она пожалела, что отвергла предложение Клемми о помощи и после ухода гостей сразу залезла под одеяло, отложив все дела до утра.

Теперь она растерянно оглядывала беспорядок. Мольберты все еще были расставлены полукругом, повсюду валялись карандаши, у раковины стояли банки с грязной водой и кистями. Что ж, зато вчера повеселились на славу. Все остались довольны и забрали картины домой, а Пьер, без сомнения, был на высоте. Дилли улыбнулась, вспомнив, как он пренебрег заготовленным натюрмортом. Взяв из вазы яблоко и откусив кусок, Дилли взглянула на рабочий стол. Единственное, что она смогла сделать перед сном, – это поставить в воду букет Макса. Цветы были поистине восхитительны – изящная благоухающая композиция из роз, фрезий и эвкалипта. Нежные белые и розовые лепестки контрастировали с насыщенной зеленью, а комнату наполнял сладкий аромат. Букет красовался на ее письменном столе. Дилли поставила его в любимую вазу изящной формы из тонкого стекла – мамин подарок в честь открытия галереи. Мама тогда сказала, что в картинной галерее всегда должен стоять свежий букет в красивой вазе.

Понюхав цветы, Дилли взялась за работу и усмехнулась про себя, вспомнив, как Бетти приняла Макса за натурщика. Макс все же пришел (хоть и на день позже), и Дилли с радостью послушала бы, что он хотел сказать. Впрочем, пока такой возможности не представилось. По субботам у Дилли всегда было полно посетителей. Туристы толпами приезжали в Си-Энд на пароме, а оттуда добирались по дамбе на Птичий остров, особенно в хорошую погоду. Зная, что отлучиться из галереи не получится, она решила написать Максу сообщение и договориться о встрече. Недавний разговор с отцом оставил неприятный осадок. Может, она и вправду погорячилась? Отец, по-видимому, считает Макса хорошим человеком. Но если он хороший, почему не подошел к ней после аукциона? Он знал, насколько Дилли важно было выиграть.

Не успела она составить текст, пришло сообщение от Макса.

Доброе утро! Как прошел вечер? Надеюсь, Пьер выжил. Встретимся сегодня? Часов в семь, на лодочной станции, если тебе удобно. Я только что переехал.

Конечно, лучше было бы встретиться на нейтральной территории, но, с другой стороны, дома у Макса им никто не будет мешать. Она узнает правду, а заодно посмотрит, как он живет. Дилли набрала ответ:

Хорошо, до вечера.

Она сомневалась, добавить ли в конце смайлик, но поскольку в сообщении Макса он был, все же добавила.

Когда посетители схлынули, Дилли, проверив почту, с волнением обнаружила письмо от юриста. Документация по продаже была готова, Дилли ждали в среду для окончательного оформления сделки. Она получит ключ, как только переведет деньги. Уже к выходным она окажется внутри собственного маяка. Первым делом придется его отмыть сверху донизу. Дилли тут же зашла на «Амазон» и заказала кучу моющих средств. Ей не терпелось взяться за дело, она уже представляла начищенные до блеска полы и сияющие окна. Когда с уборкой будет покончено, придет время красить стены.

Мольберт уже ждал в углу, и Дилли, накинув блузу, принялась за портрет матери – центральное полотно будущей галереи, которую она надеялась открыть уже к концу месяца. Она аккуратно разложила краски и выбрала несколько любимых кистей. Ее охватил знакомый трепет – внутри поднималась волна вдохновения. Дилли задержала взгляд на фотографии, впитывая образ, затем, глубоко вдохнув, окунула кисть в краску. Каждый мазок был наполнен любовью и вниманием, она старательно и благоговейно переносила на холст мамины черты.

Время летело незаметно, Дилли тепло беседовала с посетителями, отвечала на вопросы о картинах и самой галерее, а в перерывах возвращалась к мольберту, где, словно по волшебству постепенно возникало лицо ее матери. Этот портрет значил для нее больше, чем любая другая картина. Он был данью женщине, которая стала для Дилли вдохновением и лучшей подругой.

В середине дня в галерею зашел высокий улыбчивый господин в строгом костюме. Он выглядел весьма представительно: подкрученные кончики усов придавали ему аристократичности. Подняв глаза от работы, Дилли поприветствовала посетителя. Побродив по залу, он остановился у картины с причудливым маяком на фоне скалистых утесов, над которыми парили тупики. Лицо его просияло искренним восхищением.

– Как раз то, что мне нужно! – воскликнул он, указывая на полотно.

Дилли подошла ближе, радуясь возможному покупателю.

– Я рада, что вам нравится. Это одна из моих любимых работ.

– Она великолепна. Я давно искал картину, которая передает дух моря и красоту побережья. Ваша подходит идеально! Я хочу ее купить.

Дилли была в восторге – продажи в тот день шли на редкость удачно. Она сняла картину со стены и, продолжая разговор с солидным господином, перешла к столу, чтобы ее упаковать.

Пока она трудилась, посетитель поведал ей свою трогательную историю.

– Я был на Птичьем острове много лет назад. Мы с другом поехали в отпуск в Си-Энд, и там я познакомился с девушкой, которая была без ума от тупиков. Мы сразу подружились и провели много часов здесь на острове, наблюдая за птицами. Еще она обожала местную рок-группу.

Дилли прекрасно знала, о чем идет речь. Муж Бетти играл в вышеупомянутой группе вместе с дедушкой Сэма. Оба скончались, но остальные участники группы, Пит и Джон, до сих пор жили на острове.

– «Парни с Птичьего острова», – подсказала Дилли.

– Точно! – с сентиментальной улыбкой отозвался посетитель. – Та девушка стала моей женой. Мы вместе уже больше пятидесяти лет и впервые поцеловались вот на этом камне. – Он указал на картину.

– О, как романтично! – радостно воскликнула Дилли, искренне тронутая историей. Приятно чувствовать, что даришь человеку не просто картину, но и теплые воспоминания о первой любви.

Господин кивал, широко улыбаясь.

– Когда я увидел вашу картину, на меня нахлынули чудесные воспоминания. Я понял, что обязан купить ее для жены, и сейчас самое подходящее время, ведь завтра у нее день рождения.

– Похоже, сама судьба привела вас сюда сегодня!

Принимая оплату, Дилли взглянула поверх плеча посетителя и увидела за стеклом витрины женщину, рассматривающую картины.

Сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди.

Быть не может…

Нет, ее мать мертва, она погибла на юге Франции.

Но кто же тогда стоял перед Дилли?

Комната поплыла перед глазами, голова пошла кругом – разум отказывался осознавать увиденное. Торопливо поблагодарив покупателя и приняв оплату, Дилли опять взглянула в сторону витрины, чтобы убедиться: женщина действительно существует.

– Мама, – прошептала она чуть слышно.

Женщина двинулась прочь, и Дилли охватила паника. Сорвавшись с места, она отчаянно толкнула дверь и срывающимся голосом крикнула:

– Мама!

Однако женщина не обернулась. Она села в машину и уехала, а ошеломленная, задыхающаяся Дилли так и осталась стоять у входной двери. Сквозь пелену захлестнувших ее чувств мелькнул луч надежды на то, что ее мама жива. Но почему она не зашла внутрь? Это совершенно необъяснимо. Значит, Дилли обозналась или просто сходит с ума. Она стояла, глядя на опустевшую дорогу, несчастная и растерянная.

Услышав шаги, Дилли резко обернулась и увидела Клемми – та направлялась к ней.

– Это всего лишь я. Погода чудесная, в кондитерской сегодня не продохнуть. Решила проветриться, а заодно спросить, записалась ли ты к врачу. – Заметив, что подруга дрожит, Клемми забеспокоилась. – Дилли, что с тобой? Ты как будто привидение увидела. Что-то с ребенком? Тебе плохо?

– С ребенком все хорошо, Клем, – выдохнула Дилли. – Я только что видела маму. Она жива!

Клемми потрясенно уставилась на нее.

– То есть как? Ее нашли?

– Она стояла здесь, на тротуаре, у витрины, – запинаясь, пояснила Дилли. – Я выбежала и стала звать, но она села в машину и уехала. Не понимаю почему.

– Твоя мама стояла здесь? На улице на Птичьем острове? – уточнила Клемми.

– Да, я ее сама видела! – горячо заверила Дилли.

– Но внутрь она не зашла? – продолжала допытываться Клемми.

– Клянусь, это была она! Надо ехать за ней, но я даже не запомнила марку машины. – Дилли сокрушенно покачала головой. В глазах у нее стояли слезы.

Клемми обняла подругу за плечи.

– Дилли, ты точно уверена? Твоя мама попала в ужасную автомобильную аварию и вряд ли выжила, – очень мягко продолжила она.

– Говорю тебе, Клемми, это была моя мама. Каштановые кудри, большие синие глаза… Это была она, я совершенно уверена. Наверное, она осталась жива и потеряла память. Интуиция привела ее на остров, но она не знает зачем. Я читала такие истории – человек теряет память и начинает жизнь заново, а потом вдруг что-то вспоминает, – с отчаянной надеждой доказывала Дилли.

Взгляд Клемми был полон сочувствия, но она явно не верила в предложенную версию.

– Дилли, я понимаю, тебе очень хочется, чтобы это было правдой. Но, если честно, такое вряд ли возможно. Я думаю, эта женщина просто напомнила тебе маму.

Дилли упрямо помотала головой.

– Я в своем уме. Это была она! Я своими глазами ее видела! Она стояла на этом самом месте, глядя на картины.

– Давай зайдем внутрь, – осторожно предложила Клемми.

Дилли медлила, глядя на дорогу в надежде, что машина вернется. Напрасно.

Едва они зашли, Клемми заперла дверь.

– Хочешь чаю?

– Не хочу! – резко откликнулась Дилли, теряя терпение. – Почему ты мне не веришь? – Она опустилась на стул, не сводя глаз с витрины, надеясь, что вновь увидит там маму.

– Мне кажется, последние события все объясняют, – осторожно начала Клемми, присаживаясь на краешек письменного стола. – Во-первых, ты узнала о беременности, и, само собой, тебе безумно хочется поделиться радостным известием с мамой. Сейчас ты как никогда нуждаешься в ее любви и поддержке. – Клемми перевела взгляд на картину. – Во-вторых, ты как раз рисовала ее портрет.

Клемми взяла с мольберта фотографию и, полюбовавшись ею, вновь обратилась к подруге.

– Работа над портретом наверняка всколыхнула много чувств и воспоминаний.

Дилли сквозь слезы смотрела на фотографию в руках Клемми.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, но я точно видела. Это была она. Люди ведь теряют память после серьезных аварий. Так бывает.

– Бывает, но порой разум нас обманывает, особенно когда эмоции перехлестывают через край. Беременность и работа над портретом заставили тебя увидеть то, что ты отчаянно хотела увидеть.

Дилли дрожащими руками отерла слезы.

– Клемми, она стояла там и смотрела на картины. Я схожу с ума от мысли, что потеряла ее вновь.

Склонившись к подруге, Клемми сжала ее ладони.

– Я не ошиблась, это была она! – всхлипывая, твердила Дилли.

Клемми смотрела на нее с тревогой и участием.

– Что предлагаешь делать? Давай позвоним твоему отцу? Или в полицию.

– Не знаю! – Дилли зарыдала, уронив голову на руки. Она тонула в водовороте надежды, отчаяния и страха.

Клемми крепко обняла ее за плечи.

– Все будет хорошо. Погоди, мы что-нибудь придумаем.

Дилли подняла на подругу красные заплаканные глаза. Она начинала сомневаться в собственной правоте. Вдруг Клемми права? Может быть, она видела женщину, похожую на мать? Но что-то не давало ей отступить.

– Я не могла обознаться, понимаешь?

Клемми кивнула.

– Давай поспрашиваем у местных. Вдруг ее кто-то видел? Если Ева вернулась, ее кто-нибудь обязательно узнает.

Дилли немного успокоилась.

– Да, это здравая мысль. Скажи честно: ты думаешь, я сошла с ума?

Клемми решительно покачала головой.

– Нет, просто ты еще не оправилась от горя. Давай не будем торопиться с выводами. Поговорим с твоим папой, а потом, если посчитаешь нужным, обратимся в полицию. Но сначала поделись с отцом.

Дилли кивнула, потихоньку обретая почву под ногами.

– Хорошо, сначала поговорю с папой. Он подскажет, что делать.

Клемми ободряюще улыбнулась.

– Вот и хорошо. И помни – ты не одна. Я рядом.

Благодарная за поддержку, Дилли обняла подругу.

– Спасибо. Если мама где-то на острове, я должна знать, понимаешь?

– Понимаю. – Они некоторое время молча смотрели друг на друга. – Мне пора обратно. Ничего, если я уйду?

– Я справлюсь, – кивнула Дилли. – Теперь я отвечаю за двоих. – Она положила руку на живот.

Клемми поднялась.

– Это верно. Но у нас на острове принято помогать друг другу. Звони, если что. Я забегу в любой момент.

– Я встречаюсь с Максом в семь.

– Зачем?

– Не уверена. Мне необходимо знать, что, черт возьми, произошло на аукционе.

– Ты расскажешь ему про ребенка?

Дилли покачала головой.

– Нет, сначала встречусь с папой. Сообщить, что я видела маму, лучше лично, а не по телефону.

– И то верно.

Клемми отперла дверь и, помахав на прощанье, вышла. Дилли вздохнула. Она знала, что ее признание звучит как бред, но она видела эту женщину собственными глазами. И ничуть не сомневалась – это была ее мать.