На следующее утро Джулс не хотелось оставлять бумажную работу на Фло, но та буквально вытолкала ее пить кофе с Романом. Она пошла, пообещав не задерживаться, чтобы тетушка успела на свой обед.

Как всегда, едва перед ними поставили чашки, Джулс с Романом заговорили о делах.

– У тети Фло настоящий бум с подпиской на книги, – сказала Джулс, отпив глоток отличного флэт уайта.

Она понимала, что выдает ценную информацию, но поскольку любой желающий все равно мог прочесть это на сайте, не удержалась. Даже кратко описала Роману, как работает система.

– Гениально! – воскликнул Роман. – Можно стырить идею?

– Нет.

– Ну ладно, – улыбнулся он. – Услышав мой новый гениальный план, ты позеленеешь от зависти. Мы замахнулись на книгоиздание.

– Да ну! – сказала Джулс, притворившись, что ее это не впечатлило.

– Организовали конкурс поэзии. Для всех возрастов. Представляешь, сколько в Портните поэтов? При библиотеке даже зарегистрировано Общество любителей поэтического слова.

– Вот этого я не знала, – огорчилась Джулс.

– То-то же! – торжествующе сказал Роман. – Нам уже прислали тридцать две работы. Джесс курирует детей – для них отдельный конкурс, в нескольких возрастных категориях.

– И что дальше? – нетерпеливо спросила Джулс, чуточку уязвленная тем, что Джесс решила сотрудничать с Романом. – Победитель получит «Золотую сокровищницу поэзии»?

– Лучше, – улыбнулся Роман. – Мы соберем все работы и издадим Поэтическую антологию Портнита! Печатать будем на заказ – качество сейчас отличное. – Он откинулся на спинку стула, ожидая дифирамбов.

Джулс нехотя кивнула.

– Да, неплохая идея, – признала она. – Для начала ее купят все участники, плюс их друзья и родные.

– Именно. А потом устроим громкую презентацию, пригласим местные СМИ и выберем общего победителя – пусть получит стопку наших бестселлеров. Попросим издателей прислать подарки.

– Здорово. – Теперь Джулс улыбалась уже искренне. – И можно проводить конкурс каждый год.

– Хорошая мысль.

– Пожалуйста, с вас сто-пятьсот-тримиллионов фунтов, – сказала Джулс, протягивая руку. – Откуда у тебя деньги на все это?

Она завистливо прищурилась.

– Ты явно не из прибыли финансируешь маркетинг? С учетом затрат на открытие?

– Дела идут неплохо, – серьезно ответил Роман. – Но да, у меня есть венчурный капитал.

– Папочка помогает? – подначивала Джулс, хотя понимала, что это несправедливо. Все думали, что отец Романа богат как Крез, поскольку он не стеснялся это демонстрировать.

– Вообще-то, нет, – сказал Монтбо, вертя в руках пустую чашку. – Он предлагал, но я ограничился помощью с арендой здания. Хотел доказать, что многому научился в Штатах и могу обойтись без его денег. К тому же он не так богат, как хвастается. Ему бы не понравилось, что я это сказал.

– Вы не ладите? – спросила Джулс.

Они с Романом почти никогда не обсуждали свои семьи. Какой смысл? Чем меньше Джулс думала о матери, тем легче ей жилось; тут она вспомнила, что от воскресного обеда не отвертеться, и настроение сразу упало. Слава богу, на этот раз Фло тоже пойдет.

– Нет, мы не то чтобы в ссоре, – тактично произнес Роман. – Просто мы разные.

– Может, это и к лучшему. Сомневаюсь, что ты бы мне понравился, если бы походил на своего отца. Ой, прости!

Она прикрыла рот рукой, но Роман лишь рассмеялся.

– А ты бы ему понравилась. Отец умеет быть обаятельным с красивыми женщинами. Я не горю желанием вас познакомить. – Роман погладил ее по руке. – Личную жизнь надо держать как можно дальше от семьи.

– Если твои родные похожи на мою маму, то я согласна, – сказала Джулс.

– В некотором роде, – признал Роман и поднял на нее серьезный, внимательный взгляд.

Как всегда, когда их глаза встретились, у Джулс екнуло в животе.

– Мне нравится, что с тобой можно обо всем говорить. О работе, о семье.

– Я… – Джулс поколебалась мгновение и в итоге струсила. – Мне тоже, – только и сказала она.

На следующий день в магазине царило приятное оживление, и Джулс не могла оставить Чарли одного, поэтому выбраться в Эксетер удалось только к концу недели.

Архив располагался в приземистом сером здании шестидесятых годов, к счастью, недалеко от вокзала. Вскоре Джулс уже устроилась за столом в углу, куда усадила ее заботливая женщина с седым пучком и в очках, и поставила перед собой большой стакан латте с лесным орехом. После короткого инструктажа по обращению с микрофишами Джулс сделала глубокий вдох и погрузилась в работу. Имея лишь очень приблизительную дату смерти и желая составить максимально полную картину, она решила подойти с другого конца и поискать записи о крещении женщин по фамилии Капельторн. Начала с 1600-го года, и скоро слова стали расплываться перед глазами. Буквы были выцветшие, а почерк неразборчивый, – победа в конкурсе по каллиграфии священнику XVII века явно не грозила. Добравшись до 1612-го года, Джулс не обнаружила ни Бриджет, ни вообще какого-нибудь Капельторна. Она уже всерьез подумывала выйти за еще одним латте, чтобы взбодриться, когда наконец наткнулась на первую запись.

В ней значилось: «28 апреля 1610-го года. Реджинальд Джон Капельторн, проживавший на Хай-стрит, Портнит. Причина смерти: водянка». Джулс не знала, что это за болезнь, но звучало неприятно. Она быстро сделала снимок и откинулась на спинку стула. Ему было шестьдесят два года. Неужели отец Бриджет? Староват… скорее уж дед.

Воодушевленная первой удачей, она продолжала водить карандашом по строчкам, чтобы ничего не пропустить. Вскоре ее вновь ждала награда за терпение: некий Эдвин Капельторн сочетался браком с Элспет Уиннер в церкви Святого Фомы в мае 1612-го года. Вот это уже интересно. Джулс живо представила себе сцену в маленькой каменной церквушке на вершине холма: в старом фруктовом саду возле кладбища наверняка цвели деревья. Теперь от него почти ничего не осталось – на его месте стоял большой викторианский дом под названием «Орчард-хаус». Наверное, ниже церкви еще зеленели поля.

Пара направилась из храма на улицу, к весеннему солнцу, прошла между двумя тисами – тогда еще маленькими – к крытым деревянным воротам, а друзья и родные осыпали их лепестками. Джулс представляла Элспет похожей на нее саму, а Эдвин чуточку напоминал Романа… Хватит, одернула она себя. Что же произошло дальше в жизни этой молодой пары, столько лет назад? Находки сыпались одна за другой. Через год после свадьбы у них родилась девочка Эйлин, затем мальчик Джон, за ним еще один сын, Джозеф, – однако вскоре Джулс увидела и запись о его погребении: ребенок умер в шесть месяцев от лихорадки.

Разумеется, в те времена детская смертность была страшно высокой, но когда Джулс увидела записи о рождении и смерти еще троих детей Капельторнов, у нее ком встал в горле. И они были не единственные: реестр изобиловал детскими погребениями. В один особенно жуткий год огромное количество детей и взрослых умерли с разницей в считаные недели – все от оспы.

Она уже начала терять надежду и задумалась, не ошибочно ли их предположение о короткой форме имени Бриджет. Может быть, это одна из ранее найденных девочек? Ее угнетала мысль, что придется начинать заново. И вдруг – вот она: запись о крещении Бриджет Капельторн в декабре 1621-го года. Похоже, она стала последней в этом поколении Капельторнов. Час спустя Джулс набросала черновик семейного древа. Картина выходила трагическая. Всего у Элспет с Эдвином родилось шестеро детей, а до взрослого возраста дожили лишь двое – очень уж грустно даже для той эпохи.

В сороковых годах старший сын, Джон, женился и завел собственную семью. Оставшаяся дочь, Бриджет, пережила обоих родителей и, если верить записям, замуж не выходила. Как она выживала одна в мире, где все наследовали мужчины, не имея возможности получить ни образование, ни профессию? Джулс все больше убеждалась, что нашла автора гримуара. Понятно, почему она стала местной травницей и знахаркой. Джулс рисовала в воображении Бидди: крепкую, жилистую старуху с седыми волосами, в платье с передником. Она собирала целебные растения и готовила свои настои, отвары и зелья – из той самой книги заклинаний – в высоком доме с неровными стенами, где теперь жили они. Бриджет чем-то напоминала тетю Фло, и Джулс представляла ее у пылающего очага, в кресле-качалке, с котом на коленях, точно таким, как Мерлин.

– Да… непросто жилось одинокой женщине в те времена, – пробормотала Фло, когда Джулс поведала им с Чарли о своих находках. – Сильная была личность, ничего не скажешь.

Они обедали в офисе в глубине магазина, прислушиваясь, не зазвенит ли колокольчик, чтобы кто-нибудь успел выглянуть, если появится покупатель.

– И никаких записей о погребении? – уточнил Чарли.

– Я дошла до конца века, – подтвердила Джулс. – Правда, у меня уже все плыло перед глазами, так что могла и пропустить. Может, мы ошиблись с причиной, почему она перестала вести гримуар. Вдруг просто состарилась и прекратила работу? И все-таки странно, что нет записи о смерти. Если только переехала куда-то – в таком случае я искала не в тех приходских книгах… тогда что дальше?

Тут она вспомнила мимоходные замечания священнослужителя о казнях на виселице и захоронениях на перекрестке.

– А вдруг ее казнили? – тихо спросила она.

– За что? – возмутилась Фло.

– Не знаю… но если дело дошло до казни, значит, преступление серьезное, вплоть до убийства?

– Убивают обычно не женщины, а мужчины, – твердо произнесла Фло. – Так было, есть и будет.

– Как вы не понимаете, к чему это ведет? – разволновался Чарли. – Это еще один аргумент в пользу версии с охотой на ведьм. Их-то уж точно казнили. И если убийц не хоронили на кладбище, то женщин, обвиненных в колдовстве, отречении от христианства и поклонении дьяволу… их наверняка хоронили за пределами церкви, верно?

Джулс и Фло пожали плечами, но кивнули. Чарли рассуждал логично.

– Ты молодец, Джулс, – добавил он, указав на карандашный набросок генеалогического древа. – Мне пора на смену, а завтра постараюсь связаться со своей знакомой с исторического факультета Эксетерского универа. Поинтересуюсь ее мнением, ладно?