Дорога заняла четыре часа. Они выехали рано утром, пока солнце только вставало. Сергей всю дорогу молчал, смотрел в окно, изредка отвечал на вопросы Нины односложно. Она не давила, просто положила руку на его колено и держала так почти всю дорогу. Иногда он накрывал её руку своей, и это было больше слов.

Город, где жил Олег, был маленьким, провинциальным, с деревянными домами и покосившимися заборами. Больница оказалась старой, двухэтажной, с облупившейся краской. Они вошли внутрь, и запах лекарств и хлорки ударил в нос — Нина помнила этот запах из клиники в Швейцарии, когда лечили Андрея. Она сжала руку Сергея.

Их встретила Галина — невысокая женщина лет шестидесяти, с добрыми, но усталыми глазами. Она не стала говорить лишних слов, просто кивнула и повела их по коридору.

— Он сегодня плох, но ясный ум. Он ждал вас, — сказала она.

Палата была крошечной, на одного человека. Олег лежал на койке, худой, желтоватый, с глубоко запавшими глазами. Ему было около шестидесяти, но он выглядел на все восемьдесят. Он дышал тяжело, с присвистом, но когда дверь открылась, он открыл глаза и посмотрел на брата.

Взгляд был долгим, изучающим. Нина видела, как Сергей застыл на пороге, как его руки дрогнули. Она подтолкнула его в спину, и он шагнул вперёд, сел на стул у кровати.

— Здравствуй, Серёга, — сказал Олег тихо, почти шёпотом. — Ты пришёл.

— Здравствуй, — ответил Сергей, и голос его сорвался. — Я не знал, что ты болен.

— Я не хотел тебя беспокоить, — слабо улыбнулся Олег. — Думал, сам справлюсь. Но не получилось. Прости, что позвал тебя.

— Не говори глупостей, — сказал Сергей, и Нина заметила, как он сжал руку брата. — Я должен был приехать раньше. Я должен был давно… прости меня.

Олег покачал головой.

— Не надо. Я тоже виноват. Я был упрямым, как все мы. Помнишь, как мы в детстве спорили, кто первым переплывёт реку?

— Ты всегда побеждал, — сказал Сергей, и на его лице мелькнула тень улыбки.

— Потому что я был легче, — хмыкнул Олег. — А ты был упитанный, как поросёнок.

Они засмеялись, и смех был горьким, но настоящим. Нина вышла из палаты, оставив их наедине. Она стояла в коридоре, глядя в окно на серый двор, и чувствовала, как внутри разливается тихая радость. Она сделала то, что должна была. Она помогла ему преодолеть гордость.

Через час Сергей вышел. Его глаза были красными, но он улыбался.

— Он заснул, — сказал он. — Мы поговорили. Мы всё сказали. Спасибо тебе, Нина. Если бы не ты, я бы никогда не решился.

— Ты бы решился, — сказала она. — Просто позже. А время — это единственное, что нельзя вернуть.

Они пошли к выходу, но Галина остановила их у дверей.

— Нина Сергеевна, можно вас на минуту? — сказала она, и в её голосе послышалось что-то важное.

Нина отошла с ней в сторону.

— Я должна вам сказать, — начала Галина, понижая голос. — У Олега есть дочь. Она не знает, что Сергей — её дядя. Ей двадцать четыре года, она живёт в этом же городе, работает журналистом в местной газете. Когда мы поженились, у Олега уже была дочь от первого брака. Она выросла без отца, он не общался с ней много лет, а потом они нашли друг друга, но она до сих пор не знает о брате. Я думаю, она должна узнать правду. Но я не знаю, как ей сказать. Может быть, вы сможете ей помочь?

Нина смотрела на неё, и внутри всё перевернулось. Ещё одна тайна, ещё один человек, который может войти в их жизнь.

— Как её зовут? — спросила она.

— Лена. Елена Олеговна. Она живёт на улице Садовой, дом пять. Я дам вам её номер, если захотите.

Нина взяла номер, поблагодарила и вышла. В машине она не стала ничего говорить Сергею — он был слишком измотан, слишком уязвим. Она решила, что сначала разберётся сама.