Нина проснулась оттого, что за окном пели птицы. Это были не городские воробьи, а настоящие лесные птахи — дом стоял на холме, и сад уходил прямо в берёзовую рощу. Она открыла глаза, но не шевельнулась. Ей нравилось лежать и слушать, как мир просыпается без её участия. Раньше она вскакивала в пять утра, боясь опоздать, боясь, что мир развалится без неё. Теперь она позволяла себе нежиться в постели, пока солнце не заглядывало в окно.

Сергей уже не спал — она слышала, как он тихо переговаривается с кем-то внизу. Скорее всего, с Соней, старшей внучкой, которая любила завтракать с дедом и обсуждать школьные новости. Нина улыбнулась. Ей было пятьдесят пять, но она чувствовала себя на тридцать — не потому что выглядела моложе, а потому что внутри неё жила лёгкость. Морщины стали глубже, седина серебрилась ярче, но глаза уже не тускнели. Она знала: это и есть счастье — когда не надо притворяться.

Она встала, надела халат и подошла к окну. Сад цвёл. Яблони, которые она посадила пять лет назад, уже давали урожай. Внизу, у качелей, Миша — средний внук, пятилетний озорник — пытался оседлать игрушечный трактор, а младшая, полуторагодовалая Верочка, сидела в манеже и сосредоточенно жевала пирожок. Алиса вышла на крыльцо с чашкой кофе, за ней плёлся Артём — он изменился за последние годы, перестал пить, стал мягче. Нина видела, как дочь смотрит на него с любовью, и это грело сердце.

Она спустилась вниз, обняла всех, поцеловала внуков. Сергей сидел за большим столом с газетой, хотя уже несколько лет читал новости с планшета — это был ритуал, который он бережно хранил.

— Доброе утро, моя королева, — сказал он, отрываясь от газеты, и его глаза потеплели. Он уже давно не был тем жёстким бизнесменом, каким она его запомнила в первые дни. Возраст смягчил его, но не сломал. Он по-прежнему был статен, седина на висках делала его похожим на актёра из старого кино.

— Доброе утро, — ответила она, наливая себе чай. — Что сегодня?

— Встреча в центре, потом приедет Андрей с Настей, — сказал он. — Они хотят показать нам эскизы своей новой мастерской. И ещё звонил Борис Иванович, приглашает на рыбалку в субботу.

Она кивнула. Жизнь текла ровно, как река в спокойном русле. Но внутри, где-то на задворках сознания, Нину не покидало странное чувство — будто что-то вот-вот случится. Она отмахивалась от него, списывала на возрастную мнительность, но тревога сидела под ложечкой.

Она уехала в центр «Дом Нины» на своей машине — теперь у неё был небольшой электромобиль, который Сергей подарил ей в прошлом году. По дороге она слушала аудиокнигу, но мысли блуждали. Она вспоминала тот день, когда стояла у мойки, и вдруг острая благодарность захлестнула её — за то, что она не сдалась, за то, что она ушла, за то, что она позволила себе быть счастливой.

Центр гудел. На втором этаже шёл мастер-класс по керамике, в кофейне играла тихая музыка. Нина прошла в свой кабинет — светлый, с огромным окном, выходящим на город. На столе лежали новые эскизы для третьего филиала. Она хотела сделать его в морском стиле, с корабельными канатами и синими подушками. Она села, взяла карандаш и начала набрасывать.

Зазвонил телефон. Номер был незнакомый, и она подняла трубку с лёгким беспокойством.

— Нина Сергеевна? — женский голос звучал неуверенно, с лёгким акцентом. — Меня зовут Галина. Я не знаю, правильно ли я делаю, что звоню… Мы с вами не знакомы, но я жена Олега, брата вашего мужа.

Нина замерла. Сергей никогда не упоминал брата. За все годы, что они были вместе, он ни разу не сказал ни слова о родственниках, кроме сына Андрея. Она подумала, что это ошибка, какой-то розыгрыш, но голос был слишком живым, слишком дрожащим.

— Простите, — переспросила Нина. — Олега? У Сергея есть брат?

— Был, — глухо сказала Галина. — Он есть. Но они не общаются почти двадцать лет. Я знаю, что это странно, но я звоню, потому что Олег очень болен. Он умирает, Нина Сергеевна. Рак, четвёртая стадия. Врачи дают ему максимум два месяца. Он просит меня позвонить Сергею. Он хочет увидеть его, попрощаться. Я не знала, как сказать, и решила начать с вас. Простите, что врываюсь в вашу жизнь.

Нина откинулась на спинку стула. Перед глазами поплыло. Она вспомнила, как Сергей однажды в разговоре обмолвился, что вырос в деревне, но все родственники умерли. Теперь оказалось, что брат жив, а Сергей скрывал это от неё все годы. Она почувствовала укол обиды, но тут же погасила его. Она знала, как тяжело ему давались откровения — он всегда был закрытым, прятал боль за делами.

— Где он? — спросила она ровно.

— Мы живём в небольшом городе, километров триста отсюда. Если вы решите приехать, я дам адрес. Я понимаю, что это неожиданно, но Олег не просит денег, не просит помощи. Он просто хочет увидеть брата. Сказать ему что-то важное.

Нина записала адрес, поблагодарила и положила трубку. Она сидела, глядя на свои руки — они уже не были красными и потрескавшимися, но иногда она всё ещё видела в них ту женщину из прошлого. Она знала, что должна сказать Сергею. Но как? Как сказать мужчине, который привык держать всё в себе, что его брат, о котором он молчал, умирает и ждёт его?

Она не стала звонить ему — она хотела сказать всё лично. Вечером, когда они остались вдвоём на веранде, она налила ему вина, села рядом и взяла его за руку.

— Серёж, я должна тебе кое-что сказать. Сегодня мне позвонила женщина. Она представилась Галиной. Она сказала, что она жена твоего брата Олега.

Сергей застыл. Его лицо, такое привычное и тёплое, вдруг стало каменным. Он медленно убрал руку и посмотрел вдаль.

— Она тебе звонила? — спросил он, и голос его прозвучал глухо. — Зачем?

— Он болен, Серёж. Он умирает. Он хочет тебя видеть.

Тишина повисла, тяжелая, как мокрая штора. Сергей сжал зубы, и Нина увидела, как на его скулах заиграли желваки.

— Почему она позвонила тебе, а не мне? — спросил он резко. — Почему она влезла в мою жизнь?

— Она боялась, что ты не возьмёшь трубку, — мягко сказала Нина. — Она хотела, чтобы я подготовила тебя. Серёж, я не знаю, что у вас произошло. Я не знаю, почему ты никогда не говорил мне о нём. Но он твой брат. Он умирает. Если ты не поедешь, ты будешь жалеть всю жизнь.

Он встал, подошёл к перилам и долго смотрел на закат. Солнце садилось за рощу, окрашивая небо в оранжевый и фиолетовый. Она видела, как его плечи напряжены, как он сжимает перила, будто хочет сломать их.

— Мы поссорились двадцать лет назад, — сказал он, не оборачиваясь. — Он женился на женщине, которую я не одобрял. Он уехал из города, ушёл из семьи, бросил всё. Я сказал ему, что он дурак. Он сказал, что я зазнавшийся эгоист. Мы не виделись с тех пор. Я даже не знал, жив ли он.

Нина подошла к нему, обняла со спины, прижалась щекой к его спине.

— Прошлое — это только прошлое, — сказала она. — Ты сам учил меня, что важно настоящее. Сейчас ты можешь выбрать — остаться в обиде или поехать и сказать ему то, что не успел.

Он развернулся, и она увидела его глаза — они были влажными. Он не плакал при ней никогда, но сейчас слёзы стояли в уголках.

— Я боюсь, — сказал он. — Я боюсь, что он умрёт, а я так и не скажу ему, что люблю его. Мы были лучшими друзьями в детстве, Нина. Он спас меня, когда я тонул в реке. А я отрёкся от него из-за гордости.

— Тогда не повторяй ошибок, — сказала она. — Мы поедем завтра. Вместе.

Он кивнул, обнял её и долго молчал. А она чувствовала его тепло и знала, что поступает правильно.