Первый убийца ждал его за углом вокзала, второй — в собственной квартире, третий — в туалете. Ещё один пытался заминировать полицейский автомобиль, который выделили Доминику в участке. Колымага и самому детективу не нравилась, но не пешком же ходить!

Это был более чем жаркий приём. Приятно, что Доминика признали настолько опасным, но нужно и меру знать! Он не успевал отмывать руки после ликвидации очередного наёмника.

Доминик вытер носки мокасин о пиджак убитого мафиози и слизнул кровь, выступившую на порезанной ладони. Последний киллер отлично орудовал ножом.

Через окно пролезло зарево заката, а значит, Доминик Хегвин мог выйти на улицу, не боясь сорваться и броситься топтать противные солнечные лучи. Не хотелось пугать провинциалов раньше времени.

Новый город ему даже нравился. Такая приятная архитектура с невысокими малоэтажными домиками, огромными садами и замысловатыми крышами. Немного старомодными и пафосными, одни колонны на каждом здании чего стоят, но интересными. Вон легионер с блестящим щитом, в шлеме и костюме по моде позапрошлого века, а вот Богиня с нимбом в волосах и новеньким магнумом в руке. Причём оружие явно настоящее. Добавить бы ещё немного готической мрачности или ренессанса.

Доминик неторопливо ехал вдоль центральной улицы Мортена и разглядывал прохожих и здания.

Мужчины почти все поголовно носили костюмы, женщины — узкие платья или юбки с приталенными короткими пиджачками, непременно со шляпкой и зонтом в тон. Для начала XIX века Мортен был очень немноголюден.

В стекле старенького форда отражалось сосредоточенное лицо Доминика: острый подбородок, кривой нос, сломанный сразу в трёх местах и сросшийся неправильно, тёмные глаза и чёрные волосы, собранные в низкий хвост. Несколько прядей отросшей чёлки выбились и мешались: их длины не хватало, чтобы убрать за ухо, и Доминик недовольно сдувал их вбок. От левого виска к губе тянулся шрам, оставленный острыми когтями убитого Бога.

Расследование Доминика началось из рук вон плохо: ни свидетелей, ни подозреваемых. Четыре жертвы: три женщины и один мужчина, связанные между собой только способом убийства. Воображение детектива рисовало машину по выкачиванию внутренностей из человеческих тел, но разум отрицал существование подобного агрегата. Доминик знал о том, что многие жители Мортена носят в своей крови жутких монстров — бестий, подчиняющихся воле хозяина.

Не исключено, что искать следует среди них.

Официально, он должен был выяснить причину гибели людей, но у него была и другая, более важная цель.

Он остановил машину возле резиденции Де Лотов, надел широкополую шляпу и, насвистывая мелодию из Реквиема Моцарта, подошёл к железным кованым воротам. Немногочисленные прохожие проводили его удивлёнными взглядами.

Одевался Доминик достаточно необычно для Мортена: плащ, чёрная рубашка и джинсы — довольно скромные, неизвестного бренда, ткань слегка переливалась сине-зелёным в лучах закатного солнца. Хоть и скроенные очень качественно, но, безусловно, дешёвые. А дешёвок в Мортене не любили.

Тяжёлый тёплый плащ надёжно укрывал от прохладного весеннего ветра, но Доминик морщился не от холода, а от низких лучей, скользящих по его ногам. Он предпочитал тень. И не любил новые места. В руках у него красовался букет белых лилий.

Ворота оставались закрытыми, охрана с внутренней стороны перезарядила пулемёты.

Доминик усмехнулся, достал пачку сигарет, вытащил томик с сочинениями Бальзака «Утраченные иллюзии» и неторопливо раскрыл на странице, отмеченной закладкой.

«Только вы поймёте, как взволновалось сердце и воображение Люсьена Шардона, когда его почтенный директор сказал, что перед ним распахнутся двери особняка де Баржетонов! Слава принудила их повернуться на своих петлях», — напророчила книга.

Доминик знал, что королева Де Лотов появится с минуты на минуты.

Он изучил досье Валерианы Де Лот с самого её детства и до нынешних дней. Умная, способная девушка, нелепым образом занявшая место своего брата несмотря на то, что не могла ходить с десяти лет. Хотя поговаривают, что хватка у неё железная — такая же, как инвалидная коляска.

Доминик вдохнул сладкий аромат лилий и прикрыл глаза. У него эти цветы ассоциировались со смертью.

Ветер трепал его волосы, запах уносился в сторону центральной улицы Мортена.

Можно было бы передать письмо с посыльным, можно было позвонить, но Доминик являлся сторонником старых традиций и личных встреч.

Он дождался, пока ворота откроются, из них выйдет огромный охранник в модной шляпе-борсалино и спросит:

— Чего тут околачиваешься, парень?

— Хочу засвидетельствовать почтение леди Валериане Де Лот.

— А свалить отсюда не хочешь?

— Может, следует узнать у хозяйки, прежде чем меня прогонять?

Бугай замахнулся, но Доминик, превосходящий по скорости любого из жителей Мортена, быстро уклонился от удара. Замер в нескольких шагах от охранника и укоризненно покачал головой. Букет и книгу он всё ещё держал в руках.

Он не собирался драться, но и оставлять нападавшего без наказания не хотел. Однако шевеление внутри резиденции Де Лотов подсказало Доминику попридержать ответные меры. К ним подошёл светловолосый парень с зелёными глазами.

Блондин несколько раз перепроверил цветы, чуть ли не сожрал весь букет и удовлетворённо кивнул.

Ворота закрылись, забирая с собой охранников и лилии, а Доминик облокотился на стену и прищурился в сторону покрасневшего горизонта. Блики, оставленный на облаках солнцем, показались ему похожими на сгустки запёкшейся крови.

Выехавшая из ворот машина даже не притормозила, чтобы не сбить Доминика. Тот успел отпрыгнуть только благодаря своей натренированной ловкости. Но вот охранник, тот самый бугай, что пытался его выставить, прежде чем закрыть ворота, вернул Хегвину записку из букета. На ней твёрдой женской рукой было написано:

«Вы уберётесь из города ещё до рассвета».

Доминик усмехнулся.

До рассвета оставалось восемь часов.

Вполне хватит, чтобы переубедить эту напыщенную королеву.

* * *

Он нашёл Валериану Де Лот в опере на последнем выступлении итальянской примы. В Мортен как раз съехались самые знаменитые артисты со всего света. И стоимость билетов традиционно зашкаливала. За пару часов несносного воя просили гораздо больше, чем в любой из стран мира.

Доминик поморщился, но расстался с весомой суммой и не пожалел.

Театр Мортена вынужден был соответствовать роскоши как артистов, так и посетителей. Шестиэтажное здание поражало количеством лестниц, залов и тайных проходов. Хаотичность и излишек коридоров объяснялись попыткой обеспечить гостям возможность быстро покидать свои места, появляться незамеченными, а также вылавливать заинтересовавших личностей.

Театр оформили, подражая Тадж-Махалу — одному из величайших дворцов мира. Огромный зрительный зал с тонкими резными креслами и орнаментом вдоль стен. Потолок каскадом уходил ввысь, соединяясь множеством остроконечных арок, внутри каждой из которых была установлена небольшая люстра. Всего углублений и, соответственно, люстр было сто тридцать семь. За счёт огромного количества рассеянного света в зале создавался эффект звёздного неба над головой. А когда лампы затухали, мелкая плитка на стенах и перилах ловила отблески софитов, добавляя волшебства происходящему на сцене.

У клана Де Лот была собственная ложа, обозначенная мозаикой из мелкой плитки на двери в виде гордо парящего орла. Но значок полиции вскрывал и не такие двери.

Доминик сел в соседнее с Валерианой кресло и откинулся на спинку. Посетовал, что плитка на подлокотниках твёрдая и неудобная. Он предпочитал мягкие сидения, полностью обитые жаккардом.

Олеандр Ди Ланмар — тот самый белокурый охранник, что забрал букет, — навёл на него пистолет. Дуло держал чуть ниже пояса, чтобы не увидели из-за перегородки балкона, здраво рассудив, что демонстрировать гостеприимство всенаглядно не стоит.

Со сцены лилось оперное сопрано, разбавленное живым оркестром.

— Мы могли бы говорить в вашем поместье, если бы вы не игнорировали меня, — несколько недовольно заметил Доминик.

Королева Де Лот вопросительно изогнула светлую бровь:

— Я не люблю федералов. Вы приезжаете в мой город и суёте нос в мои дела. И ждёте, что я буду с вами обходиться с уважением?

— Я не обычный полицейский.

Валериана широко и весело улыбнулась, отчего её лицо стало совсем юным, а глаза засияли ярче бриллиантов в серьгах. Доминик прокашлялся: он и не знал, что новая хозяйка Мортена такая красавица. Слухи ловил, но они обычно кричат громче реальности, а в этот раз замалчивали неотразимость этой женщины. Хотя тут была скорее фамильная порода, нежели обычное обаяние.

Светлые волосы она убрала в высокую причёску, украшенную цветами. Вырез строгого чёрного платья открывал тонкую шею — самую большую слабость Доминика. При этом голубые глаза Валерианы загадочно блестели в полутьме, ловя отсветы сцены, а губы слегка улыбались. Божественная красота, говорят о таких.

Доминик отметил, что букет лилий она взяла с собой на представление. И даже поставила в вазу. Цветы всё ещё источали сладкий аромат, хоть и потрепались за время поездки. И решил, что сотрудничество с ней будет даже выгоднее, чем он планировал.

— Если я не вернусь, управление отправит нового следователя. Зачем вам это, Валериана, если можно договориться со мной? — он откинулся в кресле и постарался придать своим словам больше очарования.

— Может, я люблю охотиться на людей в погонах?

— Поверьте, в моём случае стоит меня выслушать.

— У тебя время до антракта, Доминик Хегвин. Но если мне станет скучно, ты умрёшь.

Доминик прикинул, что ещё не встречал женщины с такими стальными яйцами. Ну, или колёсами. Подавив раздражение, принялся объяснять:

— Федеральное управление Европы отправило меня исследовать убийства в вашем городе. Мы уверены, что повинны в этих смертях монстры, которых вы разводите. Я должен изучить их особенности, оценить опасность и возможности управления ими. Ваш город слишком долго был закрытым. Начальство требует, чтобы вы держали в узде своих бестий, иначе им придётся принять меры…

— Кто-то ещё сомневается в силе Мортена? Напомнить вам о попытке вторжения двадцать лет назад? Когда были высланы все несогласные с властью Де Лотов из города? Всё, что происходит в Мортене — не ваше дело. Даже не пытайтесь мне угрожать, — перебила Валериана. Женщина теряла терпение. Она не отрывала взгляда от происходящего на сцене, сознательно заставляя Доминика повышать голос и тянуться к ней, пытаясь понять, услышала ли она его ответ.

Несмотря на то что Мортен находился во Франции, он не подчинялся законам страны. Имел статус города-государства как Ватикан. Но статус этот был заявлен кланами Мортена в одностороннем порядке и пока не принят правительством. И Доминик сомневался, что когда-либо этот город обретёт независимость, скорее его сожгут, как в древности сжигали ведьм.

— И всё-таки я хотел бы предложить сделку, — Хегвин не уступал в самоуверенности Валериане. — Вы помогаете мне с поиском убийцы и исследованием бестий. Я — предоставляю кристально невинный отчёт о вашем прекрасном городе в Управление. Все счастливы.

— Мне проще тебя убить.

— Да, но на моё место придёт другой. А я могу дать вам спокойствие и защиту от Управления.

— Управление ведь всегда хотело уничтожить фамильяров, что изменилось?

— Появилось средство контроля над бестиями и некая теория… — Доминик замялся. Эту часть своего плана он намеревался оставить в тайне. Какой хороший игрок раскрывает сразу все карты?

В первую очередь он должен закинуть наживку, посулить выгоду, затем позволить жертве почувствовать себя главной в их тандеме.

Сад Бестий располагался в центре Мортена. Любой желающий мог зайти в него и попросить у Богини Сада семя фамильяра — существа, которое станет защитником и помощником. Но мало кто решался переступить границы Сада. Ведь там обитали бестии — монстры, ещё не нашедшие себе хозяина. Их первоочередной задачей было убить любого посетителя. И только если гость сумел одолеть всех монстров и добраться до поляны Богини, он получал драгоценную силу. Но и тут был нюанс: не каждый выдержит вид корней, впивающихся и прорастающих в кожу.

Только для мафиозных кланов наличие фамильяра считалось обязательным условием для признания в семье. На силе бестий и строилась власть мафии в Мортене.

— И чего замолчал? Говори, — нетерпеливо повернулась к нему Валериана.

— Теория не проверена. Мне надо попасть в Сад Бестий и взять образцы крови у Богини.

— Скатертью дорога. Так ты сдохнешь даже быстрее.

Женщина вернулась к сцене и принялась гипнотизировать взглядом выступающую певицу. Но Доминик видел недовольно сжатые губы — Валериана привыкла получать ответы на все свои вопросы сразу.

— Поэтому я и пришёл к вам. Вы знаете человека, который может дать мне карту Сада? Какой-нибудь безумец, поклоняющийся его создателю?

— Никто не проведёт тебя к Богине. Всем известно, что только в одиночку можно достигнуть её внимания. — Она всё ещё не смотрела на него. — И зачем мне помогать тебе?

— Разве вам не интересно?

— Нет.

— Тогда как насчёт пожизненной неприкосновенности со стороны федерального управления Европы?

— Ты не обладаешь такими полномочиями, — уверенно и безапелляционно заявила она.

— Пока. Но когда я получу результаты исследований, меня повысят, — не менее уверенно ответил Хегвин. Власть, которая его ждёт в случае успеха, кружила голову уже сейчас.

— Глупость какая, — повторилась Валериана. Но явно мягче и не так строго.

Он поклонился, прижал руку к плечу и сказал:

— Это выгодное предложение, доверьтесь мне.

Затем выскользнул из дверей ложи, оставляя женщину с неопределённостью и запахом лилий.

Утро встретило его посланием от Валерианы Де Лот на прикроватной тумбочке:

«Вечером в моём доме».

Идеальное сочетание угрозы и заинтересованности.

Доминик усмехнулся.

Она не могла управлять кланом в одиночку. Скорее всего, она лишь красивая кукла, за спиной которой стоит умелый кукловод.

Вот только кто?

* * *