Её танец подобен летящему ветру,

Дуновению бриза в кронах деревьев –

Прекрасный, мягкий, невесомо простой.

Стопы едва соприкасаются с землёй.

И с музыкой в такт её лёгкость уносит,

Она ловит ноты и смахивает слёзы.

Порыв желания — и она летит,

К солнцу стремится в зенит.

Ветер подбрасывает выше,

Не по своей воле она пари́т над крышей.

Ей навстречу расправляет крылья орёл.

Она тянет руку, но когти пронзают ладонь.

Гордый, надменный, свободным рождён,

Орёл пикирует к волку. И Волк обречён.

Не менее злобный, чем сама судьба,

Не менее чёрный, чем отчаяния мгла,

Волк глазами алыми смиряет орла,

И птица покорно замирает на спине у врага.

Звери следят за женщиной в небе,

Вокруг них собираются твари свирепые –

Мистические бестии бессмертные –

Фамильяров тени и смерти предвестники.

Они кусают волка и орла рвут за крылья,

Кровь хлещет из ран, и надежды бессильны.

Реальность начинает рассыпаться вокруг,

Осколками падает из обессиленных рук.

Мир растворяется в разрушении.

А танец ускоряется, становясь откровеннее.

Ветер хлещет, царапая кожу,

Рвёт волосы и тянет чувства наружу.

Бросает в стороны и выворачивает суставы.

Женщина кричит безнадёжно, устало,

Отчаянно пытается остановиться.

Но ветру нет дела до её желаний. Он кружится

Всё агрессивнее, злее, рвёт и калечит.

Ни убежать, ни скрыться от дьявольского смерча.

Она хочет спуститься, крикнуть: «Хватит!»,

Но голос предал её так же, как и ноги под юбкой рваного платья.

Безвольной куклой, метая среди облаков,

Её уносит всё выше вверх,

Чтобы через секунду с силой швырнуть на землю.

Она от ужаса задохнётся,

Ударится спиной о дно глубокого колодца,

Столь же непроглядного, как и её судьба.

Затылок пронзит болью, и вырвется из тела душа.

* * *

— Госпожа, прошу, выпейте! — рядом суетилась служанка. Она пыталась привести хозяйку в чувство уже несколько минут. Но та металась в кошмаре, отказываясь открывать глаза.

Валериана окончательно проснулась, кивнула, принимая помощь и удобнее уселась на кровати. Кожа казалась липкой от пропитавшего её пота. Руки мелко тряслись.

Она сжала ладони в кулаки, успокаивая сердцебиение, взяла стакан с водой и маленькую золотую таблетку. Заглотнула все лекарства одним махом, словно дешёвый портвейн, и выдохнула. По позвоночнику всё ещё ползла мелодия страха.

Виде́ния становились опаснее.

Вчера это было землетрясение, сегодня — смерч. Сны неизменно убивали её. Разными способами, разной степенью боли. Но одно оставалось неизменным: Валериана умирала, ужас надвигался на её город.

Мортен утонет в крови бестий.

Валериана прикусила губу, вызывая упругие зеленые лианы фамильяра. Растение послушно выросло прямо из ковролина возле её постели — мистическая сила, доступная только избранным и грозящая будущему смертью.

Можно ли подчинить себе магию? Способен ли человек управлять бестиями? И имеет ли право с их помощью становиться сильнее, ведь фамильяры питаются кровью своего владельца.

Часы на стене протяжно отбили половину четвёртого утра.

Служанка поправила подушки и убежала, а Валериана отпустила фамильяра и смотрела в белый потолок, смахивая нелепые слёзы.

Единственное утешение в её виде́ниях — знать, что они не всегда правдивы.

Танцевать она никогда не сможет.