Доминик ступил под кроны Сада Бестий без малейшего страха: он был пропитан запахом чеснока, отпугивающим бестий. Это место не казалось ему жутким или мерзким. Напротив — оно было живым и от этого казалось гораздо приятнее, чем скучные ухоженные улочки Мортена. А ещё здесь царил приятный полумрак без раздражающих солнечных лучей.

Хищные бестии, набросившиеся на чужака сразу на входе, тоже были не страшнее комнатных собачек. Несмотря на неистовую чесночную вонь, бестии не разбегались, а, наоборот, кидались на Доминика с удвоенной силой. Будто пытались выгнать со своей территории источник запаха.

Доминик вскинул ружьё и одним выстрелом убил четырёх из двух десятков нападавших. Серебряные пули с начинкой из освящённых болтов разносили тушки бестий с художественным изяществом. На секунду Доминик даже залюбовался вихрем кровавых точек на земле и стволах деревьев.

Бестии принимали свой вид в зависимости от набора хромосом и силы Бессмертного, создавшего их. Один раз, при вылуплении из семени, и навсегда. Если рядом находился человек, монстр использовал его кровь как топливо для усиления своих способностей и возможности менять агрегатное состояние с живого на туман. Бестии чувствовали наиболее подходящего для себя человека и выбирали его своим носителем. Как паразиты присасывались к его организму на всю жизнь, пока носитель не погибал.

Доминик нагнулся, сорвал белый цветок с удивительными голубыми прожилками от сердцевины к краям. Опасаясь вдыхать его запах, завернул в платок и сунул в задний карман брюк. Потом разберётся, чем это растение так его заинтересовало.

И неторопливо пошёл к своей цели.

За следующие несколько часов блуждания по Саду Доминик убил ещё десятка четыре бестий и потратил почти все патроны. Теперь он предпочитал увиливать от прямого столкновения, заранее обходя монстров стороной.

Он представлял, что всё ещё в Венгрии, на ферме близ Будапешта, и деревья, мимо которых он бежит, растут в его собственном саду. От таких мыслей шаг становился легче, а руки точнее. В конце концов Доминик выстрелил в последний раз. В рожу огромной твари с тремя головами и отвратительно длинным хвостом. Монстр был слишком быстр и клыкаст для мирного разрешения конфликта.

Доминик перешёл на венгерский и витиевато выругался. Он так и не смог достичь Богини, следовало возвращаться. Надо было всё-таки найти проводника и подготовиться лучше. Взять бомбы, например.

Но именно в тот момент, когда он повернул назад, длинная, тонкая рука выскользнула из плотных зарослей крыжовника и поманила его за собой.

Доминик долго не размышлял. Зов Богини — это приказ, на который нельзя не ответить согласием.

— Ты воняешь, словно скунс с помойной ямы! — Богиня гневалась. Она подвела его к своему трону. Села, а Доминика заставила встать на колени возле своих ног. Усмехнулась и когтистой рукой провела по своим алым губам.

— Я думал, это отпугнёт ваших созданий!

— Ты пришёл за фамильяром?

— Нет, я не могу владеть бестиями. — Гость бесстрастно взирал на создательницу волшебных зверей, ничуточки не удивившись её красоте, фигуре и окаменевшей коже.

Оказалось, что его всё это время водили кругами. Сад мог меняться по желанию хозяйки, как и сама бессмертная могла принять совершенно нечеловеческий вид. Но сегодня она предпочла образ обычной женщины. Если можно назвать неземную красоту словом «обычный».

— Тогда у тебя один путь — в мою пасть, — Богиня открыла рот с двумя рядами острых зубов, растянувшийся от уха до уха, вмиг утратив любое сходство с «обычностью», и нависла над Домиником.

Тот чиркнул себя по запястью печаткой с большого пальца левой руки и протянул сочащуюся кровью руку хозяйке Сада.

В тёмных провалах глаз скользнуло удивление и возбуждение. Она принюхалась, нагнулась и сомкнула губы, полностью заглатывая руку, до самого плеча.

Доминик закричал.

Богиня зловеще расхохоталась, открывая пасть, и выплюнула конечность Доминика. Рука была целая, но от этого Доминику легче не стало. Сердце билось затравленным кроликом. От отвращения скрутило живот.

А Бессмертная перехватила его обмусоленное запястье, слизнула свою слюну и присосалась к ране.

Ужас Доминика растворился в ненависти.

Богиня даже не потрудилась сделать это безболезненно!

Зубы острыми иглами впились в кожу, оставляя кровавые раны. Вампирская слюна служила анестетиком, делая смерть приятной. Но Богиня спрятала остальные зубы и вытянула клыки на своей двойной пасти, чтобы касаться Доминика только четырьмя верхними клыками. Будто намеренно причиняя ему боль.

«Старая маразматичная сука!» — выругался про себя Доминик, ясное дело, по-венгерски.

Забытый трепет скрутил его тело. Пожирая жертву, вампир впрыскивает в неё обезболивающее, больше похожее на наркотик. Человек получает удовольствие от того, что его уничтожают. Но на род Ван Хельсингов эти чары не действовали. Но одно дело, когда тебя рвут две пары зубов и другое дело — четыре.

Доминик старался не шевелиться, растворяясь в собственной агонии.

Из груди Богини послышалось воркование, чем-то напоминающее мурчание кота.

Доминик знал, что это предвестник экстаза, и попытался вырвать руку. Но держали его крепко. И только после того, как звук в груди Богини превратился в тихое посапывание, а Доминик почти потерял сознание, Бессмертная его отпустила и проговорила, облизывая губы:

— Мне понравился подарок, можешь просить.

Доминик с трудом разлепил глаза, зажал запястье рукавом рубашки. Он опасался, что Богиня может возобновить трапезу.

— Дай мне свою кровь, — В голове гудело. Он достал здоровой рукой небольшую стеклянную колбу с фигуркой луны на крышке. Наследие старого Бессмертного, который держал его в плену двадцать лет. Луна с предвкушением блеснула золотом в полумраке Сада.

Богиня расхохоталась громко и искренне. Жуткое зрелище, учитывая, что она так и не приняла человеческий облик. Во рту у неё сияли два ряда заточенных зубов, мелких но зловещих, на фоне которых выделялись четыре верхних клыка, выступающие вперёд. Они делали Богиню похожей на злобного саблезубого тигра с лишними клыками.

— Это так мило. Впервые меня просят о чём-то подобном. А уж если ты воспользуешься ей с умом, буду вдвойне счастлива! Тут так скучно! — Её глаза оказались на уровне лица Доминика.

Тот отполз немного в сторону. Богиня сложилась почти вдвое в позвоночнике, тонкая спина изогнулась, а её чёрные волосы, казалось, двигались по своей воле, обвивая Доминика тугими кольцами.

— Не волнуйтесь, я удивлю вас, — хрипло пообещал Доминик.

Белая рука Богини заскользила когтями по её груди, оставляя четыре кровоточащие царапины чуть ниже ключиц. Ноготь задел вершинку тёмного соска, срывая нежную кожу. Бессмертная облизала кончики пальцев.

И уставилась на Доминика в ожидании. Чёрные провалы глаз загорелись искрами звёзд, отражаю наступающую на город тьму.

Хегвин быстро собрался и поднёс сосуд вплотную к коже. Тёмные вязкие капли упали на дно флакона.

Одна…

Две…

Три…

Доминик облизал губы. В его руках скапливалось могущество.