Сложно назвать лабораторией три продолговатых стола, заставленных аппаратурой, и десяток коробок под ними, но именно так Доминик и сделал.

Он привёл Валериану Де Лот в сердце своего храма знаний. Каждый прибор Доминик собирал сам по колбочке, нежно лелея своё детище и будущий успех. Замысловатые конструкции высились на белых алюминиевых столах, грозя опрокинуться на гостей. В каждой из них что-то шипело и пенилось. На последнем столе грудой лежали записи и результаты анализов.

Приятный рассеянный свет заполнял помещение. Доминик не терпел ярких ламп, он прекрасно видел в темноте.

Вместе с главой клана Де Лот явился и её охранник. Он придирчиво осмотрел помещение, проверил на ловушки и засады и остался стоять в углу. Там, где его оставила хозяйка.

Места в помещении было очень мало, и проехать на коляске Валериане оказалось очень трудно. Она скептически разглядывала стеклянные очистители и дистилляторы:

— И зачем это всё?

— Я докажу, что Богиня — обычный монстр и заслуживает смерти! Как и предрекал Папа Римский! — в серых глазах Доминика сверкнула фанатичная вера.

Валериана передёрнула плечами.

Папа Римский причислял весь Мортен и его жителей к филиалу Ада на земле. Грозился выслать священников для изгнания нечисти из города и спасения людей. Останавливало его только большое финансовое вливание непосредственно в карман святого человека. Да договор, по которому обладателям бестий запрещалось покидать Мортен.

Особого контроля это не требовало.

Те немногие, что выносили монстров за пределы города, как Олеандр, очень быстро возвращалась. Бестии, удаляясь на большое расстояние от сада Бестий, высасывали своего носителя почти досуха, требуя в десять раз больше крови.

Федеральное управление Европы тесно сотрудничало с католическим престолом, Доминик допускал, что Валериана откажется сотрудничать с ним, если он ненароком упомянет Ватикан. Но не смог удержаться. Он чувствовал, что наконец-то близок к своей цели.

И с возрастающим волнением следил за тем, как женщина прикоснулась кончиком ногтя к ионизатору частиц, придуманному учителем Доминика, одним из самых мудрых существ на земле. Да, Менетнашт не был человеком. А его ученик смог не только собрать аппарат, но и усовершенствовать.

— Аккуратно! — Доминик чуть не выругался, когда гостья, ужасно неуклюжая на своей коляске, чуть не сбила ионизатор со стола. — Это единственный экземпляр в Европе! — он достал колбочку и капнул кровью на стеклянную поверхность микроскопа, стоявшего рядом с ним. Настроил чёткость и углубился в изучение образцов.

Валериана остановила Олеандра, дёрнувшегося было перерезать Доминику горло. Но хозяин лаборатории уже не обращал никакого внимания ни на женщину, лапающую его драгоценные агрегаты, ни на мужчину, проверяющего патроны в револьвере.

Валериана настояла на посещении лаборатории. Доминик уже три дня изучал кровь Богини и готов был продемонстрировать результаты поверхностных исследований.

Но, к сожалению, быстро это сделать не получилось, за три дня бессмертная кровь утратила часть своих свойств и почти свернулась. Только через сорок минут, когда флакон почти иссяк, а Валериана потеряла терпение и покатилась к выходу, Доминик воскликнул:

— Вот, смотрите, теперь отчётливо видно, что кровь её только на вид похожа на нашу. А на самом деле это скопище остротоксичных смесей, смертельных для человека.

Валериана скептически фыркнула. И Доминик понял, что смотрит в микроскоп, стоя за столом. Чтобы женщина смогла проделать то же самое, ему придётся взять её на руки и приподнять.

Хегвин против ничего не имел, но стоило ему протянуть руки к Валериане, как вокруг неё взвились зелёные лианы, подхватили тело женщины с коляски и поднесли к микроскопу.

Толстые пульсирующие стебли пугали, но в то же время внушали восхищение.

Ведь скоро они будут принадлежать ему.

Доминик поместил на стекло земляного червяка. Кровь Богини, словно живое существо, сгустилась вокруг нового объекта и облепила извивающееся тельце. Ткани червяка разъедались на глазах. Через пару минут на его месте осталось только тёмное пятно.

— Мерзость какая, — только и смогла произнести Валериана.

Доминик добивался именно этого эффекта. Он воскликнул, пафосно и зловеще:

— Она уничтожает вас. Убивает. Это её естество. Она зло во плоти. Сколько лет она держит в страхе весь город! Неужели вам не надоело? Её надо убить!

Женщина кивала на каждое предложение, но после последнего кивка резко замотала головой:

— Ты невероятный придурок, говорить такие вещи Дону мафии. С чего ты взял, что я хочу уничтожить Сад Бестий?

В руке Ди Ланмара щёлкнул курок. Одно неверное слово — и Доминик умрёт.

Но он знал, что жажда власти непобедима:

— Не уничтожить, а получить возможность само́й создавать бестий. Зачем вам зависеть от какого-то монстра? Я могу передать вам эту силу, если позволите.

Валериана нахмурилась, заправила выбившийся локон за ухо. Ей явно не нравился разговор, но алчность не позволяла остановиться:

— У всего есть цена. Как дорого будет стоить такая сила?

— Вы всё измеряете в деньгах. Но мне ничего не нужно. Я уже говорил, что хочу сотрудничать. Пока мне понадобится полная неприкосновенность в моих экспериментах. Чтобы не происходило в Саду, не пытайтесь спасти Богиню.

— Она бессмертна. Она — Богиня. Никто не может её убить! — женщина рассмеялась, она всё ещё висела в воздухе, придерживаемая своим фамильяром.

Есть у этих лиан имя? Больно ли ей? Как она ими управляет, если не сказала ни слова? Сколько вопросов, как сильна жажда прикоснуться к монстру и женщине, им управляющей. Доминик прочистил пересохшее горло:

— Она всего лишь вампир. Я уже убивал таких. И, поверьте, они отнюдь не Боги. Просто очень старые чудовища.

— Вампир?

— Чтобы жить, ей нужна кровь живых людей. Обычно бессмертные охотятся сами. Но ваша… Богиня слишком разленилась. Она придумала новый способ собирать пропитание. Достаточно интересный, но от этого не менее богомерзкий.

Хозяйка Мортена и самого опасного клана в городе прикрыла лицо руками:

— Мне надо подумать.

— Это моё предназначение. Я избавлю ваш город от этого чудовища. И передам её власть вам! — порывисто выкрикнул Доминик.

Он внезапно решился, взял женщину за руки и потянул на себя, не обращая внимания на трепещущие лианы вокруг него. Прижал крепко к себе и поцеловал в алые сочные губы.

Терпкий вкус горечи и соли поразил Хегвина. Он был уверен, что Валериана сладкая на вкус, как ванильный пряник, но она оказалась неподатливой и едкой, терпкой как сухое вино.

Олеандр тут же оказался рядом, вырвал хозяйку из лап Доминика, усадил обратно в коляску и надавил на курок нацеленного на Доминика пистолета.

— Пусть живёт, он нужен мне! — вскрикнула Валериана чересчур громко.

Лианы опутали револьвер раньше, чем телохранитель закончил движение, и выстрел ушёл в потолок. Ди Данмар выругался, вопросительно пострел на хозяйку. Гнев и ярость исказили его лицо.

Валериана надменно добавила:

— Ещё раз тронешь меня, умрёшь!

Но Доминик видел, что она взволнована и даже немного покраснела. Она всё никак не могла успокоить дыхание. А Доминик не мог налюбоваться на огромные глаза, сияющие сапфировым огнём. И, казалось, злость охранника не преграда для этого пламени.