— Что значит — он здесь?! — не понимает Раиса Ивановна.

Она как бы невзначай снова вытесняет меня за порог, а проем становится более узким. Женщина держится за дверь пальцами так сильно, что кончики белеют. Я не думаю, что она как-то обманывает нас. Скорее, просто испытывает сильный стресс, потому что не понимает, что происходит. Вполне возможно, на ее месте я вела бы себя точно так же.

— Полагаю, — хмыкает Юрий Валерьевич. — Дарья Владимировна, мама пропавшего мальчика, считает, что ее сын в вашей квартире...

— Но это невозможно! — восклицает женщина. — Я знаю мам всех друзей своего сына!

— И с мамой Кости вы тоже сегодня общались, договаривались, что ее сын придет к вашему и останется на ночь?!

— Нет, но... но... Петя и Костя — лучшие друзья! Они часто остаются друг у друга, и мы с Илоной Альбертовной не созваниваемся и не списываемся каждый раз... Парни-то взрослые уже, по тринадцать лет!

— Максиму тоже тринадцать, — говорю я.

— И мы думаем, что сегодня в вашей квартире именно он, а не Костя, — добавляет Юрий Валерьевич.

— Как это возможно?!

— Мы и сами пока не знаем... Но будем благодарны, если вы позволите нам войти и проверить.

— Да, конечно, входите, — Раиса Ивановна нехотя, но все-таки открывает дверь снова, и мы трое входим внутрь. — Петя! Костя! Выйдите, пожалуйста! — кричит хозяйка дома.

— Мы уже спим, мам! — раздается из-за двери детской голос, видимо, Пети.

— Придется проснуться! — настаивает Раиса Ивановна и берется за ручку двери. Нажимает... и еще раз... и еще. — Заперто?! Почему вы заперли дверь, мальчики?!

— Говорю же, спим!

— Немедленно открой! — требует женщина.

— Позвольте-ка, — вмешивается Юрий Валерьевич и прислоняется к двери: — Парни, с вами говорит следователь полиции Шароваров Юрий Валерьевич. Вы должны сейчас же открыть дверь, и тогда все закончится быстро и без серьезных последствий. Если же моему помощнику придется ломать дверь, поверьте, вы оба поедете в отделение. Все ясно?! Я считаю до трех! Раз... Два...

— Нет, не надо! — кричит из-за двери Петя. — Не ломайте, пожалуйста!

Дверь открывается.

На пороге стоит белобрысый пацан с испуганными голубыми глазищами, невероятно похожий на свою маму.

А за его спиной прячется мой Макс.

— Ах ты... — шиплю я, чувствуя, как меня поглощает злость, быстро протягиваю руку, хватаю своего непослушного отпрыска за ухо и вытаскиваю из комнаты сначала в коридор, а потом на лестничную площадку, чтобы там задать хорошего трепака.

Пятнадцать минут спустя мы всей компанией сидим за столом в квартире Раисы Ивановны.

Макс и Петя зареванные, разобиженные на своих жестоких матерей.

Сама Раиса Ивановна тоже едва держится, вот-вот разревется...

Мы выясняем, что парни давно знакомы. Играли вместе в какую-то онлайн-игру, на почве этого сошлись, стали переписываться, сдружились, звали друг друга в гости. Им обоим перспектива такого путешествия казалась прикольной: Макс звал купаться в ночном море, Петя — бегать по занесенным снегом заброшкам. Чертова подростковая романтика!

Неудивительно, что когда мы полетели через Новосибирск, Макс воспользовался шансом и сбежал. И с другом вживую увиделся, и родителей своих выбесил. Идеально.

— Простите, бога ради! — молит у меня Раиса Ивановна. — Если бы я только знала...

— Но вы не знали, — говорю я. — И не виноваты.

— Мне так жаль, что ваша поездка сорвалась...

— Ничего, я свой заслуженный отпуск получу. Ни муж-изменник, ни сын-говнюк мне не помешают.

— Но я не хочу на Байкал, — подает голос Макс.

— А ты туда и не полетишь, — говорю я жестко.