Мы с Раисой Ивановной обмениваемся контактами.

Юрий Валерьевич и Иван тем временем проводят профилактическую воспитательную беседу с нашими сыновьями.

— Очень надеюсь, что это никогда не повторится... ни в Новосибирске, ни в Сочи, — говорит Раиса Ивановна.

— Я тоже, — киваю. — Но если что — звоните и пишите в любое время дня и ночи.

— Вы тоже. Спасибо.

— И вам. До свидания.

— Доброго пути.

— А вам доброй ночи.

Мы прощаемся и с полицейскими, которым я благодарна за то, что так быстро среагировали и так быстро нашли моего сына.

Когда мы с Максимом остаемся вдвоем, то я веду его в ближайшую круглосуточную столовую.

Не знаю, как он, а я не ела с того момента, как мы загрузились в капсульный отель. Предполагалось, что потом нас покормят в полете, а потом мы закажем еду в отеле, но ни полета, ни отеля со мной не случилось.

Раиса Ивановна, конечно, щедро напоила меня чаем, да и посущественней еду предлагала, но я была в сильном стрессе и не могла есть.

Теперь же меня немного отпускает — и неожиданно нападает жор.

Макс, впрочем, тоже ест с аппетитом, хотя я поначалу сомневаюсь, кормить ли его вообще.

— Прости, мам, — говорит он, но я только морщусь:

— Я даже голос твой слышать не хочу сейчас.

— Что ты имела ввиду, когда сказала, что я не полечу на Байкал?! А ты что, полетишь, что ли?!

— Полечу, — говорю я. — Сейчас у нас... — я смотрю на наручные часы. — Два часа ночи. В пять у меня рейс до Иркутска. Так что давай, шевелись, ешь быстрее.

— А... а я?! — сын теряется. Аж бесит видеть его таким, ведь совсем недавно он был полностью уверен в себе, пока прятался от меня у своего друга по переписке.

— А у тебя рейс в пять пятнадцать — в Сочи.

— Я полечу один?!

— С представителями авиакомпании. Тебя примут, посадят, высадят. А в Сочи встретит Марья, я уже ей написала.

— Нифига себе ты придумала, — фыркает сын.

— Что-то не нравится?! — я вздергиваю бровь.

— Не то чтобы, просто...

— Жить будешь у нее, пока нас с отцом нет. Будешь ходить в школу и на карате. А вот телефона будешь лишен минимум на месяц. Что касается приставки... думаю, мы ее продадим. В любом случае, играть на ней тебе больше не придется.

— Ты прикалываешься, мам?! — возмущается Макс.

— Ничуть, — я качаю головой.

Он продолжает спорить, ныть, умолять, угрожать, но я игнорирую.

В четыре тридцать я сдаю его сотрудникам аэропорта, а сама отправляюсь на посадку: мой вылет уже через полчаса.

Лететь два с половиной часа, плюс час разницы во времени. В итоге, в Иркутске я буду в восемь с половиной утра по местному времени.

Неплохо бы подремать в полете.

Интересно, сильно ли удивится мой муженек, когда я ввалюсь в его номер с чемоданом?!

Он ведь наверняка еще будет спать...

Думаю, будет весело.

А еще веселее будет, когда он поймет, что провести отпуск в гордом одиночестве в огромном семейном номере не выйдет.

Что я здесь и никуда не денусь.

Что со мной придется считаться.

И что я не спущу с рук ни его измену, ни его претензии о том, какая я хреновая жена и мать.

Возможно, даже расскажу правлению университета о том, какой у них замечательный ректор...