Я приоткрыла уставшие веки, и первое, что пронзило мой разум, был леденящий ужас. Я лежала на холодной каменной скамье в центре огромного зала, залитого лунным светом, проникающим сквозь витражные окна. Это был Храм Мандир.

Сердце замерло, когда мой взгляд упал на массивную статую у алтаря, к которой, должно быть, стекалась паства днем. Она была колоссальной, вырезанной из темного камня, с распростертыми крыльями, чьи кончики касались высоких сводов, и лицом, скрытым в тени, но… она была идентична тому, что я видела в угольном цеху!

Эта статуя… божество… это же был Амир.

Голова кружилась, тело ныло, словно меня протащили сквозь тернии.

Я еле поднялась, опираясь о скамью, когда до меня донеслись отдаленные голоса из-за массивной двери, ведущей, вероятно, в покои служителей храма. Я узнала голос Амира, но был и другой, мужской, незнакомый, полный раздражения.

— …Свет легко любить. А ты покажи ей свою тьму. И тогда мы увидим, насколько истинны её человеческие устремления к любви. Ты не такой, как она, Амир. И ты никогда не будешь таким, как они.

— …Она другая, Митра, — прозвучал голос Амира, в нем была глухая, усталая нота.

Я услышала, как его собеседник протяжно вздохнул.

— …Однажды мы все так когда-то думали.

— Сомневаюсь в сходстве наших ситуаций, — твердо произнес Амир.

— Я просто хочу предупредить тебя! Ты потерял свое бессмертие из-за нее. Что дальше? Теперь ты потеряешь свою душу?!

Внезапно голоса затихли. В наступившей тишине я услышала едва различимый шепот:

— …Она проснулась.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Амир. Его силуэт был окутан тенью, но я видела его глаза — они не горели золотом, как тогда, когда он спас меня. Они были глубокими, темными, но в них было нечто, что и отпугивало.

Я бросила взгляд за его спину — никого. Только распахнутое окно, за которым виднелись сумрачные сады шиповника, утопающие в предрассветной мгле.

Мое тело замерло, словно парализованное. В памяти вспыхнул тот ужасающий и одновременно величественный образ: его кожа, сияющая ярче солнца, огромные белоснежные крылья с золотыми прожилками… Амир был божеством, воплощенным в плоти!

Я отшатнулась, не зная, что делать. Куда бежать от того, кто так легко меняет обличья, от этого неизвестного мне божества???

Амир сделал шаг вперед, и я инстинктивно отступила, прижимаясь к холодному камню колонны.

— Сандрина, не бойся, — его голос был мягок, почти умоляющим. Он протянул руку, но я вздрогнула, и он опустил ее. — Я… понимаю твой страх. То, что ты увидела… это не то, что ты должна была видеть. Не в полной мере. Не так.

Он подошел ближе, его движения были осторожными, словно он приближался к дикому зверю. Амир опустился на колени передо мной, его взгляд был прикован к моему.

— …Я знаю, что у тебя много вопросов. И я готов ответить на каждый из них… Ведь я ждал этого момента тысячелетиями.

Я смотрела на него, пытаясь найти в его чертах того Амира, которого знала, но видела лишь отголоски того неизвестного мне божественного существа.

— …Кто ты?

Он медленно выпрямился, его взгляд скользнул по статуе, затем вернулся ко мне.

— Я… жрец. Из древнего города Карнак, что существовал еще до того, как этот мир обрел свои очертания. Мы, жрецы, служили Ахуре Мазде, Богу света и мудрости. За наше долгое служение он даровал нам бессмертие и сделал нас божествами. Наша задача была… наблюдать. Наблюдать за душами в других мерностях, у которых есть так называемые близнецовые пламена. — он сделал паузу, чтобы дать мне время понять. — Ты должна знать, Сандрина, что все сущее во вселенной существует благодаря вечному огню — свету. Из этого света были созданы первые души, разделенные на мужские и женские пламена. Они были разбросаны по разным мерностям, по разным мирам, но их вечная судьба — время от времени сходиться. Каждое такое воссоединение создает мощнейший энергетический всплеск, чистейшую, светлую энергию, которая питает вселенную, поддерживает ее существование. Ты, Сандрина, одно из таких редких женских пламен. И я был тем, кто следил за тобой. Следил, чтобы ты воссоединялась со своим мужским пламенем в каждом своем воплощении. — его глаза устремились вдаль, словно он видел сквозь стены храма, сквозь время. — …С момента твоего первого воплощения, я наблюдал за тобой из своей мерности. Мы, жрецы Карнака, можем лишь наблюдать, корректировать погрешности, но никогда не вмешиваться. Таково было наше правило, наш закон. Но твоя история… и история твоего близнецового пламени… она поразила меня. Я видел твои страдания, твои поиски, твои потери. Я видел, как ты падала и поднималась. И вскоре… я стал жить тобой. Моя миссия наблюдения превратилась в одержимость. Я начал нарушать правила: вмешивался в твою судьбу, пытался защитить тебя, направить от плохой участи, показать… что ты не одна. — его голос стал глуше, в нем прозвучало сожаление. — Но когда Церковь Будущего забрала тебя, чтобы принести в жертву… я не уследил. Потерял тебя. Я искал тебя повсюду, в каждой мерности, в каждом уголке этого мира. Моя бессмертная сущность рвалась на части от отчаяния. И тогда… я принял решение. Я отдал свое бессмертие, чтобы обрести плоть, тело в твоей мерности. Я чувствовал, что ты скоро вернешься обратно, и мне нужно было быть здесь, в Дэсмуре, чтобы встретить тебя.

— Но почему… ты служишь Храму Мандир? — спросила я, мой взгляд упал на его шею, на место, где покоилось его ожерелье.

Амир проследил за моим взглядом.

— Так надо было. Атарван Сахиб… он дал мне это ожерелье, Сандрина. Оно удерживает мою божественную энергию в этом смертном теле. Без него… я бы просто разорвался на части. Моя истинная сущность слишком сильна для этой плоти. Я должен был служить им век, чтобы сохранить свое существование рядом с тобой с этим ожерельем. Пришлось опередить время и попасть в Дэсмур на век вперед тебя.

— …Я ничего сейчас не понимаю, Амир. Это… У меня нет слов.

Он поднялся и протянул мне руку.

— Пойдем. Здесь слишком душно.

Я заколебалась, но затем, словно под гипнозом, вложила свою ладонь в его. Его прикосновение было теплым, но в нем чувствовалась невероятная сила. Он повел меня из зала, через коридоры, залитые лунным светом, к распахнутому окну, что я видела ранее. Это оказалось балконной дверью.

Мы вышли в сумрачные сады Храма Мандир, где воздух был напоен ароматом ночных цветов и пением птиц.

— …А как… Как ты стал жрецом? Как становятся… такими как ты? — шепотом спросила я, вспоминая его в том божественном облике.

— Меня избрали для этого с рождения. Воспитывали в монастыре и обучали самые бессердечные, богоподобные существа, чтобы я стал предназначенным жрецом Карнака, наблюдающим за вечным процессом близнецовых пламен. Но в итоге… я провалил свою миссию. — Амир остановился посреди аллеи, его глаза были полны тоски. — Я должен был воссоединить тебя с твоим близнецовым пламенем и на этот раз, чтобы ваша любовь могла исцелить этот мрачный мир. Вы — те самые, изначальные, с самого начала цикла жизни и смерти. Те, кого Теневые Правители боятся больше всего… Но вместо этого… я сам полюбил тебя.

Он шагнул ко мне, его рука потянулась к моему лицу, его глаза горели глубоким, почти обжигающим огнем. Я почувствовала, как его дыхание касается моих губ, и в этот миг — страх вновь охватил меня. Его слова, его признание, его истинная сущность — все это было слишком много, слишком быстро...

— Амир… — прошептала я, отстраняясь. — Мне… нужно время. Подумать обо всем. Пожалуйста.

Его рука замерла в воздухе, затем медленно опустилась. В глазах мелькнула боль, но он кивнул.

— Я понимаю, госпожа... Я дам тебе это время. Я перееду из твоего дома сегодня же, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Чтобы ты могла подумать обо всем одна.

— …Благодарю тебя. За все.

Амир кивнул, растворяясь в тенях сада, оставляя меня наедине с ароматом роз и тяжестью его непостижимого признания.

* * *

Мои шаги эхом отдавались в коридорах моего дома, что казался теперь непривычно тихим и пустым. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая витражи в багровые тона. В саду, среди увядающих роз, я увидела своих братьев-близнецов, играющих в догонялки, их звонкий смех казался каким-то неправильным в этой наступившей тишине. Тяжесть на сердце не отпускала, слова Амира застряли в голове, а его образ, сияющий золотом, стоял перед глазами.

Едва я успела снять плащ, как из тени выступила старая служанка, ее лицо было встревоженным.

— Госпожа Сандрина, к вам гость. Из Совета Восьми.

Мое сердце сжалось от тревоги. Совет Восьми… Что им нужно? Неужели они уже знают об Амире?

Но затем служанка добавила:

— Это господин Даниш Фон Ур. Из Дома Ворона.

Моя тревога отступила, сменившись странным, почти радостным предвкушением. Даниш… Его визит был неожиданным, но в то же время желанным.

Я прошла в гостиную, где царил полумрак, лишь пламя в камине отбрасывало тени на стены, увешанные старинными гобеленами.

Он стоял у окна, его высокая фигура, облаченная в темный бархатный костюм, казалась частью великолепного интерьера.

Когда мужчина обернулся, его глаза встретились с моими. В них не было осуждения, лишь мягкая забота.

— Сандрина… Как ты себя чувствуешь?

Я почувствовала, как румянец заливает мои щеки. Его присутствие всегда оказывало на меня странное, успокаивающее действие.

— Я в порядке, Даниш. Мне уже лучше... Что привело тебя?

Он улыбнулся, и эта улыбка осветила его лицо, сделав его еще более притягательным. В его руках появился небольшой ларец, инкрустированный черным деревом и серебром.

— Я захотел поднять тебе настроение. Ты выглядела… утомленной, когда мы виделись в последний раз. Подумал, что эти безделушки могут тебя порадовать.

Он открыл ларец, и внутри замерцали драгоценные камни, но мой взгляд сразу же привлекло ожерелье. Оно было сплетено из тончайших серебряных нитей, украшенных крошечными черными ониксами, напоминающими глаза ворона, а в центре сиял крупный, ограненный аметист, мерцающий в полумраке.

— Оно… просто прекрасно, Даниш, — прошептала я, чувствуя, как смущение нарастает.

— Примерь его. Уверен, оно будет тебе к лицу.

Я взяла ожерелье, холодное серебро легло на мою ладонь. Пальцы не слушались, когда я пыталась застегнуть замок. Он был слишком мелким.

— …Не поможешь? — я подняла на него взгляд, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Даниш подошел ближе, его теплое дыхание коснулось моей шеи. Длинные, изящные пальцы легко защелкнули замок, и я почувствовала, как кончики его пальцев слегка касаются моей кожи.

Легкий электрический разряд пробежал по моему телу. Его близость была опьяняющей, и почему-то такой… знакомой.

Я замерла, пытаясь не дышать, когда он склонился надо мной, его волосы коснулись моей щеки.

— Превосходно, — прошептал он, его голос был низким и чувственным. Он задержался на мгновение, его взгляд скользнул по моей шее, затем поднялся к моим глазам.

— Благодарю…

Я поспешно отстранилась, чувствуя, как жар поднимается в груди.

— Может быть… мы выпьем кофе в саду? — предложила я в оправдание.

Он кивнул, и мы отправились в сумеречный сад.

Служанка принесла кофе, и мы устроились на кованых стульях, окруженные тенями.

— Сандрина, — начал Даниш, отпив глоток из своей чашки, — сегодня вечером произойдет нечто, что пошатнет равновесие в нашем городе. Последний Жнец… он присоединится к Совету Восьми. Мы станем Советом Девяти.

Моя чашка замерла в воздухе. Последний Жнец… Мое сердце пропустило удар.

— Баланс будет нарушен, — продолжил Даниш, его голос стал серьезным. — Темные Дома получат перевес. Равновесия больше не будет. В городе начнется хаос.

Я почувствовала, как холод пробегает по моей спине. Хаос... Я вспомнила слова Амира о пророчестве, о том, что он избавился от Эльвиры, чтобы остался лишь один Жнец, что положит начало хаосу. И теперь…

— Что… что же мне делать? — мой голос дрогнул. Я вспомнила прежние предложения Дома Ворона о поддержке, о помощи, которую он мог мне дать. Он всегда казался таким надежным, таким… незыблемым.

Даниш поставил чашку на столик, его взгляд был проницательным, будто он читал мои мысли.

— Я могу помочь тебе, Сандрина. У меня есть идея, как можно остановить начало хаоса. Но за мою помощь… будет одно условие. Я расскажу тебе о нём, когда придет время. Если ты согласна, конечно.

Я посмотрела на него, на его спокойное, уверенное лицо. В его глазах не было ни тени лжи, лишь глубокая решимость.

Хаос в городе… дисбаланс… Я не могла позволить этому случиться. Я была готова на все, чтобы сохранить спокойное равновесие Тьмы и Света.

— …Я согласна, — прошептала я.

* * *

Воздух в зале Совета был тяжел, будто пропитан предвкушением бури. Высокие своды терялись во мраке, лишь редкие канделябры отбрасывали отблески на массивный круглый стол, вокруг которого собирались представители Домов. Каждое кресло из темного и светлого дерева, было троном для своего владыки.

Светлые Дома заняли свои места: Дом Льва, чьи представители носили одеяния цвета слоновой кости и золота, их лица были суровы; Дом Орла, чьи члены были облачены в серебро и лазурь, их взгляды были остры; Дом Вола, чьи одежды были цвета земли, их фигуры были массивны; и Дом Медведя, чьи одеяния были цвета леса, их присутствие было мощным и незыблемым.

Напротив них, словно отражение в темном зеркале, расположились Темные Дома. Дом Змеи, чьи представители скользили в шелках цвета изумруда и обсидиана; Дом Лисы, облаченный в багрянец, их движения были быстры, а взгляды — лукавы; Дом Волка, в оттенках полночной луны, с хитрыми лицами; и Дом Ворона, под предводительством Даниша, были закутаны в черные плащи с перьями.

Я стояла в отдельной ниши, высеченной в стене, мое положение как Хранительницы Равновесия было между ними, но не среди них.

Наконец, когда последний представитель занял свое место, над нами, из тени балкона, донесся едва слышный шелест. В полумраке я различила силуэт, высокий и статный, окруженный роем темных птиц — дроздов, что вились вокруг него, словно живая тень. Был он. Последний Жнец. Его присутствие наполняло зал древней, необъяснимой силой. Он наблюдал.

Голос Владыки Дома Льва, старый и грозный, нарушил тишину:

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы принять в наш круг нового члена. Того, кто был предсказан, того, кто принесет изменения. Последний Жнец, предвестник новой эры, отныне станет девятым столпом нашего Совета!

По рядам Темных Домов пробежал едва заметный ропот удовлетворения. Светлые Дома хранили молчание, их лица были непроницаемы.

— Последний Жнец, — продолжил Владыка Льва, его голос эхом разнесся под сводами, — место за этим столом ждет тебя. Выбери свою сторону. Присоединись к нам!

На балконе Жнец сделал шаг вперед, и дрозды вокруг него закружились быстрее, словно предвкушая его решение. Его голос, словно рокот земли, прозвучал громко, наполняя каждый уголок зала:

— Мой путь всегда лежал там, где тени наиболее глубоки. Мое место — среди тех, кто понимает истинную природу Тьмы.

И он указал на Темную Сторону.

По залу пронесся вздох. Темные Дома ликовали, их лица озарились предвкушением абсолютной власти. Светлые Дома поникли, их надежды на равновесие таяли на глазах. Баланс был нарушен. Хаос, предсказанный Данишем, казался неизбежным.

В этот момент, когда напряжение достигло своего пика, Даниш Фон Ур, Владыка Дома Ворона, поднялся со своего места среди Темных.

— Позвольте мне прервать это торжество, — его голос, обычно бархатный, сейчас звучал твердо, разносясь по залу. — Я, Даниш Фон Ур, Владыка Дома Ворона, объявляю о своем решении. Я перехожу на сторону Светлых Домов!

Зал затих… А затем взорвался.

Гневные крики, возмущенные возгласы, скрежет отодвигаемых стульев — Темные Дома восстали.

— Это предательство! — прорычал Владыка Волка, его глаза горели яростью.

— Ты нарушаешь древние законы! — зашипел Владыка Змеи.

Даниш оставался невозмутимым, его взгляд был спокоен.

Он поднял руку, призывая к тишине.

— Я не нарушаю никаких законов, — его голос прозвучал властно. — Моя родословная, если вы удосужитесь заглянуть в анналы истории до Черного Мора, уходит корнями глубоко не к Темным Домам. Мои предки, до самых первых дней основания Домов, всегда были хранителями Света. Мой отец, и его отец до него, были вынуждены оставаться в тени, чтобы наблюдать и действовать, когда помощь понадобится Свету. И теперь, когда равновесие нарушено, я возвращаюсь к своим истокам. Я занимаю свое законное место как пятый участник Светлых Домов!

Лица Темных Домов исказились от ярости и негодования. Они уже предвкушали свое абсолютное превосходство, а теперь их силы были уменьшены. Светлые Дома, напротив, были ошеломлены. Их лица выражали смесь облегчения и глубокого недоверия. Они радовались неожиданному союзнику, но в их глазах читался вопрос: можно ли доверять Дому Ворона?

Владыка Орла, все еще потрясенный, обратился ко мне:

— Хранительница Равновесия! Дозволяешь ли ты этому случиться? Дозволяешь ли ты, чтобы Дом Ворона, который веками пребывал во Тьме, занял место среди Света?

Все взгляды обратились ко мне. Напряжение в зале было таким тяжелым, что я ощущала его на своих плечах.

Я посмотрела на Даниша. Он еле заметно кивнул. Я вспомнила наш разговор в саду, его обещание помощи, его секретное условие... Это был его ход, часть его плана.

Мой голос, когда я произнесла слова, прозвучал твердо и громко, разносясь по залу приговором:

— Да. Я дозволяю.

* * *

Ночь после Совета была беспокойной. Слова Даниша, его неожиданный ход, ярость Темных Домов и ошеломленное недоверие Светлых — все это вихрем кружилось в моей голове. Но больше всего меня терзало пророчество, о котором говорил Амир, и его слова о Последнем Жнеце… Теперь, когда тот занял место в Совете, став девятым столпом, я чувствовала, что нити судьбы сплетаются вокруг меня всё туже. Мне нужны были ответы, и я уже знала, где можно начать поиски.

На рассвете, не дожидаясь пробуждения прислуги, я направилась к Капелле Церкви Будущего. Это было древнее, величественное здание, чьи шпили устремлялись в небо, словно молящие руки. Фасад из белого камня был испещрен замысловатой резьбой, изображающей циклы времени и бесконечность Уробороса. Внутри царил полумрак, рассеиваемый лишь светом, льющимся сквозь витражи, на которых были изображены пророки и мудрецы.

Старый монах, хранитель Капеллы, встретил меня у входа.

— Мир баланса вам, Хранительница Равновесия, — его голос был тих. — Чем могу быть полезен?

— И вам, старейший, — ответила я, не теряя времени на любезности. — Мне нужен доступ к Секретной Библиотеке. Той, что под Капеллой.

Морщины на его лице углубились.

— Госпожа, вы же знаете, что доступ туда ограничен. Лишь в самых крайних случаях…

— Это и есть крайний случай, — перебила я, мой голос был тверд. — Равновесие под угрозой. Мне нужны древние знания.

Монах долго смотрел на меня, словно пытаясь прочесть мою душу, затем медленно кивнул.

— Следуйте за мной, госпожа.

Он провел меня через лабиринт узких коридоров, мимо келий и молелен, пока мы не оказались перед неприметной каменной плитой в полу.

С глухим скрежетом он сдвинул ее, открывая темный, пыльный проход, ведущий вниз. Воздух сразу стал тяжелее, прохладнее, наполненный запахом земли и старых пергаментов.

Мы спускались по винтовой лестнице, которая, казалось, уходила в бесконечность, пока не достигли обширного подземного пространства. Это была Секретная Библиотека, высеченная прямо в скале, часть древних лабиринтов, что пронизывали город под землей. Ряды полок, вырезанных из камня, тянулись до самого потолка, заставленные свитками, фолиантами и манускриптами, чьи корешки были покрыты вековой пылью. Лишь редкие лампы атмосферного освещения, вставленные в стены, излучали мягкое, пульсирующее свечение.

Монах оставил меня одну, указав на секцию, где хранились пророчества.

— Ищите мудрость, Хранительница. И пусть она принесет вам ясность.

Я бросилась к полкам, мои пальцы скользили по древним названиям, пока я не наткнулась на пожелтевший свиток, на котором было начертано:

«Пророчество Последнего Жнеца».

Мое сердце забилось быстрее.

Развернув свиток, я начала читать. Строки, написанные древним, витиеватым почерком, казались живыми:

«…И придет Последний Жнец, тот, кто соберет в себе всю силу своих предшественников, и будет он первым предвестником Великого Хаоса. И подорвет он Равновесие Тьмы и Света, и мир погрузится в смятение. И тогда, когда сила его достигнет своего апогея, лишь та, что является истинной Хранительницей Равновесия, сможет остановить его. Она уничтожит его, из-за нее падет Последний Жнец, и лишь тогда, с рассветом Нового Времени, начнется новый виток Уробороса, цикл возрождения через полное разрушение. Великий Хаос будет ее деянием, но он же станет и началом новой эры».

Мои глаза пробежали по последним строкам снова и снова.

«…из-за нее падет Последний Жнец… и лишь тогда начнется Великий Хаос».

Не он принесет хаос своим существованием, а "я" своим действием???.. Его уничтожение из-за меня станет спусковым крючком?!

И тут, словно прорвавшаяся плотина, хлынули воспоминания. Жнец... Его черные глаза, его голос, его прикосновение. Я вспомнила, как он перенес меня к водопаду, его слова. И затем… его спина. Широкая, сильная, испещренная глубокими, уродливыми шрамами, словно следами древних битв. Шрамы, которые он показал мне, словно доверяя мне свою самую сокровенную боль.

Голову пронзила острая боль. Воспоминания нахлынули, одно за другим, яркие, живые, болезненные. Все, что я пыталась подавить, все, что казалось мне раньше сном, теперь обрушилось на меня с невыносимой силой. Он не был просто Жнецом, предвестником хаоса. Он был…

Крик вырвался из моей груди. Я схватилась за голову, будто пытаясь удержать разлетающиеся мысли, разорвать эту связь, что внезапно стала невыносимо крепкой.

Свиток выпал из моих ослабевших пальцев. Я не могла больше находиться здесь, среди этих древних знаний, что так жестоко раскрыли мне глаза.

Спотыкаясь, едва видя дорогу сквозь пелену боли и шока, я бросилась прочь из Библиотеки.