Я медленно потягивала вино, слушая, как Амир говорит о чём-то лёгком и незначительном, но его голос звучал где-то далеко, как эхо. Мои мысли были заняты другим. Последний Жнец... Его чёрные очки так раздражали меня! Я не могла понять, куда он смотрит, но чувствовала, что его взгляд постоянно скользит по мне. Моя кожа покрылась мурашками, будто его присутствие было чем-то осязаемым, чем-то, что проникало под мою кожу.

— Амир, — прервала я его, стараясь звучать как можно легче, — а давай сыграем в Теневые стрелы? По-моему, здесь очень любят эту игру…

Амир улыбнулся и кивнул.

— Конечно, почему бы и нет?

Мы подошли к черной доске, где висела позолоченная мишень, окружённая резьбой в виде переплетающихся ветвей роз.

Я взяла одну из стрел, стараясь выглядеть как можно более счастливой. Улыбалась, бросала Амиру лёгкие взгляды. Глупо ли это? Возможно. Но я хотела, чтобы Последний Жнец увидел, что я счастлива в компании другого мужчины, даже если мы едва знаем друг друга.

— Ты отлично бросаешь, — сказала я, когда Амир в очередной раз попал в центр мишени. — Научишь меня?

Он немного смутился, но согласился. Встал за моей спиной, его руки легли на мои, чтобы показать, как правильно держать стрелу. Он был выше меня на целую голову и я невольно наклонилась назад, чувствуя тепло его груди затылком.

Амир попытался сохранить профессионализм, но я заметила, как он слегка напрягся, как его дыхание стало чуть чаще.

Мы вернулись к нашему столику, и я бросила взгляд в сторону, где сидел Жнец. Вот же!.. Проклятье. Похоже, он вообще не смотрел на весь мой спектакль.

Его кресло было развернуто к камину, и теперь я видела лишь его голову и… ту женщину, которая была с ним. Она сидела у него на коленях, её рука лежала на его плече, а её губы были так близко к его уху, что казалось, она шептала ему что-то прямо в мозг.

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри меня разгорается огонь. Что это? Ревность? Но почему?.. К нему?! С чего бы???

Его лицо, его присутствие, его загадочность — всё это вызывало во мне почему-то глубочайшие эмоции на грани безумия.

— …Всё в порядке, госпожа? — спросил Амир, его голос был мягким, но в нём чувствовалось беспокойство.

— А?.. Да, конечно. Просто немного устала уже. Не совсем мое место.

Но внутри я горела. Горела от вопроса, на который не могла найти ответа. Почему этот Жнец так влиял на меня? Я понятия не имела. И это… Жутко пугало меня.

Когда Амир направился в уборную, я наконец смогла рассмотреть то, что не давало мне покоя с момента нашего прихода. В полумраке таверны вокруг силуэта Последнего Жнеца мерцало тусклое, зелёное свечение. Оно было едва заметным, будто тень от листьев в лунном свете.

Аура бледно-зеленого цвета…

Я быстро достала свою карманную книжку. Листала страницы, пока не нашла описание нужного оттенка.

«Этот оттенок зелёного указывает на человека, полного ревности, обиды и убеждённого в собственной непогрешимости».

Последнее, конечно, про него. Но ревность?.. Он, что… Отвернул свое кресло, чтобы не смотреть на меня с Амиром из-за ревности?

Горло пересохло, а в груди клубилось что-то горячее и невысказанное. Я подошла к барной стойке, чувствуя, как взгляд Жнеца следует за мной.

— Что-нибудь крепкое, — сказала я бармену, даже не глядя в меню.

Бармен кивнул и начал наливать напиток. Я уже протягивала руку, когда вдруг чья-то ладонь перехватила бокал раньше меня.

— Что за чёрт?! — вырвалось у меня.

Жнец поднял бокал, отпил и поставил его обратно на стойку, небрежно бросив, не глядя на меня:

— Мне он был нужнее. — затем он жестом наказал бармену налить ещё один. — К тому же, разве ты не знаешь, что алкоголь мешает сохранять равновесие? — его голос звучал насмешливо. — Так как же ты собираешься стать Хранителем Равновесия?

— Я уже им являюсь, — сквозь зубы процедила я.

Он рассмеялся — коротко, резко, как будто мои слова были самой нелепой шуткой.

— Всё, что ты делаешь или говоришь — это лишь то, что твой наставник шепчет тебе на ушко делать или говорить. Так что, выходит, он — лучший Хранитель, чем ты. Не считаешь?

Я сжала кулаки. В голове уже рисовалась картина, как я выливаю ему в лицо этот проклятый бокал, но в этот момент чей-то голос громко произнёс:

— Леди Сандрина! И ты здесь!

Я обернулась. Из кухни вышел мужчина средних лет, повар, судя по фартуку. Он улыбался мне, широко и радушно.

— Эскар, почему ты не сказал, что приведёшь свою прекрасную возлюбленную? Я бы приготовил вам ужин!

Я застыла. Эскар?.. И я — его "прекрасная возлюбленная"?!

Жнец резко схватил повара за руку и потащил прочь, что-то шипя ему на ухо. Когда он вернулся, я уже ждала его с вопросами, готовыми сорваться с губ.

— Что это ещё за бред про "возлюбленную"?

Он не отвечал, и лишь продолжал буравить меня своим взглядом. Его лицо оставалось каменным, но в уголке рта дрогнула тень улыбки. Мы стояли так близко, что я почувствовала его запах — смесь ладна и каких-то цветов… лилий, похоже.

Гнев кипел во мне, но вместе с ним — что-то ещё. Что-то опасное, необъяснимое.

— Ты что, вообще не собираешься отвечать? — прошипела я.

— А тебе действительно так важно знать? — он наклонился чуть ближе, и его взгляд скользнул по моим губам. — Я настолько тебе интересен, лже-Хранительница?

Я резко моргнула, осознав странное притяжение к нему, которое вдруг охватило меня.

— Нет. Ты мне совсем не интересен. Я не хочу больше ни секунды находиться с тобой рядом!.. Жнец.

В этот момент в зал вошёл Амир и я сразу поспешила к нему.

— Я хочу уйти! — бросила я ему, даже не оборачиваясь на Жнеца, и поспешила к выходу.

* * *

Тихий треск дров в камине смешивался с ароматом благовоний — сандал и что-то терпкое, что Амир подбрасывал в огонь. Я полулежала в кресле, наблюдая, как дым клубится в воздухе, рисуя узоры. Он стоял у камина, задумчиво разглядывая старинную картину над очагом — ту самую, что я недавно выкупила у антиквара. Двое влюбленных, что никогда не будут вместе, застывших в вечном танце зимы и лета, их лица стерты временем, но страсть в жестах осталась.

— Скажи мне, моя госпожа… — голос Амира прозвучал тихо. — Почему одни люди настоящие, а другие — лишь иллюзия, за глазами которых пустота?

Я медленно провела пальцем по краю бокала.

— Возможно, потому что мы живем в мире фантазий, где возможно все... Ты можешь быть кем угодно. Да и твое определение "настоящего" — тоже может быть иллюзией. Кто знает?

Он задумался, его пальцы сжали край рубашки.

— Я бы согласился с тобой месяц назад. Но теперь я думаю иначе.

— …И во что же ты веришь?

Амир повернулся ко мне, его глаза отражали огонь камина — глубокие, почти гипнотические.

— Я верю, что наша главная задача в этой жизни — найти реальность. Свою собственную. И мне кажется… я свою уже нашел. Ту самую, настоящую, среди всех иллюзий и обманов.

— Интересно… И как она выглядит?

Он смотрел на меня долго, потом вдруг сморщился, как ребенок, которому не хватает слов.

— Я не знаю. Это сложно объяснить.

Я протянула руку к графину с вином.

— Выпьем?

— Я не пью, госпожа.

— Сегодня — исключение. Пожалуйста?

Он заколебался, но в конце концов взял бокал.

После второго глотка вина Амир вдруг предложил:

— Давай сыграем в "Тени желаний".

— Что это?

— Такая игра. Правила просты. Один просит другого выполнить что-то — жестом, словом, действием. Второй исполняет. Но только если это не нарушает его воли.

Я приподняла бровь.

— Ну… Хорошо. И каким же будет твой первый запрос?

Он загадочно улыбнулся.

— Распусти волосы.

Я замерла. Мои пальцы невольно дотронулись до заколки, удерживающей пряди. Это было… странным запросом. Милым даже. Но правила есть правила.

Я медленно вынула шпильку. Светлые волны упали мне на плечи, и я почувствовала, как Амир затаил дыхание, мгновенно опуская взгляд.

— Посмотри же на меня. Ты хотел, чтобы я распустила волосы — так смотри на результат своего запроса. Это то, чего ты хотел?

Его глаза потемнели, когда он медленно поднял голову.

— …Я хочу очень многого, госпожа. Но меня воспитывали слишком строго, чтобы позволить себе даже думать о чем-то одном всерьез. Или… осмелиться прикоснуться к своей мечте.

— Если ты не против поделиться… Мне было бы интересно когда-нибудь услышать твою историю.

— Боюсь, если мы по-настоящему начнем, то проговорим целый век.

— К сожалению, у меня нет столько времени. — ответила я с улыбкой. — Но если бы было… — я сделала паузу. — Прости за грубость, но я бы не стала тратить его на такие долгие разговоры.

Мужчина опустил задумчивый взгляд.

— Я понимаю…

— Знаю, как это звучит. Но подумай. Если бы у тебя был целый век времени… Тратил бы ты даже половину его на бессмысленные беседы?

— Зависит от того, с кем… — его губы дрогнули в улыбке. — Бессмысленные разговоры обладают странным свойством — со временем они обретают смысл. От этого время смертных и драгоценно… За свою быстротечность.

Я рассмеялась.

— Тогда почему ты тратишь так много своего драгоценного времени на меня?

— Потому ценность "этого" времени несравнима ни с чем. — он сделал глоток вина. — Великий художник стал бы тратить все свои дни на готовку стряпни, если бы мог писать шедевры? Нет. Он бы священнодействовал, смешивая краски, чтобы создать что-то прекрасное из ничего. Сейчас, в этой жизни я — художник, мисс Лорелей. И я бы продал душу за холст, который идеально подошел бы моим кистям. Я бы все отдал, чтобы создать что-то прекрасное.

— …Твои слова каждый раз заводят нашу беседу в такие философские дебри, что я уже перестаю удивляться этому явлению.

— Кто знает… Может, однажды ты найдешь их достаточно интересными, чтобы потратить на меня век. — его взгляд стал таким долгим, что я покраснела и отвела глаза. — Мой взгляд смущает тебя, госпожа?

— Не так сильно, как наши разговоры.

— Это "да" или "нет"?

— Это — возможно. Я просто поняла, что ты никогда раньше не смотрел на меня так долго.

— …Боюсь, это не так.

— А когда ещё?

— Каждый раз, когда ты отворачивалась. Иногда… очень долго. Так, что иногда чувствовал себя даже грешником.

— …Но это не преступление.

— Но я — преступник. — его голос стал тише. — Ты должна знать это. И то, что я не могу рассказать тебе всю свою прошлую историю. За это тоже прошу меня простить.

— Я понимаю… Тебе не обязательно рассказывать мне все.

— Но я хочу! Но… просто не сейчас. Прости за это.

Тема отношений всплыла сама собой.

— Амир, у меня дерзкий вопрос. Совершенно бестактный, но, мое любопытство берет верх. За что мне очень стыдно. Но… Скажи… А у тебя были… раньше романы?

Мужчина замер, потом медленно покачал головой.

— Нет. Но я рос среди тех, кого предавали. Друзья, братья… Они любили, а их обманывали женщины. Некоторые смертные — двуличны. И это самое отвратительное — притворяться и "играть" в любовь. Поэтому, я решил не ступать по этой тропе.

— …Но мы все можем притворяться. Быть кем угодно — человеком, монстром, или и тем, и другим. Разве не так?

Мне казалось, что я несу уже какой-то бред из-за усталости и выпитого, а Амир, уже изрядно захмелевший, рассмеялся.

— Самое важное в этом — не переиграть. Иначе потеряешь себя.

— Я с тобой не согласна.

— Да?

— Да. То, что ты рассказал — это, конечно, печально. Но... — я наклонилась вперед. — Важно то, что ты можешь надеть любую маску. Но не все решаются. А некоторые… даже не понимают, что уже носят ее.

Он задумался, его пальцы сжали бокал.

— Тогда скажи мне, моя госпожа… Какая маска у тебя?

Я загадочно улыбнулась.

— А вот это — уже следующий запрос.

Огонь в камине потрескивал, отбрасывая наши тени на стены — две фигуры, две загадки, две маски, которые, возможно, однажды упадут. Но не сегодня.

Спустя час игры в "Тени желаний" атмосфера в гостиной стала более интимной. Щеки Амира, обычно бледные, порозовели от вина, а его глаза блестели, словно отражая тайну, которую он так тщательно скрывал. Я наблюдала за ним, пока он медленно подходил к статуе Артемиды у окна.

— Ты сказал, что у тебя никогда не было связей с женщиной? — тихо произнесла я, пытаясь удержать хмельную мысль в голове. — Видишь эту статую у окна? — я кивнула на небольшую статую. — А покажи мне… Как бы ты обнял свою возлюбленную?

Мой запрос был неожиданным, даже для меня самой. Амир замер, его пальцы слегка дрогнули.

— …Как пожелаешь, — он подошел к статуе, медленно наклонившись к ней. Его руки скользнули по её изгибам мрамора, лаская лицо богини.

У меня по коже пробежали мурашки, когда он нежно поцеловал статую в самые губы. Мое дыхание прервалось, сердце сжалось.

Я сглотнула, горло внезапно стало сухим.

— …Артемида точно не одобрила бы этого. Она бы сделала тебя мертвым в следующую же минуту… По крайней мере, так говорят легенды, — произнесла я, пытаясь скрыть волнение в голосе.

— И я бы полностью подчинился такому концу. Но только при одном условии.

— …Не думаю, что ты был бы в положении выдвигать условия, — я усмехнулась, но смех вышел сдавленным.

— Боги порой сострадательны. Я уверен, она бы выслушала мою скромную просьбу…

— Какую же?

— Я бы счастливо принял последний вздох, зная, что женщина, для которой по-настоящему был предназначен этот поцелуй, поняла бы, что это было все только ради нее. Не для легендарной Артемиды — богини охоты и луны. А для богини скорбной красоты, великой жертвенной любви и истории трагической преданности прошлому.

Меня по какой-то причине бросило в жар от его слов.

— …Ты думаешь, твоя возлюбленная бы оценила, если бы ты умер ради одного поцелуя другой, только чтобы признаться ей в конце в своих чувствах?

— Если бы моя печальная, прекрасная богиня знала, что то, что кажется концом, всегда является новым началом. Новой жизнью. Она бы все поняла… И, возможно, смилостивилась бы надо мной.

Игра закончилась. Я оставила Амира внизу, слушать виолончель на старом граммофоне. Мелодия была меланхоличной, словно отражая наше настроение.

Я поднялась в свою спальню, готовясь ко сну. Снимая платье, застряла в топе, пытаясь освободиться.

Внезапно кто-то накрыл мои руки своими, аккуратно освобождая меня.

— …Что ты здесь делаешь? — прошептала я, поворачиваясь к Амиру, мои длинные волосы прикрыли верхнюю наготу.

Он не ответил. Вместо этого его губы коснулись моего оголенного плеча, и я вздрогнула, отвечая на его прикосновения вопреки своей воле.

— Амир, мы не можем…

— Почему?

Он извлек шелковую ленту из моего топа и завязал мне глаза. Вокруг почему-то запахло жасмином… этот аромат внезапно напомнил мне что-то, какое-то воспоминание, но какое именно — я не могла вспомнить.

В темноте, с завязанными глазами, я вдруг представила себе его горящие глаза. Глаза Последнего Жнеца...

Нет, нет, нет… Опять он!!!