Платье Морин приятно облегало меня — бархатное, тёмно-зелёное, с вышитыми по подолу воронами. Оно пахло лавандой и чем-то горьким.

— Тебе идёт, — прошептал Эскар, проводя пальцами по моей талии. — Выглядишь как настоящая Тамасви.

Его мама, Люцилла, поставила на стол фамильное серебро с гравировкой в виде змей.

— Садитесь, — бросила она ледяным тоном.

Суп дымился, как болотные испарения. Люцилла подняла глаза — янтарные, как у кота, что крутился под столом.

— Эскар, — начала она медленно, — ты знаешь, что твоя сестра вчера приезжала ко мне? Она была в истерике.

— Что, очередной жених бросил?

— Нет. Скорее, она бросила кое-кого. В Туманном лесу.

У меня замирает дыхание, а Эскар медленно переводит взгляд на свою маму.

— Морин сказала, что ради твоего блага оставила одну баронессу в Туманном лесу... на верную гибель. Так как та барышня до смерти боится тумана больше всего в темноте. Каково же было моё удивление, когда ты привёл её в мой дом живой!

Тишина. Только часы стучали в такт моему сердцу.

—...Это правда, Сандрина?

Эскар повернулся ко мне, его глаза потемнели до цвета мокрого пепла.

Я отставила тарелку.

— Да. Но я не хотела говорить тебе... Мы всё равно теперь вместе.

— Она хотела погубить тебя. Ты бы потеряла там рассудок. Ты это понимаешь? — он тихо вскипел.

Люцилла фыркнула.

— И ты всё ещё хочешь жениться на этой... особе? Ты сам сошёл с ума, сын.

Эскар резко встал, опрокидывая бокал.

— Я, может, и сошел. Зато я честен со своим безумством. А ты всю жизнь учила нас лгать и предавать! Морин — твоё отражение.

— А ты — свой отец! — зашипела Люцилла. — Он тоже бросался в огонь ради чужих женщин.

Стул грохнулся на пол. Эскар схватил кувшин с вином и швырнул его в камин. Стекло разлетелось, и на мгновение пламя стало синим.

— Завтра мы уезжаем. Навсегда.

Люцилла вскинула руки.

— Беги! Как всегда!

Она выбежала, хлопнув дверью так, что с полок посыпались сухие травы.

Эскар поднял уцелевший бокал, налил мне тёмного вина.

— Прости, — сказал он хрипло.

Я прикоснулась к его руке.

— Ты не виноват. Ни в чём.

Он опустился на колени передо мной, прижал лоб к моим ладоням.

— Я должен был защитить тебя. От леса. От Морин. Даже от неё...

Вино казалось кровью в бокале. Я сделала глоток — горькое.

— Завтра не будет ни леса, ни Дэсмура. Только мы.

Он поднял глаза — в них горело то самое синее пламя.

— Только мы, — повторил он, и это звучало как клятва.

В доме воцарилась тишина, лишь изредка прерываемая шагами Люциллы наверху. Эскар закурил у камина, дым клубился вокруг него, как туман в проклятом лесу.

— Она знала, — прошептал он. — Знала, что ты можешь потерять рассудок от страха перед туманом, и все равно оставила тебя там.

Я молча обняла его сзади, чувствуя ладонями, как его сердце бьётся в ровном ритме.

Где-то в углу зашипел кот, его глаза сверкнули в темноте. Завтра они тоже останутся здесь... вместе с призраками Дэсмура.

Эскар провёл меня по коридору, где портреты предков смотрели на нас с немым укором. Дверь в спальню Морин скрипнула, еле открываясь.

— Здесь никто не спит уже годы, — сказал он, проводя рукой по пыльному покрывалу.

Я села на кровать, чувствуя, как скрипят подо мной пружины.

— Эскар... как ты думаешь, куда исчезла Эльвира из гостевого дома? Она кричала... Значит, её кто-то настиг?

Он замер у окна, его силуэт чёрным пятном на фоне лунного света.

— Это нас большая не касается, Сандрина. Не думай об этом.

Я проснулась от того, что не могу дышать. Тёмная фигура нависла надо мной, мягкая, но неумолимая тяжесть прижимала подушку к моему лицу. Я билась, царапала пальцами, но сил не хватало — воздух заканчивался...

«Умираю... Если умру так, без контракта, то моя душа не сможет сменить мерность... Я просто исчезну».

И вдруг — грохот, крик, свет.

Эскар сбросил темную фигуру с меня, его руки сжали запястья Люциллы так, что та обмякла.

— ТЫ СОШЛА С УМА?! — его рёв разорвал тишину дома.

Люцилла, бледная, как сама смерть, задыхалась.

— Это... для твоего же блага!..

— Ты пыталась УБИТЬ её!

— Пока она пропадала, Безымянный убийца прекратил убивать и красть лица! Но теперь она вернулась — и он вернётся тоже! Он уничтожит всех, кто рядом с ней! — её голос дрожал, но в глазах горела фанатичная убеждённость. — Я должна была защитить тебя...

Эскар отпустил её, словно обжёгшись.

— Сандрина, мы уезжаем. Сейчас.

...

Мы скакали через лес, снег начал падать — густой, белый, как саван.

Эскар молчал. Я прижалась к его спине, дрожа от холода и остаточного ужаса.

— Ты... тоже веришь, что Безымянный замолчал из-за меня?

Он не ответил. Только сжал поводья так, что кони рванули вперёд.

Через час в снежной мгле показался силуэт — маленькая деревянная избушка, затерянная в горах.

Эскар соскочил с коня, его руки обхватили мою талию, поднимая меня. Я едва стояла, ноги подкашивались.

— В мороз заснуть легко, проснуться трудно, — прошептал он.

— А может, я хочу...

— Прекрати! — его рёв разнёсся по лесу, пугая ночных птиц.

Я вздрогнула.

— Согреться, Эскар... Я хочу согреться. Мне холодно.

Его лицо дрогнуло. Он снял с себя плащ, обернул меня в него, и мы вошли в охотничий дом.

Внутри было холодно, но хотя бы без ветра. Эскар разжёг огонь в камине, его руки дрожали — не от мороза, а от ярости.

Я села у огня, протянула к нему ладони.

Эскар подбросил дров в камин, языки пламени взметнулись выше, осветив его напряжённое лицо. Он нашел в шкафу старый меховой плащ и закутал меня в него, его пальцы коснулись моей шеи — и вдруг замерли.

— Откуда у тебя этот шрам?

— Что?

Он достал из кармана маленькое зеркальце, поднес его ко мне. В отражении, чуть выше ключицы, виднелся тонкий белый шрам — почти незаметный, но идеально ровный, как след от лезвия.

Я потрогала его пальцами.

— Я... не помню...

И тут — вспышка.

Мои зрачки закатились, ноги подкосились. Эскар поймал меня на лету, не давая голове удариться о пол.

— Держись, Сандрина... терпи... — его голос звучал сквозь нарастающую боль, будто из-под толстого слоя воды.

Мозг раскалывался на части.

Между волнами агонии я услышала собственный голос:

— Где мы, Эскар?.. Что это за место? Почему мне здесь так плохо?

Эскар прижал меня к себе крепче.

— Граница Дэсмура и Туманной Пустоши. Здесь... забытые воспоминания возвращаются. Я не хотел везти тебя сюда, думал сразу в Аддермур, но эта вьюга...

Его слова растворились в новом взрыве сознания.

Церковь Будущего. Коллегия.

Епископ Морибундус — высокий, сухой, с глазами, как две черные дыры в черепе.

— Владыка избрал тебя на роль своей жены в Новом Порядке нашей мерности...

Лезвие блеснуло у моей шеи. Чёрная вода бассейна, где плавали лица девушек — все те, кого убил Безымянный. Серые рясы склонились вокруг, шепчущие молитвы на языке, который забыт.

— Сандрина!

Эскар тряс меня за плечи. Я вернулась в охотничий дом, в его объятия, с истиной на губах:

— Я знаю, кто Безымянный убийца...

Жнец замер.

— Кто?

— Не один человек. Их несколько. Морибундус и его культ. Они убивали девушек через Опаляющие Зеркала — забирали лица... и души. Десять невинных душ... чтобы открыть портал для своего Владыки в эту мерность.

Эскар мягко убрал волосы с моего лба.

— Ты вся горишь...

— Нет! Послушай меня, пожалуйста...

Я застонала и он замер в тягостном молчании, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Но зачем им нужна была ты? — голос его был низким, будто сквозь зубы.

Я отвела взгляд, чувствуя, как по спине пробежал холодный след.

— Я... обещана ему. Морибундус сказал, что стану женой их Темного Повелителя.

Тень пробежала по лицу жнеца. Челюсть напряглась так, что выступили скулы.

— Не станешь.

Внезапно перед моими глазами всплыла газета — та самая, из его квартиры со списком всех жертв.

Я резко выскользнула из его хватки, бросилась к камину, где дрожащий свет выхватывал из тьмы квадрат пыльного пола. Упала на колени, пальцы судорожно стали чертить по поверхности.

— Что ты делаешь?

Эскар шагнул ко мне, но я уже не слышала его.

— Десять... должно быть десять... — шептала я, выводя буквы. — Он не остановился. Просто ждал... Когда на меня напал культ, у них было восемь. Не хватало двух...

Голова кружилась, но руки продолжали двигаться сами, будто ведомые чужой волей.

Эскар схватил меня за плечи, поворачивая к себе.

— Сандрина, ты в бреду!

— Нет! Отпусти!

Я вырвалась, продолжая писать.

Одна за другой появлялись имена:

Дамира Милай

Амина Дебор

Нива Каспий

Ирта Сахвара

Шавира Каракурт

Вадея Эль

Оина Айна

Рада Ранидай

Орис Таврия

Нора Решид

Сначала смысл ускользал от меня. Просто список... просто буквы...

И вдруг — сквозняк. Холодный ветерок из-под двери коснулся написанного, оставив лишь заглавные буквы.

Д... А... Н... И... Ш... В... О... Р... О... Н

Мир вокруг будто перевернулся.

— Даниш... — прошептала я, чувствуя, как сердце замирает.

Это было Его имя. Того, кого они ждали. Того, чье пришествие готовил культ, собирая невинные душы в жертву ему. Темного Повелителя из древних пророчеств.