«Любимый» — это обращение к Ренату, словно по сердцу лезвием полоснуло.

Девушка, Диана, смотрит на Рената слишком влюбленно, а затем осматривает и меня с ног до головы. Я помню этот взгляд, в нем только презрение и брезгливость, и ясно почему. Она — его девушка, и получается, Ренат ей изменяет со мной? Он будет сейчас перед ней оправдываться?

За спиной открывается входная дверь и внутрь входят люди Рената с пакетами.

— Куда их? — спрашивает один из них.

— Эти, — кивает на пакеты с вещами, — в мою комнату. Коробку с елкой и пакеты с украшениями, тут оставить. Сейчас ставить будем. — почему он так говорит спокойно, как будто ничего не произошло?

— Это такие у тебя дела? — подходит к Ренату Диана. — Ты с этой, — на меня указывает, — время проводишь, пока я тебя жду? Она в твоей комнате что-ли спит? С тобой? Ты мне изменяешь? — Диана покраснела от злости, кричит на Рената, а у меня сердце замерло. Перевожу медленно взгляд на него, боюсь увидеть в его глазах сожаление. Но он смотрит на девушку пустыми глазами, ни одной эмоции не вижу.

— Во-первых, что ты тут вообще делаешь? Я разве непонятно сказал, что сегодня занят? — значит с ней говорил по телефону, этому нет сомнения теперь. И его «И я», было сказано ей.

— Это я пригласил Юрия Константиновича с Дианой, чтобы обговорить детали брачного договора. Тебе следует к нам присоединиться. — выходит в холл Дамир Анварович с незнакомым мне мужчиной.

Брачный договор? Так это все правда? Ренат, скажи что нибудь. Смотрю на него со всей болью на лице. А как же я? Все, что между нами, это все не по-настоящему? Нет. Не верю. Ренат просто не успел всё всем рассказать. Так ведь, Ренат? Скажи же им.

— Хорошо, сейчас присоединюсь.

Время остановилось, он сейчас будто нож воткнул в меня. В горле возник болезненный ком, сердце сжалось сильно и веки начали дрожать.

— Диан, во-вторых, еще одна подобная истерика, свадьбы не будет. Это понятно?

— Ты как с дочерью моей разговариваешь? — начинает злится этот незнакомый мужчина, отец девушки.

— Как заслуживает. — но почему он так с ней разговаривает?

— Ренат, прости, прости пожалуйста. — бросается к нему на шею Диана и начинает целовать. Резко глаза закрываю и голову отворачиваю от них. Я не могу на это смотреть, это слишком невыносимо и больно. — Я верю тебе, ты бы так никогда со мной не поступил. Прости, любимый, прости. — медленными шагами отхожу от них. — Я помню, ты говорил, что все это ничего не значит, что брак лишь на бумаге. Прости, я не буду больше кричать на тебе, не буду обвинять. Можно я у тебя останусь? Ты елку купил, как здорово, я помогу ее украшать, только позволь остаться.

Внутри все оборвалось. Я не посмотрела на них больше ни разу, и не хочу больше слышать ни слова. Медленно направляюсь на ватных ногах в ЕГО комнату, сдерживая слезы из-за всех сил.

Он не идет за мной, не догоняет, и что там у них дальше происходит, не хочу знать.

Захожу в комнату, закрываю дверь и иду к кровати. Сдираю со всей злости покрывало, скидываю с себя ботинки и ложусь, укутавшись в одеяло. Вот и все. Все закончилось и не начавшись.

А о чем я мечтала, что я жена? Какая я жена? Лишь на бумаге… Размечталась, что он меня любит? Да, я так думала, он заставил меня так думать. Предана, растоптанна и выброшена.

Со злостью сжимаю одеяло, рву, всю злость на него выплескиваю. Да как он посмел? Как посмел трогать меня, целовать, когда у самого невеста есть?

Вспоминаю сегодняшний день, его руки, его губы, его во мне, его слова. С каждым воспоминание дышу все чаще, глубже и громче. Зачем он так со мной поступил? Зачем влюбил в себя и так жестоко унизил? Специально? Я верила только ему, верила в его искренность.

Мечта, что мы придем домой, станем вместе наряжать елку а потом будем вместе проводить ночь. Мечта, что буду его целовать и трогать, все разбилось вдребезги, на мелкие осколки, которые уже не собрать.

Я впервые чувствую едкую злость. Она как огонь распространяется по всему телу, испепеляя меня изнутри.

И пусть он даже не заходит, не хочу его видеть. Пусть ее целует и обнимает, пусть с ней проводит свои ночи, пусть наряжают НАШУ елку!

Как хочется встать и уйти, чтобы не видеть, не вспоминать, забыть. Как же больно…

Дверь в комнату открывается и я резко натягиваю одеяло на голову. Не хочу слышать его голос. И не слышу. Почему?

Я знаю, что это он, слышу его шаги, но не в мою сторону. Слышу, как отодвигается стул и как он садится. Почему молчит, почему не подходит? Но я ведь не хочу этого, так ведь?

Что-то шуршит, затем слышу тихий звук ноутбука. Он издевается! Дышать становится трудно, кислорода не хватает. Сдергиваю с себя одеяло, сажусь и смотрю на него со злостью.

Сидит за ноутбуком. Спокойный? Да? Сидит, будто ничего не произошло? Я устрою тебе!

Вскакиваю с кровати и быстрым шагом иду к нему. Он даже не поворачивается. Спокойно работать сел? Получай!

Швыряю со всей силы ноутбук на пол, что тот разбивается вдребезги. Пусть лучше убьет меня за это, но я не стану терпеть такого отношения! Смотрю на него с яростью, сердце колотится, как никогда раньше.

Он замер, потом медленно поворачивается ко мне, а я дрожать начинаю. Ноо моя уверенность в правильности действий, растет все сильнее. Смотрит на меня исподлобья, глаза сверкают, но ухмыляется. Смешно?

— Это предательство. — цежу сквозь зубы. Он резко хватает меня за руки, пододвигаясь на стуле ближе ко мне. Выдергиваю их и отпрыгиваю на пару шагов, как ошпаренная. — Не смей больше прикасаться ко мне. — ведь каждое прикосновение, болью отзывается в груди.

— Юль, я не..

— Не надо. Я уже все увидела и услышала. — предательские слезы появляются на глазах, губы начинают дрожать. Он медленно встает и подходит ко мне, снова хватает, сильнее. Вырываюсь со всей силы из его захвата.

— Я не хотел этого разговора сегодня. — брыкаюсь, руками пытаюсь отстраниться, упираюсь ему в грудь.

— Ты должен был сразу сказать, что у тебя есть невеста. — ему не нравится истерики? На же, получай!

Поднимает меня и к себе прижимает. А я ногами и руками бью его.

— Отпусти меня! — уже срываюсь на крик. — Не трогай! — кричу и плачу. Это больше невыносимо. Зачем он снова это делает, зачем обнимает? Пусть проваливает к своей Диане.

— Не отпущу, еще не поняла этого? — несет меня ко столу и сажает на него, сам встает между моих ног. Ловит мои руки, что так яростно бьют его по груди со злостью и за спину мне их заводит, держит сильно и вжимает меня в себя.

— Почему? Зачем ты снова это делаешь? Уходи, прошу, тебя ждут. — рукой за волосы меня хватает, оттягивая голову назад и наклоняется ко мне. Губами слезы ловит, целует в щеку. — Не целуй, не надо, пожалуйста. — всхлипываю, все еще пытаюсь руки выдернуть из захвата за спиной, головой верчу в стороны, уворачиваясь от его горячих губ. Не хочу, после того, как Диану целовал при мне, не хочу. Не могу…

— Послушай меня. — отпускает руки и за голову меня хватает, фиксируя в одном положении, у своего лица. В глаза смотрит. — Это правда. Я женюсь на Диане скоро, это было принято еще до тебя. — снова сердце кровью обливается.

— Тогда давай закончим все это, не мучай меня, прошу. Отпусти меня домой или убей. — говорю ему прямо в глаза, слезы глотаю, все еще отстраниться пытаюсь, но он все крепче голову мою сжимает.

— Это невозможно. — губ моих касается своими, целовать начинает. Не слушает меня. Почему невозможно? Зачем так издевается, зачем снова боль причиняет.

Кусаю со всей силы его за губу, кровь его чувствую во рту. Он мычать начинает, шипеть, но все рьянее целует, напористей, жестче, вжимая мою голову в свое лицо. Зачем же, зачем… Проиграла, отвечаю ему на поцелуй. В последний раз, обещаю себе, глаза закрываю.

Он рукой под свитер залазит, трогает обнаженную кожу, обжигает ее.

— Ты моя. — снова целует. — Только ты. — языки переплетает. Ловлю все его слова губами, впитываю их все в себя с болью в груди.

— Ты ее обнимал. — руками в волосы его вцепилась, оттягиваю от себя со всей силы, причиняя ему боль. — Ты ее целовал. — он головой мотает, рычит от боли но с сопротивлением тянется снова к моим губам.

Затем, резко стягивает с меня верх одежды, срывает чужой бюстгальтер одним движением и снова в себя вжимает.

— Ты не права. Я только тебя целую и хочу целовать только тебя, и буду целовать тоже, только тебя. — к шее переходит, целует с бешеной страстью, покусывает. Из груди нежеланные стоны вырываются. Это не правда, не правда.

— Ты лжешь. Ты женишься. — и вместо того, чтобы снова отстранять его, задираю ему свитер сама, все выше и выше, стягиваю с него и руками касаюсь его тела. Вожу по нему, как сумасшедшая. Впервые. Хочу трогать, изучать каждый сантиметр его кожи. Хочу его до дрожи, один раз, последний.

— Женюсь, но это только из-за работы. Получу свой бизнес, и сразу же разведусь. Если бы не разбила ноутбук, внес бы сейчас пару пунктов в договор. И я внесу, вместе с тобой. Ведь только тебе принадлежу, твоим рукам, твоим губам, твоему телу. Не отпущу никогда и не предам. Слышишь? Ты моя жена, с тобой только все по настоящему было и будет. Вместе переживем это, только вместе. — спускается ниже по шее, наклоняет меня назад и губами обхватывает невыносимо чувствительный сосок, а второй, пальцами сжимает до пронизывающей, приятной боли. Запрокидываю голову, глаза закатываю от удовольствия. Притягиваю его голову к себе, чтобы не останавливался. Ногами торс обхватываю. Все его слова обжигают, он женится, все равно женится.

— Это жестокое по отношению к Диане.

— Мне похуй. Меня только ты волнуешь, заводишь до безумия. Тебя только хочу. — говорит шепотом. Подхватывает меня на руки и несет к кровати.

— Ренат, откажись от этой свадьбы. Откажись, прошу. Я не переживу этого, я не смогу без тебя, не хочу делить тебя ни с кем. — роняет меня на кровать, сдирает остальную одежду нетерпеливо.

— Ревнивая моя девочка. Тебе не следует переживать по этому поводу. И ревновать не к кому. Если бы не отвернулась, не ушла, то видела бы, что я оттолкнул ее от себя, я не целовал, не обнимал, ничего не обещал. Прогнал их всех. — снова нападает на мой сосок, стону, выгибаюсь к нему на встречу. — Ты мой глоток воздуха, и другого мне не надо. — поцелуями спускается вниз по животу, что дух замирает. Руками трогает, сжимает мое тело и спускается все ниже.

Что он хочет сделать? От осознания, голова кругом идет, руками простынь сжимаю и дергаюсь, когда его язык начинает проводить по воспаленному и чувствительному месту между ног.

— И этого я хочу впервые, с тобой. Все с тобой впервые. — от этой смеси его действий и слов, растворяюсь в нем полностью, верю ему, снова и снова.

— Ренат… Ренат… — выдыхаю вместе со стонами, пока он водит языком, целует, засасывает меня там, внизу. Доводит до точки невозврата.

Сам стонет, ноги мои на плечи себе закидывает. Все жестче и напористее бьет языком по самому чувствительному месту. Дыхание сбивается, жар скапливается во всем теле вперемешку с диким желанием, чтобы сильнее, грубее и быстрее целовал. Руками зарываюсь в его волосы, поддаюсь тазом навстречу его жадному рту.

Он палец просовывает в меня, доставляя все больше новых ощущений. Все тело наливается свинцом а из глаз слезы текут. Сжимаю его волосы сильнее и он отстраняется.

На мгновение расстроилась, но он просовывает пальцы в меня, распирая изнутри до предела и с бешеной скоростью стимулирует переднюю стенку влагалища. Ерзаю, хнычу от нарастающей тяжести, что даже ноги немеют. Все быстрее и жестче двигает пальцами внутри меня, выбивая с каждым движением просьбы не останавливаться, его имя, стоны, крики, слезы, болезненные вздохи.

Вскрикиваю от обжигающего шлепка по промежности, и он как дикий зверь снова набрасывается ртом на клитор, рычит, сжимает ягодицы.

Как это вынести? Внутри все дрожит, во рту все пересохло, все тело покрылось испариной. Дыхание становится слишком быстром, стоны слишком громкие и частые. Напряжение в мышцах становится невыносимым и это напряжение, готово в эту секунду вырваться наружу. Живот сжимается, готовясь к финалу.

На мгновение замерла и… Взрыв... Мощный... Оглушающий... Искры из глаз разлетаются, все темнеет на секунду. Резко все тело прострелило током и этот разряд разрывает и рассекает все вокруг. Берет начало от центра и расползается по всем конечностям. Дрожу в бешеных конвульсиях и судорогах, мышцы то сокращаются, то разжимаются, вибрируют.

Ощущения настолько острые и мощные, что я падаю безвозвратно в пропасть от наслаждения. Он, только он способен причинять и боль и удовольствие одновременно. Слаба до невозможности перед ним.

Связь с реальностью потеряна, время остановилось. Да и все сейчас потеряло свое значение. Есть только он, его губы, что ловят сейчас мое нездоровое и рваное дыхание. И его пальцы, что сжимают мое уже расслабленное тело.

Зацеловывает все лицо, губы, нос, щеки, лоб. Улыбаюсь, а он и мою улыбку целует и затем сам начинает улыбаться. Смотрит мне в глаза с нежностью, с любовью.

Как же снова хорошо, с ним хорошо. Тепло и умиротворение расползается по каждой клеточке тела. Обхватываю руками его шею.

— Ты слишком сладко кончаешь. Хочу еще и еще. — говорит низким, тихим, бархатным голосом. — И это еще одна причина, почему я тебя люблю. — смотрю на него сама влюбленными глазами. Он любит… любит МЕНЯ? Мне не послышалось? Все внутри затрепетало от волнения.

— Любишь? — шепчу.

Он подхватывает меня за спину, приподнимает, сам садится на кровать, а я на колени ему сажусь, все так же обнимая за шею. Дыхание пытаюсь восстановить, в себя пытаюсь придти. Мне ведь не послышалось?

Смотрим друг другу в глаза, он уже серьезный стал. Жду ответа, а пульс снова набирает сумасшедший ритм. Касается рукой моего лица, проводит по щеке, а я сама к ней льну.

— До безумия люблю. Как ревнуешь — люблю и как истеришь — тоже теперь люблю. — по губам проводит нежно пальцем. — Люблю, когда улыбаешься, а когда смеешься, в тройном размере люблю. Люблю тебя, Юль. — я дышать перестала. Каждое его «люблю» согревает изнутри израненное сердце, накладывает пластырь на него. — Ты для меня дороже всех стала. — шепчет в губы. — И еще раз повторяю, для меня существуешь только ты. А когда разводиться с тобой буду, знай, это лишь для того, чтобы жениться на тебе снова, по-настоящему. И только если сама захочешь.

— А как же Диана?

— А Диана — лишь рабочий момент. Ни больше, ни меньше. Я ни к кому и одного процента не чувствовал, что чувствую, когда твоей кожи касаюсь. И брак с ней продлится лишь до того момента, когда ее отец акции мне продаст. Никогда и ни к кому не прикоснусь и не посмотрю ни на кого, будь уверена. Ты моя жена. Любимая и единственная. Ты должна мне довериться, и принять этот факт с браком. Он не значит для меня ничего. Закроем этот вопрос? — плечами пожимаю, не знаю, что на это все ответить. Лишь прижимаюсь к нему.

— Я справляюсь со всем, только лишь потому, что ты рядом со мной.

— Я всегда рядом буду, Юль. — обнимает меня крепко, а я веду рукой по его шее и к губам тянусь, целую его сама. — Юль, подожди… — смотрит мне в глаза, теперь еще более серьезно, нахмурился. — Раз уж мы затронули эту тему, тогда мне еще нужно кое-что сказать тебе. — а потом шепотом. — И возможно, больно сделать.