Внутри, что-то с болью перещелкнуло! Это невозможно! Это не может быть правдой! Врет!

Не верю!

Улыбалась? Она улыбалась? Она радовалась, что тот, кто подверг ее мучениям и боли, в порядке? Издевается… Но это ведь уже и правда, слишком…

Отца защищает… Жалкая врунья! Хочет перед всеми нами выслужиться, будто переживает за всех нас? Как мерзко! От слабости своей мерзко! Она не должна была радоваться! Это невозможно! Это не может быть реальностью! Я бы поверил в ее желание мести! Но не в это…

Дааа… Она желает мести! ОНА НЕ МОЖЕТ ЕЕ НЕ ЖЕЛАТЬ! Почему скрывает это? Святой хочет показаться? Я верил в ее чистоту, я поверил в ее светлые глаза! Но это слишком… Слишком показалось все наигранным!

Но значит и все остальное ложь? Сочувствует мне? Моей семье? Расчетливая! С первого дня план построила? Решила играть со мной, очаровать невинностью. План, влюбить меня в себя, чтобы не тронул…

Это же все логично! С первой секунды должен был понять! Ненавижу… За то, что повелся, НЕНАВИЖУ! Сделала из меня послушную собаченку. Как посмела... Как я позволил этому случиться? Когда успел перешагнуть через все границы и принципы.

ЛОЖЬ! Удушающая ложь… Вычеркнуть, сейчас же! Сию же секунду!

Гирлянды? Снег? Радовалась своей смерти? Реально? Что за бред! Как смел поверить!

Велел раздеваться? Улыбалась!

Я ЕЕ ИЗНАСИЛОВАЛ! Она обнимала меня и просила не отдавать другим! И тоже улыбалась! Сука! Поняла, что может манипулировать! Как не распознал этого?

Хрусту снега радовалась и говорила про последний ее день с радостью? Я поверил…

Я увез ее от семьи, а она смотрела в окно и была счастлива? ЛОЖЬ!

Я трахнул ее в рот! Она была счастлива, что стала женой? ЛОЖЬ, ЛОЖЬ!

БЛЯДЬ! Что со мной? Нашла ко мне подход. Очень умная. Слишком. Все это притворство! Раздирающий фальш!

Вседозволенность почувствовала! Посмела указывать мне! А как я смею вестись… Улыбку увидел? Счастье увидел в ее глазах? Растаял снова на мгновение. Какого черта…

Не бывать этому!!! Никто и никогда не смел указывать, что мне нужно делать, что нельзя! Посмела при других ткнуть меня в неправоту моих действий? Мое слово — ЗАКОН! Ни одна живая душа не смела противоречить моему решению.

Отшвырнул ее, ушел! Но почему так больно? Будто кожу живьем сдирают! Вырвала мое сердце!

Не подойду к ней, пока не докажу ее ложь! Не поведусь больше на ее, такую искреннюю и сладкую невинность. Докажу, что она двуликая! Чтобы навсегда вычеркнуть, вырвать с корнем, с мясом, все что чувствую к ней!

А когда докажу, в огне будет гореть за свою ложь! Как я сейчас горю. Заживо горю… Думал чистоты касался, позволил голову себе заморочить! Отравила своим ядом! Сделала слабым. Получилось у тебя, маленькая… Победила!

Захожу к отцу.

— Продолжим? Рассказывай! Все, что было от моего ухода, до видео в доме! РАССКАЗЫВАЙ! Как вела себя, что говорила. Откуда охрана знала, что я ее уже трахал? Жаловалась? И не надо плести, что сама пошла! Не верю.

— Нет, сынок! Для начала жду благодарностей, за то, что убрал за тобой все! Ты хоть осознаешь, что ты натворил? Раф замолчал навсегда. Но ты хоть понимаешь, что будет, если девка проболтается? Убей ее!!! Это приказ отца! Либо я сейчас же сделаю это сам! — пламя внутри меня уже не остановить. Подлетаю к нему и снова за шкирку хватаю.

— Не посмеешь! Я уже предупреждал! Пальцем тронешь, никто уже тебя не спасет! Ты, урод, на коленях перед ней будешь ползать, за то, что остановила меня! Понял? На ней живого места нет из-за тебя, но она сейчас была счастлива, что я тебя не прикончил, счастлива, что руку не удалось сломать тебе! — говорю это, лишь потому, чтобы не очернить ее ни перед кем. Пусть думают, что все это правда! Ее ложь, это наше с ней дело, больше ничье. Моя, до кончиков пальцев моя, и ложь ее, только моя! Пусть врет, но пусть об этом не знают!

И все же, при разговорах о ее убийстве, кровь кипит. Чувствую, что взорвусь сейчас!

— Ты больной! Она вертит тобой, как хочет! На колени? Перед кем? Перед выродком Фадеева?

— Перед моей женой!

— Твоя жена, Диана, не забывайся! А это недоразумение, лжет, как дышит! Шкуру свою спасает! Все, что угодно наговорит и сделает, а ты ведешься! Избавься от нее! Хочешь знать, что было? Она и мне глазки строила! На жалость давила! Вся такая невинная овечка: «Сама пойду, если Вам всем лучше от этого будет» — цитирует мерзким, тонким голосом. — Жалкое, жертвенное, никчемное отродие, противно стало, что ты повелся! «Не надо, Ренат меня уже изнасиловал» — снова изображает. — И ты веришь ей? Девушки, после насилия, ненавидят своего насильника и желают мести и смерти! При первой возможности предаст тебя! Запомни мои слова! А перед этим еще и имущество заберет! Ты же даже брачного договора не делал, так ведь? Убей ее и дело с концом!

Все это время смотрю в его лицо, вены пульсируют на висках, челюсть сжимаю и кулак на его свитере. Возможно, он прав. Возможно, каждое слово, сука, правда! Каждое его слово, словно ядом расползается по внутренностям! И я узнаю, обязательно, что за натура, моя девочка!

Но сейчас, перед глазами ее испуганное лицо, и «Прошу, не делай этого», «Он ведь просто хотел отомстить… так же как и ты», «Сходи, пожалуйста, помиритесь. Это же папа.», «Нужно уговорить… к врачу. Так нельзя».

Ее нежный голос, снова ее взгляд, что болью отзывается в каждой клеточке тела. Ну почему, почему я успокаиваюсь. Ухмыляюсь сам себе. Да, я болен, да, вертит мной, да, до сих пор вертит!

— Я предупредил! Я сам разберусь, что буду с ней делать! Чему верить, чему нет! Вопрос закрыт! Собирайся в травмпункт, жду в машине.

Отпускаю его и оборачиваюсь. Валид стоит. Слушал? Ухмыляется… К черту… Выхожу быстро и спускаюсь вниз. Смотрю в сторону комнаты и сердце сжимается. Зайти, обнять, извиниться… За что? За ее притворство? Головой мотаю и иду на выход.

— Рит, еду сегодня в мою комнату приноси. Проследи, чтобы поела. С тебя спрошу. Все, что попросит, все давай. — говорю прислуге и выхожу на улицу.

Снег идет, под ногами хрустит. Все о ней напоминает! Забыть, вырвать, запретить мной манипулировать! Ненавижу… Но вместо этого, смотрю на свои окна и боль в груди неимоверная.

Много женщин было! Слишком много! Относился к ним, лишь как к аксессуару рядом с собой, без права голоса. Тело, милое личико и опыт — все, что имело значение. Никогда не терпел истерики, слезы, ревность, обман. Начала — пошла вон. Никаких обязательств, ни каких отношений. Трахнуть и забыть. Все эти отношения, мешают бизнесу. А он всегда был на первом месте. И Юля, тоже мешает. Ведь только она в голове! О делах и думать не могу. Пора завязывать.

Эта девочка — взорвала все шаблоны! Перешла все дозволенные границы. А что же я? При мысли, что она сейчас плачет, ненавижу себя все больше. Вдруг не врет? Вдруг, она правда — аномалия! Моя аномальная, маленькая, девочка? И вот она, существует, она у меня, в моих руках! А я не верю своему счастью, больно делаю ей... Где правда? Как ее распознать?

Сумасшедший план в голову приходит. До безумия не нормальный и не адекватный!

Сажусь в машину, завожу, руль сжимаю до побеления костяшек. Сделать это? А если я прав окажусь, если все подтвердится? Что я буду делать? Убью? Неет. Месть моя, не будет знать границ, но не смогу убить! Трясет всего, выть хочется. Глаза слезятся и ком в горле душит.

Наконец-то приходят отец с Валидом. Везу их в больницу. Молчание. И только она перед глазами. Как она там…

* * *

— Подождем немного, пока обследуют батю. Может пока в ресторан заскочим? Жрать охота. — садится в машину Валид.

— Подожди. Дело есть. — решился, нет терпения ждать.

— Ну? Какое? Если про компанию, то никаких дел не хочу иметь. Я уже отдал тебе все. Мне не интересно.

— К девчонке пойдешь…

— Эм… к кому, к кому? — поворачиваюсь к нему. Он бровь поднял, застыл в удивлении. — К Фадеевой? Нахуя? — отворачиваюсь, выдыхаю полной грудью, снова глаза на мокром месте. Да что, блять, такое…

— Э, брат, да что случилось?

— Проверка подлинности…

— Не понял.

— Помнишь, как мы конкурентов убирали? У тебя осталась та камера?

— Все равно не понял. На что именно проверка? — снова поворачиваюсь. — Не, брат, чтоб ты потом меня грохнул? Не.

— Грохну, если не по плану пойдешь.

— Я понял. Это отец тебе наговорил. Поверил? Зря. Чиста как слеза, и ты это знаешь.

— Знаю! А ты откуда знаешь? Ты НИХУЯ не знаешь! И не ты ли говорил, что она не в себе? Радуется, что с отцом все в порядке? Не?

— Ооо, да, это было необычно. Даже странно. Я бы тоже в это не поверил, если бы… — смотрю на него вопросительно. Если бы? — Я, хуй знает почему, за ней пошел, когда ты отцу морду разбивал. Видно же, что оба обезумели друг другом. Почему-то подумал, что она остановит тебя.

— Следи за словами! Она в доме, просто для траха. Ничего большего. — почему ржет, придурок! Или я придурок?

— Ты себя слышишь? Ты вообще не вкуриваешь, что с тобой происходит? — уже серьезно говорит, наклонившись ко мне.

— Что говорю, то и происходит! Продолжай! — ухмыляется, падла. Я просто отомстил за девушку в статусе «жены». Для всех… Так какого черта, он решил, что обезумел. Я же не подаю виду. Не подаю ведь? Да и нечего подавать… А на губах ее поцелуи застыли… стряхиваю головой. Ложь!

— Я думал, что под дулом пистолета ее поведу к отцу! Заставлю ее тебя остановить. И что ты думаешь? — делает паузу.

— Ты совсем охуел? — смотрю со злостью на него. — Под дулом? — хватаю за куртку, как вообще посмел подойти к ней с пистолетом.

— Для траха говоришь? — напряженное молчание возникает. — Блять, я образно… Успокойся. — отпускаю его. Глаза закрываю. Ненормальный! Обезумевший!

— Продолжай.

— Я приказал ей к отцу идти, она отказалась, говорит, не пойду. Но она реально боялась. Думал, ствол уже пора доставать… — резкий взгляд. — Шучу, шучу... Говорю: его Ренат убивает… — пауза. — Да я, в общем-то, и договорить не успел, она уже подорвалась к вам. — рукой подбородок поглаживаю. Смотрю в лобовое рассеянным взглядом. Боялась и подорвалась? — Я конечно немного в шоке был. А когда она подбежала к нему и стала по голове гладить, это вообще выбило из колеи.

— Это ничего не меняет. Пойдешь к ней. С камерой. Будешь говорить и делать, только то, что я скажу.

* * *

— Это безумие. Сам же подыхать будешь, если спровоцирую? — говорит Валид, нацепляя на себя скрытое видеонаблюдение в виде зажима на галстук. Потом, вставляет незаметный наушник в ухо. — Чего ты ждешь от этого?

Набираю ему на телефон, сам вставляю себе наушник и смотрю на экране трансляцию. Вижу себя. Отлично.

— Правды! Слышно меня?

— Да, слышно.

— Если замечу лишнего, ты знаешь, что пощады не будет. Иди.

Сам сажусь в кресло у Валида в комнате. Все девочка, сейчас все будет понятно. Уверен, раскроет свою лживую сущность, если она имеется. Все сегодня закончится. Все станет понятным.

Мандраж конкретный накрывает, сердце болит. Всем существом хочу, чтобы я оказался не прав! Я же весь мир брошу к ее ногам, если убежусь, что она не играет, что она на самом деле такая… Аномалия!