Думаю, мне было предначертано играть джаз.

В 1997 году «Юта Джаз» наняла нового директора по развитию игроков. Марк МакКоун сел в машину и отправился в гламурный район Авенюс города Солт-Лейк-Сити – с визитом в последний дом района у подножия гор Уосатч. Карл и Кэй Мэлоуны жили в доме, спроектированном под гигантов: чучело черного медведя в полный рост, кровать площадью десять футов, люстра с оленьими рогами, тир и вешалки в шкафу на высоте семи футов.

Карл имел серьезную репутацию. «Джаз» задрафтовали тяжелого форварда в 1985-м, и вскоре привели ему в пару Джона Стоктона: благодаря этому дуэту «Джаз» превратились в извечных претендентов на титул, но были более известны, как «вторая команда из нарезок лучших моментов Майкла Джордана». Несмотря на свою застенчивую манеру поведения, Мэлоун своими мощными локтями отправил за лицевую не один десяток звезд NBA: от Майкла Джордана и Дэвида Робинсона до Айзеи Томаса и Стива Нэша.

МакКоун при росте 6 футов 7 дюймов был крепким белым парнем с блестящей лысиной, и поводов для беспокойства у него было куда меньше. Главным образом: физическая подготовка Мэлоуна, строившаяся вокруг долгих пеших походов по горам. МакКоун надеялся добавить в его программу баскетбольные движения и особенно взрывные анаэробные упражнения. Задача была непростой: Мэлоун, у которого было собственное телешоу, где он учил людей тренироваться, не всегда был в настроении внимать советам других.

МакКоун твердо вознамерился сначала заслужить доверие Мэлоуна в качестве партнера по тренировкам и принялся каждое лето бродить с Мэлоуном по горам: за десять с лишним лет они таким образом объездили полмира. МакКоун стал своего рода компаньоном Мэлоуна в походах, предлагавшим ему наперегонки мчаться до ближайшей вершины; скользить боком по плоскостям; а потом укреплять голени, двигаясь под горку скачками с подушечки стопы. МакКоун никогда не пытался убедить Мэлоуна брать с собой утяжелители, но тот все равно в какой-то момент начал таскать на спине рюкзак, набитый булыжниками.

Кроме того, они боролись. МакКоун называл это «функциональной силовой тренировкой», а Мэлоун – «старым добрым махачем». Собираясь отправиться в аляскинскую глушь, МакКоун дал свою фотокамеру Терри, брату Карла. МакКоун планировал попозировать на прикорнувшем Карле – словно смог, наконец, пригвоздить его к мату. Он ожидал, что результатом будет фотография, запечатлевшая его триумф, пусть и несколько неоднозначный. Вместо этого МакКоун получил в коллекцию фото, на котором уже вполне проснувшийся Мэлоун сам берет МакКоуна на удушающий. «Терри, как бы это сказать, – говорит МакКоун, – немного запоздал с кадром».

Свою карьеру в NBA Мэлоун завершал в статусе живого воплощения стойкости. Он ушел на пенсию в сорок, войдя в десятку игроков с наибольшим количеством игр в лиге – он отыграл почти 1500 матчей, сохранив при этом удивительно здоровое тело.

Тогда-то «Джаз» потребовался новый тяжелый форвард. Против Рафаэля «Хафы» Араужо говорило несколько фактов. Этого бразильца на два года дисквалифицировали после того, как на чемпионате мира FIBA 2002 года он сдал положительный допинг-тест. Кроме того, на том же турнире он ввязался в потасовку с соперниками по ходу матча, в котором даже не принимал участия.

Впрочем, более важным было то, что Хафа не оправдал больших надежд, которые на него возлагались в «Торонто». «Рэпторс» задрафтовали его под восьмым номером, а через несколько лет обменяли в «Джаз»: на деньги и двух скамеечников. Свинцовые ноги осложняли Хафе выполнение его основной работы в NBA, суть которой сводилась к тому, чтобы не дать соперникам забивать. Он был силен, как бык, но, как и бык, испытывал трудности с боковыми маневрами.

Агенту Хафы пришла в голову нестандартная мысль: отправить его в местечко в Санта-Барбаре, где уже помогли стольким его баскетбольным клиентам. Вот так Хафа стал первым клиентом P3 из NBA, что совпало по времени с активными попытками Маркуса рекламировать услуги P3: он делал это, раздавая футболки с надписью «Нет, я не принимаю стероиды… Но спасибо, что спросили» и аббревиатурой STBD («Smart Training Beats Drugs» – «Умные тренировки лучше допинга»).

Маркус не знал, что Хафа завалил тест на допинг. Но по прошествии стольких лет Маркус первым делом говорит: «Мои глаза сразу сказали мне, что Хафа принимал стероиды. В колледже он стал суперсильным, но не мог повернуть шею».

МакКоун вспоминает, как Хафа представлял его «своему корешу» Маркусу. Поначалу МакКоун почувствовал раздражение. Даже у заурядного игрока его команды есть обслуживающий персонал? Потом МакКоун поговорил с Маркусом и счел его умным. Третьей эмоциональной стадией стала паника; уходя, МакКоун бросил взгляд на визитную карточку Маркуса и увидел, что он дипломированный доктор. МакКоун мысленно прокрутил в голове все, что сказал, и стал гадать, не звучало ли это глупо.

Четвертый шаг во взаимоотношениях МакКоуна и Маркуса наступил, когда Хафа прибыл в тренировочный лагерь «Джаз» другим человеком. «Было здорово, – говорит МакКоун о переменах, на которые игрока вдохновила P3. – Он стал гораздо лучше двигаться».

МакКоун позвонил Маркусу. Он вспоминает, как говорил фразы вроде «Могу ли я обратиться к вам за ресурсом?». МакКоун говорит, что задавал Маркусу столько вопросов про силовые платформы и стабилизацию бедра, что «мне кажется, я его выбесил! Он спросил не могу ли я записать все свои вопросы».

Маркус подтверждает, что «количество вопросов, которые задавал МакКоун, раздражало».

«Но я должен отдать ему должное, – говорит Маркус. – Он был напуган. Он ничего об этом не знал вообще. Но его страх не слишком его сковывал».

МакКоун стал постигать, что движение баскетболиста можно расшифровать. Как Хафа двигался вбок? Это можно было буквально видеть в векторах силовой платформы.

Ключевой игрок «Джаза» имел в анамнезе проблемы с пахом и бедром – тренеры «Джаз» заставляли его тренировать мобильность бедра, но проблемы не уходили. МакКоун говорит, что Маркус «своим взглядом, а не рентгеном» оценив ситуацию, предложил провести сканирование головки бедренной кости игрока. Иногда пределы движения бедра мягки и податливы; в других случаях закоснелые и не поддающиеся воздействию. Когда результат МРТ, присланный специалистом, подтвердил догадку Маркуса, МакКоун перестроил тренировки игрока.

МакКоуну очень нравилось то, что он открывал для себя. «Если кто-то говорит вам, что может предсказывать травмы, – говорит МакКоун, – они вам лгут. Но можно ведь сказать, что есть вероятность или высокий риск? Это то, чем занимается Маркус».

Вскоре МакКоун уговорил «Джаз» заключить контракт с P3. Следующим летом МакКоун навестил студию с двумя игроками, только отыгравшими дебютные сезоны в лиге. Ронни Брюэр, вспоминает Маркус, обладал «мощным, подвижным телом». Взросление атлетически одаренного игрока, говорит Маркус, это «обоюдоострый меч», это как учиться вождению за рулем новой BMW. Ощущения прекрасные, плавные, говорит Маркус. Но время идет, и вот у вас уже подержанная BMW, требующая постоянного обслуживания. Маркус говорит, что Брюэр «даже не знал, как поменять колесо. Спустило? Не страшно, пускай, поедем так, потом поедем на ободах, а как погнутся – на осях».

Пол Миллсап, в свою очередь, приехал с телом потрепанным, как кузов старой Toyota. «Он не был физически одарен, – говорит Маркус. – У него не было длинных рук. Прыгал он не высоко. Бегал не быстро. Выглядел, как старик. У него ныли колени и спина, и первые полчаса он то и дело скрипел тут и там, пока не разогревался и не начинал играть». Было трудно найти тех, кто твердо был уверен в том, что Миллсап надолго задержится в NBA. В колледже Луизиана Тех Миллсап был лидером NCAA по подборам, но с ведения не создавал прорывов в атаке, не устанавливал снайперских рекордов и не выдавал изящных передач сквозь частоколы тел. МакКоун говорил, что руководство «Джаза» даже не хотело подписывать Миллсапа – он был в команде только по настоянию тренера Джерри Слоана.

У Миллсапа, впрочем, было одно секретное оружие: его мама Беттье. Мать четверых сыновей, без мужа и с тремя работами, Беттье развила в себе удивительно заразительную стойкость характера. Беттье не стала брать в расчет минимальные шансы, которые прочили Полу, и перевезла семью в Юту. В итоге каждый из ее сыновей впоследствии профессионально играл в баскетбол. Пол перенял у Беттье ее убийственную целеустремленность.

Но при росте 6 футов 6 дюймов Полу предстояло играть на позиции для 7-футовых игроков – а было ли у него для этого тело? Вот с каким вопросом МакКоун прибыл в Санта-Барбару. Радужных прогнозов Маркус не давал.

А тут – ого! – оказалось, что Миллсап просто король дисциплины. «Мне нравятся эти Миллсапы, – говорит Маркус. – Он был трудягой. Поставь ему задачу – он выполнит». Доминирование Миллсапа в подборах, отличавшее его в колледже, продолжилось и в NBA, при этом он кропотливо добавлял в свой арсенал все лучшие маневры, возможности для точных бросков, для защиты на пространстве – и помогал своей команде побеждать, несмотря на то что был одним из самых низкорослых игроков лиги на своей позиции.

Физически одаренный Брюэр продержался в лиге семь лет, тогда как Миллсап провел свыше тысячи матчей за пятнадцать лет карьеры и закончил в 2022-м, заработав свыше $200 млн. Несмотря на скрипучее тело, Миллсап обзавелся другой сильной стороной – живучестью. В свою первую декаду в NBA Миллсап ни разу не пропустил больше нескольких матчей за сезон. Вместо того чтобы проводить время у хирургов и физиотерапевтов, он работал над другими вещами. Миллсап стал искусным мастером трехочковых бросков и значительно улучшил игру в пас.

«Я убежден, – говорит МакКоун, – что карьера Пола продлилась так долго именно благодаря P3». Беттье Миллсап теперь управляющий директор Фонда Пола Миллсапа.

Межсезонье для МакКоуна превратилось в сезон перелетов в Санта-Барбару с игроками «Джаза». Деррик Фэйворс страдал от проблем со спиной; Руди Гоберт приехал с неуклюжим, травматичным телом, которое P3 помогла превратить в тело четырехкратного защитника года; Алек Беркс с помощью P3 восстановился от травмы, одновременно существенно улучшив боковые движения. Коста Куфос прилетел к Маркусу после любопытного растяжения задней поверхности. P3 выяснила, что из-за кифоза верхней части спины у него происходил соответствующий крен таза – он был немного сгорблен, как буква С, и из-за этого крена задняя поверхность его бедра оказывалась уязвимой.

МакКоун стал видеть в P3 продолжение «Джаза». «Я принимал на свой счет, – говорит он, – когда узнавал, что они работали с другими игроками». МакКоун добился того, чтобы «Джаз» установил силовые платформы почти идентичные тем, что использовались в P3. Если они видели какие-то выходящие из ряда вон показатели, они звонили в Санта-Барбару.

«Позиция Маркуса была такой,– говорит МакКоун,– это же охренеть как круто, все должны так делать». Позиция МакКоуна была иной, он хотел, чтобы P3 оставалась их секретным оружием против конкурентов, потому что «да пошли они на хрен». У МакКоуна была человеческая сторона. Большинство тренеров NBA были по природе скептиками.

«Людям не очень нравится признавать, что кто-то делает что-то лучше них, как в жизни в целом, так и в рамках вашей профессии, верно? – говорит МакКоун. – И потом, если ты в такой профессии, где твоих коллег все время увольняют… порой ты даже не рационально себя ведешь». МакКоун говорит, что в NBA у всех «страх потерять работу».

Спустя недолгое время МакКоун появился в студии с защитником «Джаза» Кайлом Корвером. Внук калифорнийского пастора по имени Гарольд и сын пастора по имени Кевин, Кайл глубоко привержен христианству и баскету. Добавьте сюда толстый слой воспитания, полученного в Айове, и вашему взору предстанет поразительно серьезный парень, настоящий оплот дальних бросков ростом 6 футов 7 дюймов.

В свой выпускной год в колледже Кайл был лидером «Крейтона» в каждой значимой статистической категории, особенно выделяясь реализацией трехочковых бросков на уровне 48 %. Но у него болели колени. Кайл следовал советам тренеров. Он прикладывал лед и выполнял различные упражнения. Но существование элитного спортсмена – это во многом про умение стиснуть зубы и терпеть, и Кайл, в сущности, решил, что будет бросать до умопомрачения, пройдет в NBA, а там доверит себя волшебным рукам специалистов в тренерских штабах NBA. С первым получилось: первым пиком на драфте 2003 года был ЛеБрон Джеймс. Пятью пиками следом Кайл.

В день драфта «Нью-Джерси Нетс» выменяли Кайла в «76с» на деньги. Ему сказали, что этими деньгами они платили за команду летней лиги, а еще приобрели копировальную машину. Кайл присоединился к ростеру «76с», который во многом был тем же, кто двумя годами ранее играл в финале NBA, только рубцовой ткани у него прибавилось. Аллен Айверсон пропустил полсезона; Деррик Коулмен и Гленн Робинсон утратили прыгучесть и поэтичность движений, свойственные им в молодые годы. Все ждали чудес от тренерского состава. Будучи самым молодым и низкооплачиваемым игроком команды, Корвер считал настроение в раздевалке и попытался вести себя тихо. Как бы то ни было, советы тренеров Корверу по поводу колен были схожи с теми, которые себя уже не оправдали в «Крейтоне».

Хорошая новость состояла в том, что в дебютный сезон и еще много позже Кайл играл мало. Но финишировал близко к топу лиги в нескольких бросковых категориях. Плохая новость заключалась в том, что у него серьезнейшим образом страдали колени. К этому времени он уже увидел и прочувствовал, почему в среднем карьера в NBA длится всего четыре с половиной года.

В дебютный сезон Кайла одним из игроков, против которых ему не довелось сыграть, был Грант Хилл, пропустивший все восемьдесят две игры регулярки из-за проблем с лодыжками, которые во многом были схожи с проблемами Корвера с коленями. столько гримас боли, столько страдающих суставов. У лиги было воспаление.

Это осознание открыло суровую реальность профессии, избранной Корвером. NBA давала работу сильнейшим атлетам мира. Но потому ли, что лига знала, как сделать так, чтобы игроки показывали себя в наилучшем свете? А может быть, дело в том, что сломанные тела легко заменить? Карьеры NBA завершаются постоянно. Вот ты рядом с Кедриком Брауном бросаешь мяч на тренировке или сидишь на теории через парту от Родри Роджерса, а потом пуф. Шестеро партнеров Корвера завершили карьеру за недолгий период его пребывания в Филадельфии.

Спустя четыре с половиной года с начала карьеры Корвера (примерно в то время, когда среднестатистическая карьера в NBA уже заканчивается) талантливый молодой игрок «Джаза» по имени Гордан Гиричек сказал что-то неуместное тренеру Слоану в Солт-Лейк-Сити. Сразу после Рождества 2007-го «Джаз» сплавил Гиричека и пару пиков на драфте в «Филадельфию» в обмен на Кайла.

Кайл не сообщил МакКоуну о своих тайных страхах скорого завершения карьеры по медицинским причинам. Он сказал МакКоуну, что у него ноют колени. МакКоун забронировал им два билета в Санта-Барбару.

Кайл уже почти десять лет пытался разгадать тайну своих болей в колене. Сотрудники P3 подвергли его комплексной оценке с неизменными замерами диапазона движения бедра, отработкой взрывных движений в стороны и прыжков через планки. А потом ему показали худшее кино в его жизни: зернистую картинку, на которой виднелись его колени в замедленной съемке.

Корвер узнал свои ноги, свои кроссовки, увидел, как его стопы балансируют на краю коробки, а потом падают на пол, сгибаются в приземлении и…

«Меня чуть не вырвало».

Спустя примерно час после своего прихода в студию P3 Кайл повстречался лицом к лицу со своим врагом. В замедленной съемке это происходило по чуть-чуть, раз, два, потом еще немного: колени клонились внутрь. Наконец, у низшей точки прыжка, боль: одно колено натурально врезается в другое.

Кайл практиковал такое в эфире национального ТВ много лет, и никто не замечал. Его правое колено болело, потому что всякий раз при приземлении в него врезалось левое колено. Позже он узнает, что постоянно повторяющиеся столкновения были только одной из причин его боли – другие были связаны со стрессом от наклонов внутрь.

Кайл начал прислушиваться ко всему, что ему говорили люди в P3. Он приседал, скакал вверх-вниз, стал профессионалом в плиометрике. Он узнал об отведении бедра – это не когда кто-то крадет ваше бедро, а мышечное действие по перемещению ног в сторону от срединной линии тела. Королева отводящих мышц бедра – средняя ягодичная мышца, которая прикрепляется снаружи к верхушке бедренной кости.

БОКОВАЯ ПЛАНКА С ОТЯГОЩЕНИЕМ

Самое прямолинейное, рассчитанное на грубую силу упражнение для укрепления средней ягодичной мышцы – это боковая планка. Обычный способ выполнения – это лечь на бок, приподняться на предплечье, напрячь мышцы кора, а потом оторвать всю среднюю часть тела от пола, чтобы выпрямить тело и распределить собственную массу между внешним ребром стопы и предплечьем. В таком положении можно постоять тридцать – шестьдесят секунд. Оно достаточно трудновыполнимо даже без добавления «фишек» типа поднятия на кисть вместо локтя или подъема верхней ноги.

А есть еще особая вариация от P3: с весами. Кайл и глазом моргнуть не успел, как тренер P3 положил на его оторванное от пола бедро верхней ноги блины для штанги – двадцать фунтов, потом тридцать и больше. Между тем Кайл, стиснув зубы, терпел нагрузку, пока тренер давил ему на бедро в боковой планке обеими руками.

После нескольких тренировок Кайл стал выходить из спортзала с таким чувством, будто создан из железа. Да ни за что в жизни он не станет завершать карьеру. Кайл и его жена Джульет купили роскошный дом на холмах Санта-Барбары с видом на океан. Там он оборудовал спортзал, где мог бы отрабатывать броски. Каждое межсезонье и вообще свободное время он посвящал тренировкам в P3, стремясь стать сильнее.

В 2010 году Кайл установил рекорд NBA всех времен по точности трехочковых бросков: 54 %. Он закончил далеко не в юном возрасте, войдя в топ-50 игроков NBA по числу сыгранных матчей. Он отработал пятый год контракта с «Атланта Хокс» в 35, потом его пригласили «Кливленд Кавальерс», чтобы переключать на него внимание защитников с ЛеБрона Джеймса (кстати, это единственный игрок из драфт-класса Корвера, у которого получилась более продолжительная карьера), и эта стратегия дважды выводила команду в финал NBA. В 2018-м турне Кайла по лиге привело его обратно в «Джаз», где он воссоединился с МакКоуном и каким-то образом умудрился выбить себе самую высокую в карьере зарплату в тридцать семь лет.

В том же году МакКоуну самому преподали урок по «страху потерять работу». Сначала он услышал, что «Джаз» добавил нового члена в команду специалистов по подготовке. Потом он окольными путями разузнал, что этот новенький будет его начальником. А вскоре обнаружил большую часть оборудования, с помощью которого проводилась оценка игроков, в помойке. В считаные недели его проинформировали о том, что с ним не продлевают контракт, а заигрываниям «Джаза» с P3 конец.

«Люди не осознают, – говорит МакКоун, – насколько двинутые эти команды на самом деле, там политика главенствует над всем. Это такой странный бизнес». Он решил уйти на пенсию и переехал на озеро в Скалистых горах, где не ловит мобильная связь.

Джульет начала задумываться, а не пришло ли время Кайлу перестать так усердно работать и начать жить в Калифорнии круглогодично, наслаждаясь заработанными им за карьеру $80 млн с лишним. Когда в 2019-м «Санз» отпустили Кайла, казалось, что пришло время для новой главы в жизни. Но тем летом Маркус случайно столкнулся с Джульет. Кайла пригласили в другую команду. Она готовила семью к зиме в Милуоки. «Это все твоя вина», – сказала она Маркусу.

Когда Кайл наконец закончил карьеру, он перебрался в Атланту, чтобы занять должность во фронт-офисе «Хокс». Маркус и Кайл частенько видятся. Совершая визиты в P3 Атланта, Маркус всегда останавливается у Корверов. Когда Кайл в Санта-Барбаре, он остается в гест-хаусе над гаражом Эллиоттов. Всякий раз, когда они оказываются в одном месте, они находят возможность выкроить время и устроить дико напряженный теннисный поединок или навести движ в океане.

Также каждое лето они встречаются, чтобы устроить безумные соревнования на открытом воздухе. Все началось, когда Корвер еще играл. Маркус вечно искал какие-нибудь горы, на которые можно залезть, какие-нибудь острова, куда можно догрести, или какие-нибудь утесы, с которых можно спрыгнуть. Клиенты P3 редко присоединяются к нему, но Кайл был исключением.

В 2013-м Маркус сказал Кайлу, что пришло время для его первого мисоги.