Она не могла толком понять, что ей делать дальше, но продолжала идти, словно от этого зависела ее жизнь – и в некотором смысле так оно и было.

Когда Кэти Спилер, сейчас профессионально играющая в пляжный волейбол, была еще совсем маленькой, семья брала ее на лодку «Бостон Уэйлер», и вместе они под тарахтение двигателя покидали бухту Санта-Барбары. Их целью часто были острова Ченнел – пять пиков, драматично вздымающихся из вод Тихого океана в духе «Властелина колец», всего в паре часов от густонаселенной Южной Калифорнии. Острова предлагают уединенные бухты и пляжи, где молодая семья могла оборвать путы цивилизации.

Кэти проводила там целые дни напролет, ныряя с маской среди морских огурцов и рыбок гарбильди. Она прыгала с валунов, ловила волны на доске и карабкалась по отвесным скалам. Она носилась туда-сюда, как дельфин афалина. Ничто не казалось невозможным.

Дома, в Санта-Барбаре, Кэти и ее сестра Кара проводили дни на солнце, у подножия Сан-Маркос и на Ист-Бич. Единственной проблемой для Кэти было то, что две ее излюбленные вещи – турниры по пляжному волейболу и соревнование по спасательному многоборью «Стад Айронмен» – выпадали на один и тот же вторник. Кэти удалось найти выход: «Я шла играть в турнир по пляжному волейболу, и, типа, выигрывала его, а потом мчалась дальше по пляжу к занятиям по программе молодых спасателей». Подруга Кэти, Крисси, которая была инструктором, проводила вторую сессию специально для нее. «Нужно восемь раз проплыть до буя, – рассказывает Кэти, – добежать до следующей вышки спасателей, опять проплыть до буя и так же проделать весь путь до пирса и обратно от Ист-Бич». Крисси и Кэти до сих пор дружат.

«Это был, типа, мой самый любимый день в году», – говорит Кэти.

Легенды волейбола, такие как Кэти Грегори и Карч Кирай, начинали карьеру на Ист-Бич. Маленькая Кэти обратила внимание на то, какими высокими были лучшие игроки, и надеялась, что тоже вырастет. Высота сетки в женском волейболе это 7,35 фута; лучшие бьющие играют сильно выше этого уровня. Иногда Кэти поддразнивает маму за то, что та «вышла замуж за коротышку». Вместо того чтобы блокировать удары у сетки, Кэти стала защитником. На рядовой фотографии с игры Кэти обычно предстает в горизонтальном положении, вся в песке. Навыки подавать и подыгрывать сделали ее звездой в сильной команде Университета Гавайев. Выпустившись в 2016-м, она присоединилась к AVP Pro Tour при росте всего в 5 футов 5 дюймов (что было на целый фут ниже роста некоторых соперников), благодаря чему стала источником вдохновения для игроков средней комплекции по всему миру.

Как правило, в профессиональном пляжном волейболе не бывает шикарных зарплат. Чтобы сводить концы с концами, Кэти и ее партнерша по гавайской команде Дана Кабашима учредили волейбольную академию на Ист-Бич, родном доме Кэти, где она была единственной девушкой на Стад Айронмен. Затея потерпела крах в свой второй сезон. «Мы всегда смеемся над этим,– говорит Кэти,– но нам почти удалось обзавестись одним студентом». Но пока контора действовала, Кэти и Дана печатали флаеры и искали спортсменов и в конечном счете очутились у дверей P3. В 2009-м P3 успешно закончила начальную фазу своего существования, перебравшись из комнаты в физиотерапевтической клинике в пространство бывшего ночного клуба в Фанк Зоун, промышленной зоне неподалеку от пляжа, которую теперь возвращали к жизни. Кэти знала, что там тренировались профессиональные спортсмены, в том числе игроки NBA и MLB. А еще парочку тренеров из P3 она встречала на волейбольной площадке. Казалось, они серьезно относятся к своей работе и недурно играют в волейбол к тому же.

Но в новом месте не было ни залитой солнцем стойки ресепшн, ни вообще какой-то стойки на входе. У P3 даже вывески не было – только черный логотип на белых стенах и приглушенный пульс хип-хопа на фоне.

Вход в P3 ощущался как вход в церковь в разгар службы. Пока глаза Кэти и Даны привыкали к обстановке, девушки услышали выкрики поверх музыки и поняли, что стоят на стартовой линии дорожки, поднимающейся к задней стене. Справа от них были девять обшарпанных деревянных ступенек, ведших к приподнятому пространству с L-образным диваном из кожзама. Большую часть освещения давал ряд высоких окон вдоль правой стены.

Перед всем этим, через три ступеньки вниз от дивана располагалась главная звезда шоу: растянувшийся на ширину всего здания, покрытый черным пол для тренировок размером 50 на 60 футов. В помещении были высокие потолки и ощущалось настроение танцевальной студии – но все оно было усеяно кабельными тренажерами, плиометрическими коробками, стойками для приседаний и прочим странноватым спортзальным оборудованием.

Тренировка подходила к концу. Тренер в черной футболке болтал с тремя поджарыми, длиннорукими и длинноногими парнями, пребывавшими в состоянии инерции после тяжелой тренировки.

Никому не показалось странным, что в зал забрели две заблудшие волейболистки. Кэти узнала тренера с пляжа и поздоровалась. С Сэмом Брауном было легко заговорить, и он был очень любознателен в отношении волейбола. Он водил их по помещению и указывал на силовые платформы, которые выглядели как весы для баулов в аэропорту. В итоге Кэти и Дана раздали горсть флаеров – легко и просто.

Выходя из зала, Дана повернулась к Кэти и спросила: «А почему ты тут не тренируешься?»

«Я тренируюсь по-своему», – Кэти вспоминает, как в голове у нее пронесся такой импульсивный ответ. В этот момент она размышляла обо всех своих скоростных заездах на велосипеде, заплывах и забегах в горы. «Я спортсменка, сделавшая себя сама». Для любого рядового наблюдателя со стороны Кэти покажется воплощением сухих, подтянутых мышц. Но Кэти всегда чувствовала, что истинные ее преимущества скрываются в голове и в сердце: ее готовность учиться новому, вкалывать и адаптироваться.

МЕТАНИЕ МЕДИЦИНСКОГО МЯЧА ВБОК

Впрочем, на профессиональном турнире даже у высоких игроков были твердость характера и умение адаптироваться. Быть может, Дана была права.

Когда Кэти приехала на свою первую сессию, в зале гремела музыка, а тренировка была в самом разгаре. Во многих спортзалах на белой доске расписывают одну тренировку, которой должен следовать каждый спортсмен. В P3 белых досок нет. Тут, кажется, не было и двух человек, следовавших одинаковой программе.

Сотни раз в других залах она наблюдала за тем, как кто-то берет в руки медицинский мяч и обычно просто подбрасывает его повыше, чтобы отбить от стены и поймать снова; «мяч у стенки». В P3 она увидела парня – он что, был игроком главной лиги бейсбола? – который начал с того, что взвалил тяжелый медицинский мяч двумя руками себе на грудь, но потом запустил его в сторону от себя, злобно ворча и крякая. Он с силой ударил мяч о стопку блоков из шлакобетона. Считается, что обычное упражнение с мячом у стенки прорабатывает квадрицепсы, ягодичные мышцы и пару других мышц. Это же… трудно было даже представить, какие мышцы задействуются.

Мяч ударился о стену. На экране отобразилась скорость его полета: тридцать миль в час. «У-у-х». Он повредился.

На другом конце комнаты наблюдавший за этим тренер принялся скакать и горланить, подбадривая футболиста рядом с собой, выбивавшего на платформе из фанеры ритмы в духе сальсы. По соседству какая-то женщина с тяжелой пластиной в руках выполняла выпад – это вполне обычная вещь, – но пятка выступавшей вперед ноги при этом свисала с бортика. А вот такого Кэти раньше не видела.

Кэти говорит, что «по правде, я понятия не имела, чем они тут все занимались», но сразу поняла: «Так это не просто обычный спортзал».

Сэм взял в руки планшетку и направил Кэти к столу физиотерапевта. Там они прошлись по ее анамнезу, что не заняло много времени, так как она ни разу в жизни не получала серьезных травм. То, что произошло дальше, напоминало физикальный осмотр, но вместо того, чтобы слушать ее легкие стетоскопом, Сэм упер пятку ей в зад, сначала с одной стороны, потом с другой. Она легла на спину, подняв одну ногу вверх и согнув колено; Сэм положил руку ей на колено, зафиксировал его четко на месте, а затем стал вращать ее стопу, словно стрелку настенных часов. Все данные он записывал: как далеко стопа может без проблем сгибаться в сторону средней части и как далеко в противоположную, над полом.

Движение у Кэти ассоциировалось с прыжками со скалы, снорклингом или рывками на игровой площадке в попытках не дать мячу упасть в песок после плотного удара соперника; ей казалось странным то, что Сэм сводит это к сухим выкладкам на своей планшетке.

Сэм поставил Кэти лицом к стене на участке рядом с дверью в уборную. Она согнула ногу в колене, чтобы прикоснуться коленной чашечкой к выкрашенной белым цветом стене. Легко. Теперь, сказал Сэм, отведи свою стопу назад, пятку при этом держи прижатой к полу, и снова коснись коленом стены. На полу были начертаны цифры, как будто на линейке. Он нашел самую дальнюю точку, до которой она могла дотянуться, а потом записал информацию. После он приложил к ее голени какое-то маленькое устройство, чтобы измерить угол ее голени, и тоже записал эти данные.

Потом они переключились на прыжки. Она смотрела прямо перед собой, а нога ее стояла параллельно небольшому штырьку, вбитому в пол рядом с внешней стороной ее стопы. Задача состояла в том, чтобы прыгнуть на два фута вперед, перепрыгнуть в сторону через штырь, не разводя ноги (легко!), потом прыгнуть назад (отлично!) – и так максимальное количество раз за восемь секунд (а вот от такого уже плавятся мозги). Ей удалось выполнить тридцать два прыжка за восемь секунд.

«Это было довольно интенсивно»,– вспоминает Кэти. Испытание со штырем ощущалось так, как на песке ощущается прыжок в попытке вытащить волейбольный мяч после мощного удара; она почувствовала, что может хорошо освоить этот маневр. Но позже она посмотрела видеозапись с участием какого-то парнишки с выбеленными волосами, в черных носках и белой футболке с надписью SOCCER на груди. Он установил рекорд P3, перепрыгнув через этот штырь сорок три раза за восемь секунд. Это заставило ее усомниться в собственных результатах. «Все прочие спортсмены тренируются, потом вас прогоняют по тестам, а потом все как бы наблюдают за тобой». Она вспоминает, как думала в тот момент: «Так, это явно не самый серьезный параметр их оценки!»

Сэм кивком указал пройти в заднюю часть помещения, где Кэти познакомилась с людьми за компьютерами. С большой осторожностью сотрудники P3, облаченные в черные футболки, нанесли на стопы, голени, колени, бедра и торс Кэти двадцать две отражающих свет отметки, словно ей предстояло сниматься для видеоигры. Следующие пятнадцать минут она провела за выполнением разного рода странных движений, которые ее просили выполнять, пока технические специалисты внимательно разглядывали экраны компьютеров, узнавая все больше нового о ней и ее теле.

Казалось, что тут музыка играет громче, а другие спортсмены – ближе к тебе. Прямо за спиной у Кэти на гигантском агрегате от пола до потолка приседал очень сильный мужчина: на спине у него лежала штанга, отягощенная блинами, а через плечи тянулась здоровенная тяжелая цепь, которая словно удав обвивала его со стороны спины и шла дальше к полу с другой стороны.

В значительной степени оценка спортсменов осуществлялась через прыжки. Ох, сколько же было прыжков! Прыгай так высоко, как только сможешь, с силовой платформы – любым удобным тебе способом. Сначала с двух ног, потом с одной. Сойди с восемнадцатидюймовой плиометрической красной коробки из металла, приземлись обеими ногами на силовые платформы, а потом подпрыгни так высоко, как сможешь. Кэти вспоминает, как думала, что после нескольких тренировок здесь она сможет научиться прыгать, как Майкл Джордан, – и эта мысль казалась ей просто отличной.

Начало закрадываться ощущение, что ставки здесь чрезвычайно высоки. Профессиональные спортсмены то и дело флиртуют с профессиональной смертностью. Кэти поразило предположение, что спецы по биомеханике в черных футболках могут, глядя в экраны компьютеров, знать больше о ее спортивном будущем, чем знает она сама.

Сэм распорядился, чтобы Кэти подпрыгнула с одной ноги, а потом приземлилась на ту же ногу на силовую платформу. Ладно, порядок, но суть испытания была не в том, чтобы оценить, как далеко или высоко она может подпрыгнуть. А как быстро она может войти в обездвиженное состояние после приземления.

Потом, когда Кэти стояла левой ногой на силовой платформе, Сэм сказал ей «рвануть»: резко и быстро метнуться вправо от себя. Этот элемент «скат с одной ноги» входит в любую программу оценки спортсмена в P3 и замеряет движение, играющее важнейшую роль для игры в защите любой команды NBA, для кражи базы в бейсболе или для фирменной фишки Кэти: своевременной реакции на мощные волейбольные удары.

Примерно в это время Кэти начала потеть. Она заподозрила, что пятерку ей не поставят. «Моя сильная сторона в умении разобраться, изучить что-то и быстро освоить, а потом так же быстро стать в этом сильной, – говорит Кэти. – Но с этими штуками мне было трудновато, потому что я знаю, что можно сделать в моменте, чтобы выполнить упражнение лучше». К поп-квизу такого рода никто не готовится. Одно из упражнений предполагало участие большого деревянного костыля – гигантской швабры, – который нужно было положить на плечи. Потом Кэти стала вращаться с ней влево и вправо столько раз, сколько ей удавалось вращаться с легкостью, – тем самым оценивалась вращательная мобильность верхней части ее позвоночника. А как такому научишься?

Когда, наконец, испытания завершились, Кэти пригласили взглянуть на мониторы. Там крутилось видео, на котором Кэти ступала с коробки и приземлялась на обе стопы. В другом окне рабочего стола компьютера ее анимированный скелет двигался, словно в танце, запечатленном рентген-аппаратом.

В третьем окне скрывалась целая комедийная опера из цифр – их было слишком много, чтобы в этом можно было разобраться, даже с бухгалтерским дипломом Кэти. Насколько сильно она опиралась на правую ногу при приземлении по сравнении с левой? Сколько времени находилась на земле, прежде чем сделать взрывное движение вверх? С какой скоростью она рванула вправо в упражнении «скат»? И такие вопросы они могли разбирать хоть весь день.

Сотрудники P3 не говорили ей: «Скоро будешь прыгать, как MJ». Вместо этого складывалось ощущение, что есть повод для беспокойства. У этих приятных людей, чувствовала Кэти нутром, плохие новости для нее.

Кэти была в числе самых миниатюрных спортсменов, которых P3 когда-либо оценивала. Но когда она сошла с восемнадцатидюймовой коробки, она приземлилась с пиковым усилием в 3100 ньютонов. Руководитель отдела биомеханики в P3, Эрик Лидерсдорф, вспоминает, что звук «был почти такой – ну, я не знаю – как будто мешок кирпичей рухнул на пол». Для того чтобы с силой ударить по волейбольному мячу на площадке, требуется сила примерно в двадцать пять ньютонов, а для того чтобы метнуть бейсбольный мяч со скоростью в девяносто миль в час – примерно вдвое больше. Удар профессионального боксера – это примерно тысяча ньютонов.

3100 ньютонов – это такое значение, которое человеческое тело едва ли выдаст вот так запросто. Для такого понадобится, скажем, самец толсторогого барана массой в три сотни фунтов. «Конкуренция за самку в брачный период предполагает схватки, которые выглядят так: двое баранов начинают бежать друг на друга, – гласит вебсайт Национальной федерации дикой природы, – на скорости примерно в 40 миль в час, чтобы столкнуться своими скрученными рогами, и звук этого удара можно услышать за много миль от места столкновения самцов». То есть целых два барана, каждый на сотню фунтов тяжелее Усейна Болта, бегут на скорости почти вдвое превышающую скорость ямайского спринтера. И столкновение этих баранов рогами способно сгенерировать «максимальную силу удара» в 3400 ньютонов.

Другими словами: приземление это жестко. Этот аспект P3 облекает в цифры чаще, чем кто-либо. Когда P3 перебралась в помещение бывшего ночного клуба, Маркус взял новый кредит, чтобы установить на полу силовые платформы, одна к одной, и заключить их в большую массу цемента. «Получается что-то сродни весам, – говорит Маркус, – но только это очень точные, сложные весы, которые дают нам информацию во всех измерениях, не только в плоскости пола». Маркус никогда не слышал, чтобы в каком-то другом заведении использовали силовые платформы, но считает, что это пролило бы свет на многие вещи. «Если мы понимаем, как ты отталкиваешься от земли, – говорит Маркус, – значит, мы можем многое узнать о том, что происходит над ее поверхностью».

Одно они узнали наверняка: что спортсмены отталкиваются от земли с громадной силой. Пугающие цифры Кэти требовали внимания, но силовые платформы в P3 фиксировали и не такое: рекорд, зафиксированный в студии, составляет 11 000 ньютонов.

Может, вы помните конкурс с яйцом, когда учитель физики выдавал скотч, соломинки, воздушные шарики, пластиковые стаканчики и тому подобное? Задача была соорудить некую приблуду, которая не даст яйцу разбиться, если сбросить его из окна или с какой-нибудь лестницы.

Кэти – не яйцо, а восемнадцатидюймовая плиометрическая коробка не окно второго этажа. Но яйцо и волейбольный игрок, оба в какой-то момент пребывают в свободном падении, неся существенную кинетическую энергию в столкновение. Ученики старшей школы смягчают падение яйца, используя в качестве парашютов пакеты для покупок, воздушные шарики, пластиковые мешки из-под попкорна – список можно продолжить.

У людей в свободном падении другой набор инструментов: ноги. Чтобы не дать нашим тяжелым головам и торсам расколоться, наши ноги тысячелетиями эволюционировали, чтобы сгибаться в трех местах: в лодыжке, в колене и в бедре. Для биомеханика каждый сустав – это шарнирный узел, поддерживаемый крепкими тканями, такими, как ахилловы сухожилия, икры, квадрицепсы и ягодицы. Существуют способы, при которых эти ткани могут изумительно работать сообща и поглощать воздействие таких сил, которые в ином случае были бы разрушительны.

Кэти росла, играя на мягком песке и приземлялась, направив пальцы ног книзу. Для P3 это стопроцентный «редфлаг». Проблема в том, что после того, как пальцы поглощают первое дуновение воздействующей силы, свод стопы, который связан с одними из наикрепчайших мягких тканей в теле, почти не задействуется. Потом оставшаяся нагрузка обрушивается на единственную часть стопы, которую можно назвать костистой, жесткой и громкой: пятки. Именно тут P3 всегда фиксирует самые большие значения нагрузки.

Вот сколько много существует способов связать соломинки так, что яйцу это никак не поможет, вот столько существует и опасных способов приземления. Представьте, как кто-то рисует на земле аналоговые часы. Представьте, что Кэти приземляется на стопы ровно посередине циферблата. Где ее колено? Какое время показывает? В идеале никакого: колено должно нависать над подушечкой стопы в самом центре часов, тогда как вес ее торса падать на опускающиеся бедра. Но в реальности эти колени часто отклоняются и указывают на три часа или девять часов – и к каждому из вариантов есть вопросы.

Сильные голени в некотором роде меняют ситуацию. Уайд ресивер из NFL, обегающий корнербека, может поставить свою правую ногу в центр циферблата и сохранить колено здоровым на 9 часах. Стопа может даже чуть наклониться, она может приподниматься по внутреннему краю. Но существует грань, которую биомеханики P3 называют «роковой асимптотой», после которой стопа говорит «хватит» и подворачивается, вызывая классическое растяжение связок голеностопа.

Проблемы могут возникнуть и до этого момента. Даже простое приземление с коленом, слегка смещенным к отметке «три часа», создает нагрузку на тонкую пятую плюсневую кость с внешней стороны стопы. Ее перелом называется переломом Джонса – это одна из самых распространенных травм в NBA, затронувшая Кевина Дюранта, Брука Лопеса, Си-Джея Макколлума и Рашида Уоллеса. И так по всему «циферблату». Переборщите с нагрузкой на «девять часов» – и услышите, как люди обеспокоенно заговорят о передней крестообразной связке внутри коленного сустава.

Вдобавок еще эта привычка Кэти приземляться на носки, с коленями на отметке «полдень», а затем со шлепком опускать пятки во все тот же циферблат. Каждый раз, когда Кэти приземлялась, мощная сила удара о землю не распределялась по цепи защитных мягких тканей ее тела. Вместо этого она эффективно и беспрепятственно проходила сквозь костистые пятки вверх по большеберцовым костям. А на вершине большеберцовой кости находится хрупкий комплекс подвижных элементов, называемый коленом.

КЭТИ СПИЛЕР

Биомеханически идеальных людей не существует. Мы все неправильно распределяем небольшие нагрузки; со временем мы можем начать скрипеть из-за этого. «Дети могут прыгать и делать что угодно, – говорит писатель и элитный тренер по бегу Стив Мэгнесс. – Со временем мы сужаем наши возможности. Без практики мы теряем амплитуду движений, быстрые мышечные волокна и многое другое, что позволяет нам двигаться резко». Но оценка Кэти в P3 выявила не просто незначительные ошибки в распределении нагрузки; она показала, что шлепающий удар пятками ведет ее к серьезной травме колена.

P3 собиралась объединить данные оценки Кэти со знаниями из медицины, машиностроения, биомеханики, науки о данных, нейробиологии, машинного обучения и спортивной подготовки. P3 дала бы ее телу инструменты для того, чтобы приземляться по-другому.

Кэти говорит, что день испытаний завершала с «ощущением глобальных перемен». Она продолжила регулярно наведываться в P3, где тренеры беспрестанно наблюдали за ней и корректировали ее технику в процессе выполнения упражнений, которые она не видела больше ни в одном другом спортзале. В результате на профессиональном волейбольном турнире она чувствовала себя «пуленепробиваемым кремнем».

Но все знают, что постоянно следовать тренировочной программе – дело непростое. В следующем году Кэти переехала на 2,5 часа езды дальше на юг, в Хермоса-бич, на дальней стороне Лос-Анджелеса, чтобы жить и тренироваться с другими игроками с про-тура. Сэм Браун покинул P3. Поэтому вместо того, чтобы все время ходить только в P3, Кэти прибегала к разным видам тренировок.

Кэти так и лучилась энергией, на нее то и дело обращали внимание коллеги из-за того, что она увлекается пчеловодством, всюду разъезжает на велосипеде, а по выходным предпринимает амбициозные пешие походы. В это время самые распространенные посты в ее социальных сетях – с танцами. Она танцует на пляжах, на волейбольных площадках, на сцене, на футбольных полях, на скале рядом с горным озером. Потом она начала встречаться с профессиональным игроком в пляжный волейбол по имени Эрик Заун, у которого, казалось, энергии еще больше, чем у нее. Люди называли его «Псом дорог», потому что он почти все время жил в фургоне Sprinter и постоянно мотался на нем в поисках горных вершин, приливных водоемов и секонд-хендов. На совместных видео они играют в волейбол в снегу, дурачатся и хохочут.

Потом случилась трагедия. В 2019-м Эрик покончил с собой. Смерть Эрика часто всплывает в разговоре – каким-то образом Кэти удается выкристаллизовать из нее позитивный посыл. Она убедительно рассуждает о том, как важно отставить в сторону отвлекающие факторы, чтобы сполна насладиться настоящим моментом.

В июне 2021-го она объединила силы со своей более высокорослой кузиной Торри Ван Винден и стала третьей на крупном волейбольном турнире в Остине – это был один из лучших результатов в ее карьере. Но Маркус говорит, что некоторым сотрудникам P3 не нравилось то, как она двигалась.

В сорока пяти минутах на северо-запад от Филадельфии находится городок Поттстаун – неопрятное местечко, где каждый год проходит волейбольный турнир, который здесь решили окрестить именем Rumble. На Rumble на центральной площадке установлена палатка, где наливают пиво, а играют там по волейбольным правилам «старой школы» – вдобавок, в качестве покрытия на этом этапе профессионального турне вместо песка выступает трава.

«Это интересный нюанс», – говорит Эрик. Главные риски в игре Кэти были сопряжены с техникой приземления; трава ведь куда жестче песка.

«Получилось так, что мяч подвели вплотную к сетке под удар, – вспоминает Кэти. Она заходила на удар с правой стороны, прыгая влево от себя. – Я приземлилась только на левую ногу, причем на внешнюю сторону стопы. И колено у меня просто выбило. Я услышала три щелчка».

Кэти закричала. Сейчас она использует слово «мучительная», описывая ту боль. Тридцать секунд она была просто невыносимой. «И вот такая у меня будет карьера? – вспоминает она свои мысли тогда, в 26 лет. – В тот конкретный момент времени я была, типа, очень неудовлетворена своей карьерой, а травма стала просто сокрушительным ударом». Да и как теперь быть со всем тем, что она любила делать в свое удовольствие?

Но это «было так странно», говорит Кэти: «Ровно тридцать секунд, а потом все – никакой боли». К тому времени, как вокруг нее столпились сотрудники, работавшие на турнире, она уже почти ничего не чувствовала. «Это был волейбольный турнир как бы низового уровня, – говорит Кэти, – так что полноценной медицинской команды на площадке не было. Они просто провели пару тестов, а потом говорят такое: „Ну что, хочешь вернуться в игру или как?“»

По звукам щелчков она сразу поняла, что с ней отнюдь не все в порядке. Она приняла всю помощь, которую ей предложили, – а именно небольшой пакет со льдом – и до конца турнира прыгала туда-сюда на одной ноге. Она поехала к кому-то из знакомых переночевать, а на следующий день вылетела домой – без сканирования, консультации, костыля или даже бандажа. «Пробираться по аэропорту было довольно напряжно», – говорит Кэти. Подъем на четвертый этаж своего жилища в Эрмоса-бич внезапно утратил для нее всякий смысл, поэтому она отправилась в дом родителей в Санта-Барбаре, чтобы попытаться организовать себе медицинскую помощь.

Травма случилась 24 июня 2021 года. Пришлось ждать до 8 июля, чтобы сделать МРТ. Как у Алекс Морган, Шерил Свупс, Меган Рапино, Сью Берд и 200000 других американских спортсменов за году Кэти Спилер случился разрыв передней крестообразной связки колена. По причинам, которые являются предметом горячих споров – и в которых неизменно всплывают упоминания более широких бедер, более слабых мышц задней поверхности бедра, гормонов и нейромышечных проблем, – у женщин риск травмы ПКС в 2–8 раз выше, чем у мужчин. Что еще безумнее, так это то, что многочисленные исследования разных лет, в разных видах спорта и с разных континентов показывают, что простые, часто бесплатные программы предотвращения таких травм невероятно эффективны: благодаря им риск травмы снижается на 64 %. И суть этих программ хорошо знакома и Кэти, и P3: главное – научить людей правильно приземляться.

После хирургической операции Кэти нашла физиотерапевта и принялась раздвигать пределы возможностей. Спустя считаные недели она уже позировала на крыльце со своей кузиной, с которой периодически партнерилась в волейболе, с Торри. Они надели одинаковые розовые юбки, белые футболки и фиксирующие наколенники черного цвета на левую ногу. Удивительно, но Торри порвала свою ПКС примерно в то же время. (Единственное отличие было в том, что Кэти пришлось вставать на ступеньку повыше, потому что рост Торри – 6 футов 3 дюйма.)

Спустя четыре месяца после операции Кэти столкнулась с Маркусом. Она сказала ему, что восстановление после травмы ПКС идет очень тяжко. Маркуса охватило почти что религиозное рвение в стремлении вернуть радость свободного движения своей «коллеге по цеху»: покорительнице морских волн, исследовательнице диких мест и фанатке маунтин-байка. «Он сказал: „Надо, чтобы ты вернулась к нам в P3“», – говорит Кэти.

И она вернулась. Кэти говорит, что один из любимых ее эпизодов в процессе восстановления после травмы ПКС случился, когда тренеры в P3 приказали ей встать в стойку на одну ногу и простоять так 30 секунд с закрытыми глазами. «Я такая: „Ой, да это будет легко“. Ведь ты, типа, просто стоишь на одной ноге. Тебя никто не толкает. Тебе не надо прыгать. Но тебе адски трудно».

Для большинства людей зрение является критически важным атрибутом для поддержания равновесия, а равновесие критически важно для правильного приземления. Но волейбол часто требует – вспомните, как именно Кэти порвала свою ПКС – аккуратного, четкого приземления с сохранением равновесия в момент, когда твой взгляд зафиксирован на мяче. Закрой глаза, стоя на одной ноге, и все прочие системы поддержания равновесия обострятся. «В первый раз, когда я это сделала, я дрожала и тряслась. А потом, чем больше и больше раз ты это повторяешь, ты становишься спокойнее, – говорит Кэти. – Стабилизируешься».

Кэти часто приходится слышать от родителей о том, как их дети загораются энтузиазмом, наблюдая за профессиональной волейболисткой ростом 5 футов 5 дюймов. Она хочет побеждать ради них. Для нее работа P3 была не в том, чтобы улучшить ее показатели. «Она помогла в моем спорте и помогла с предотвращением травм, – говорит Кэти, – но также она помогла мне в жизни, потому что теперь я отношусь ко всему так: „О, это я могу. Я могу справляться с трудностями“». Какой-то период своего восстановления она провела стоя или даже танцуя на гладких оранжевых камнях в заказнике у подножия Сан-Маркос.

В начале мая, через девять месяцев после операции, голос диктора раздался над песчаной площадкой в Остите, штат Техас: «Итак, дамы, пожалуйста, займите позиции на площадке, займите позиции на площадке». Кэти, в солнцезащитных очках и с улыбкой до ушей, вышла первой. Гремел трек «Please Don’t Stop the Music». Через пару минут после начала матча Кэти исполнила подачу, потом бросилась восстановленным коленом на песок и вытащила жесткую ответку, подскочила, крепко встала на обе ноги, а потом выпрыгнула, чтобы атаковать через сетку после паса от Ким Хилдрет, новой партнерши. В защите играла Карли Скьедт, ростом 6 футов 1 дюйм. Она стояла в идеальной позиции, с широко раскинутыми руками, но Кэти вколотила мяч точно между рук Карли – и триумфально вскрикнула.