Идя наперекор общепринятому мнению, вы будете находить куда более эффективные способы решения задач по сравнению с теми, которые приняты в обществе.

Знаменитый лайнбекер и тайт-энд Стив Зэбел, габаритный парень ростом 1,93, некогда входивший в символическую сборную лиги, часто попадал в газетные заголовки за свою «грубую» манеру игры. Но в один из ветреных ноябрьских уик-эндов 1969 года Зэбел попал в прессу за другое – за слезы. Его «Оклахома Сунерс» проиграли – с треском, совершенно неожиданно – «Небраске».

Одна из спортивных газет окрестила линию нападения «Корнхаскерс» «мускульной стеной Небраски». В какой-то момент матча «Небраска» записала на свой счет пять тачдаунов подряд и филд гол. Квотербек Ван Браунсон – не отличавшийся особой проворностью – пробежал восемьдесят два ярда. В нарезке лучших моментов игры «Корнхаскерс» представали буквально-таки неуязвимыми для атак соперника.

В тот день похоронили две вещи: надежды «Оклахомы» на место в «Сан Боул», а также убеждение в том, что футболистам не обязательно тягать веса в спортзале. Общепринятое в те времена мнение гласило, что тягание железяк сделает игроков «перекачанными»: малоподвижными, как тяжеловозы породы клайдсдейл. Тех немногих атлетов из командных видов спорта, которые тренировались с отягощениями, называли «штангистами». (Серхио Олива выиграл титул Мистера Олимпия 1968 года в бодибилдинге, забрав себе приз в тысячу долларов, потому что на соревнование больше никто не заявился.) Команда «Небраски» вот уже несколько месяцев как тренировалась по революционной программе занятий с весами, которой руководил бывший прыгун с шестом и астматик по имени Бойд Эпли. Семья Эпли была родом из Небраски, но большую часть своего детства он провел в Аризоне, куда его родители переехали в надежде на то, что пустынный воздух поможет ему с трудностями с дыханием. Первый раз в жизни Эпли тягал тяжести в десятилетнем возрасте, в гараже своего приятеля Дэнни. Пару лет спустя его отец купил ему набор для занятий с отягощениями, в придачу к которому шла брошюра с объяснением принципов фундаментальных упражнений, таких как становая тяга, жим лежа и приседания со штангой. За лето, предшествовавшее последнему году учебы в старшей школе, Эпли набрал двадцать фунтов мышечной массы и превратился в элитного лайнбекера, а позже установил рекорд в прыжках с шестом в составе колледжа Финикса, победителей национального первенства среди младших колледжей. Эпли перебрался обратно в Небраску и там продолжил устанавливать один за другим рекорды в прыжках с шестом как в помещении, так и под открытым небом.

Потом Эпли травмировал спину, прекратил участие в соревнованиях и погрузился в инновационные эксперименты с собственным восстановлением, став самым усердным и дисциплинированным завсегдатаем тесной и во всех смыслах устаревшей качалки «Небраски». После того как несколько травмированных футболистов заинтересовались методикой Эпли, ему позвонил один из ассистентов тренера футбольной команды. Эпли счел, что его могут ждать неприятности за то, что он взялся учить футболистов работать с весами. Вместо этого он получил работу: 2 доллара в час за занятия дважды в неделю. Ему предстояло переосмыслить футбольные тренировки команды – памятуя о том, что, если хоть кто-то из игроков станет медленнее в результате этих тренировок, его уволят.

Сначала у них почти не было никакого оборудования. Эпли вспоминает, как заставлял игроков выполнять рывки, толчки, тяги и жимы с помощью грифа весом 47,3 фунта и пары банок из-под краски, заполненных высохшим цементом. Чтобы заслужить доверие работодателей, Эпли решил, что будет замерять все: от показателей в жиме лежа до высоты вертикальных прыжков. Чтобы доказать, что игроки не становятся медленнее, он постоянно заставлял их бегать 24-метровые спринты, фиксируя их результаты секундомером, и делился этими данными с тренерами команды.

«Хаскерс» не стали медленнее, зато стали настоящими «шкафами». Колумнист газеты Minneapolis Star Tribune Джо Сучрей посетил спортзал «Небраски» и отрапортовал, что среди футболистов «нет ни одного, у которого была бы шея, зато куча таких, которые смогли бы сыграть главного злодея в следующем кино про Джеймса Бонда».

Одной из первых трудностей Эпли на этом пути было устранение из тренировочного распорядка одного упражнения, являвшегося ключевым до его прихода в команду, а именно забегов на дистанцию в пять миль. В футболе, как объяснял Эпли в первые свои годы в команде – каждый раз со все большим нажимом в голосе, – вообще нет аэробного компонента. Все розыгрыши длятся максимум пять секунд, за которыми, объяснял Эпли, как правило, следуют пятьдесят секунд отдыха. Пятьдесят секунд отдыха означают, что хорошо натренированный атлет подойдет к следующему розыгрышу отдохнувшим на 100 %. Команда перестала так много бегать, продолжив при этом штамповать победы.

После победы в Оклахоме «Хаскерс» разобрали «Джорджию» в СанБоуле, после чего дважды подряд выигрывали национальное чемпионство: в 1970-м и 1971-м, а затем еще три титула. Эпли стал крестным отцом всех американских тренеров по силовой подготовке.

Эпли задался целью в течение трех лет собирать и критически оценивать все те ценные уроки, которые можно извлечь, проливая пот и кровь на передовом краю силового спорта. Главным образом он учился, посещая соревнования, заявляясь на них в качестве участника и – что не было редкостью – побеждая на них. Три года подряд Эпли короновали Мистером Небраской. Это сделало из Эпли эксперта в трех несколько различающихся сферах: пауэрлифтинге (подъеме максимально возможных весов), бодибилдинге (демонстрации мускулатуры) и олимпийской тяжелой атлетике (где он оттачивал четко прописанные правилами взрывные движения). Футболисты «Небраски» приседали, жали от груди и исполняли становую тягу будто пауэрлифтеры, но при этом наращивали взрывную мощь посредством олимпийских упражнений вроде силового взятия штанги на грудь и толчкового швунга.

Постепенно Эпли приближался к эпицентру спортивного мира. Он проектировал оборудование для тренировок и специализированную обувь для бренда Reebok. Разрабатывал формулы пищевых добавок. Писал книги. Создал атлетический регистр. Спроектировал новую тренировочную базу «Небраски» гигантских размеров и выступал в качестве консультанта при проектировании другой, для «Майами».

В 1978 году Эпли основал организацию, которая теперь известна под названием Национальной ассоциации силовой и физической подготовки. Его стараниями расцвела целая индустрия. Теперь проповедников силовых тренировок можно найти везде, где есть спортсмены элитного уровня, даже в теннисе, гольфе, балете, «Формуле-1» и киберспорте.

Проницательность Эпли и его наработки в сфере словно горячим ножом разрезали ледяные глыбы шаблонного группового мышления. Эпли поставил крест на идее о том, что быстрым и мобильным спортсменам бесполезна сила. Это подстегнуло любопытство и к другим, более глубинным вопросам: какие еще умозаключения о человеческом теле являются ошибочными? Что еще нам может рассказать наука?

Но вместо этого, по мнению Маркуса, айсберг группового мышления не растаял, а, скорее, сформировался повторно в новых очертаниях – вокруг тех представлений, которые излагались в брошюре, сопровождавшей набор силового оборудования от Эпли. Сегодня организация, которую учредил Эпли, NSCA, заявляет, что в ее рядах числится свыше 60 тысяч «членов и сертифицированных профессионалов». По опыту Маркуса, они такие же упертые адепты больших мышц, какими когда-то были футбольные тренеры в отношении забегов на пять миль.

А между тем, пока Маркус был занят установкой силовых платформ в новом, увеличенном пространстве своей студии P3, стали всплывать подсказки о том, что традиционные методы силовых тренировок недостаточно полны и охватывают лишь некоторую часть аспектов общей картины. Бейсбольные питчеры, способные бросать мяч со скоростью девяносто пять миль в час, делились на две группы. Были громадные, очень сильные мужчины, без проблем сдававшие нормативы NSCA в таких упражнениях, как жим лежа, но был и класс других игроков. Эта вторая группа, как правило, объединяла гораздо менее габаритных игроков – по сравнению со средним бейсболистом – и совершенно невыдающихся в плане показателей силовых тестов. Но что поразительно, они показывали исключительно высокие результаты в тестах на боковое скольжение. Их суперсила, по-видимому, заключалась в переносе силового усилия от земли, через ноги, далее по многим плоскостям вращающегося торса к руке, а в конечном счете, и к мячу. У них словно нечто активировалось в нервной системе. И что интересно, почти все эти игроки с детства играли питчерами.

Это подводило к еще одной бейсбольной загадке: почему так происходит, что каждый элитный игрок в этом виде спорта начинал играть до наступления 12-летнего возраста? Это не просто случай, когда практика – путь к совершенству в спорте. Многие MVP из NBA – Тим Данкан, Джоэл Эмбиид, Стив Нэш, Хаким Оладжьювон – обратились к баскетболу только с наступлением пубертата. Но все профессиональные бейсболисты с детства занимались бейсболом. И некоторые из не самых габаритных игроков способны метать мяч со скоростью девяносто пять миль в час, не будучи при этом суперсилачами.

Маркус осознал, что корни обеих этих загадок уходят к одному и тому же утверждению: бейсбол – это вращательный вид спорта. Навык вращения – это та разновидность атлетической подготовки, которая почти не берется в расчет традиционными силовыми программами тренировок. «Традиционно тренеры по силовым прокачивают силу. Парни приходят, тягают веса, уходят, – говорит Маркус. – В P3 же мы учили движениям».

В идеальном мире мозг человека автоматизирует грамотное вращательное движение – с той же инстинктивной легкостью, с какой автоматизирует открывание дверей, подъем по лестнице или с кровати.

Но вместо этого многим из нас приходится размышлять о том, как правильно двигаться в рамках сложных движений. Эта динамика будет особенно очевидна любому, кто испытывает боль. «Некоторая часть „сломана“, – говорит Маркус, вспоминая, как дискомфорт в колене вызывал у него трудности на еженедельных занятиях йогой. – Приходилось по кусочкам склеивать все воедино. Это так утомительно. Задействует столько ресурсов мозга. И вместо одного плавного движения получается сначала эта фаза, потом эта, потом та».

Целью многих тренировок в P3 является автоматизация здорового движения тела. «Ты просто программируешь это вращательное движение, чтобы при необходимости можно было обратиться к „словарю“ движений, взять что-то оттуда и выполнить это», – говорит он.

«В P3 десятки вращательных упражнений. Одно из любимых – это лечь на спину и раскинуть руки, чтобы каждая из них была зафиксирована гантелью. Далее ты поднимаешь обе ноги вверх так, чтобы подошвы были обращены в потолок. Плечи лежат на земле, а ноги как бы „склеены“ вместе. И в таком положении ты начинаешь заваливать обе ноги влево и скручивать их так, чтобы всеми десятью пальцами ног коснуться пола; затем снова поднимаешь ноги высоко и таким же образом делаешь мах вправо. Занимаясь в P3, я каждый день наблюдал, как туловища вращаются во множестве разных направлений, каждую разминку, каждую тренировку. Инструкторы часто рекомендуют умное движение на развитие мобильности грудной клетки: ты сидишь на полу с подогнутыми коленями и отклоняешься назад, чтобы середина спины коснулась массажного ролика. Затем ты даешь своим коленям вместе завалиться вправо, потом влево, и так по три раза на каждую сторону. Потом двигаешь ролик на один позвонок выше по спине и пробуешь снова. Таким образом ты можешь выбирать, какой сегмент спины скручивать.

Также есть вращение с усилием: от метания медицинского мяча в сторону от себя до тяги кабеля с сильным сопротивлением. Такие виды активностей можно увидеть на занятиях кроссфитом. А вот упражнение марш с коротким грифом вы вряд ли встретите в своем спортзале рядом с домом. Повернувшись спиной к кабельному тренажеру Keiser, спортсмен удерживает двумя руками короткий гриф, привязанный к кабелю, и поворачивается вправо. Потом одним плавным движением он поворачивает торс так, чтобы смотреть лицом вперед; руки при этом вытянуты, как будто спортсмен летит на водных лыжах. В момент вращения он также поднимает левое колено на высоту бедра. В итоге получается упражнение на вращение мышц кора и одновременно на баланс – очень в духе P3».

Вот какие вещи занимали мысли Маркуса, когда он получил приглашение выступить спикером на ежегодном зимнем бейсбольном съезде перед Обществом профессиональных бейсбольных тренеров по силовой и физической подготовке – группой сертифицированных NSCA профессионалов, которые объединились, чтобы придать силовым тренировкам в бейсболе более профессиональный облик.

Маркус приглашение принял, вылетел в Индианаполис и встал там за кафедру, рассчитывая, что мужчинам, заполнившим конференц-зал и восторгавшимся Бойдом Эпли, могут прийтись по вкусу крутые научные открытия, которыми приехал поделиться Маркус. Но первым тревожным звонком стал внешний вид этих людей: «Озираясь, я всюду видел толстые шеи, квадратные плечи, лысые головы, – говорит Маркус. – Уровень тестостерона у всех этих парней был сильно выше полезных значений». Лучших игроков в самом «вращательном» виде спорта в мире инструктировали по части движений тела люди, которые не могли пошевелить собственными шеями.

Фиксация NSCA на больших мышцах увязывается с весьма туманной позицией организации в отношении применения анаболических стероидов и допинг-препаратов. К примеру, Зал славы американских тренеров по силовой и физической подготовке чествует тренера-пионера Элвина Роя в качестве «первого тренера, прописавшего игрокам (вполне легальные, еще не стигматизированные) анаболические стероиды». В биографии Луи Рике описываются его продвинутые тренировки в молодости, но с оговоркой о том, что «к этому времени Рике уже осознал, что его выдающийся прогресс в большей степени обеспечивается ежедневным приемом анаболиков».

Становясь сильнее, говорит Маркус, ты можешь стать хуже в своем виде спорта, поскольку такие задачи, как удар по мячу или метание, состоят из множества сегментов. В них имеет место толчок от земли, когда энергия идет от бедра к торсу и дальше через плечи к рукам. «Ты можешь стать очень сильным в каждом из этих сегментов, но при этом все равно не выдавать значительной вращательной силы, – говорит он. – А вдобавок к этому тебе приходится таскать всю эту массу мышц на себе, что затрудняет резкую смену направления, увеличивает нагрузку на суставы. Легко выполнять значительный объем работы только плечами и дельтовидными мышцами, утрачивая мобильность спины и способность выпрямить руку вверх над головой».

Тяга большого количества тяжелых блинов тоже была большой проблемой. «С точки зрения нервной системы, – говорит Маркус, – когда ты тренируешься в медленном темпе, твое тело начинает думать, что эти движения нужно выполнять медленно. А такой подход никоим образом не сделает тебя более быстрым и взрывным».

Встав за кафедру, Маркус предстал перед профессионалами, которых начала накрывать поднимающаяся волна громкого стероидного скандала, разразившегося в бейсболе. В первые дни скандала бейсбольные тренеры по силовым смогли воспользоваться ситуацией и добиться запрета на посещение клубных баз персональными тренерами игроков. Но в последующие за этим годы масштаб скандала лишь разросся.

Первый президент группы тренеров, Фернандо Монтес, занимал должность тренера по силовым в «Кливленд Индианс», когда канадские правоохранители обнаружили в самолете этой команды запрещенные препараты. Монтес перешел на работу в «Тексас Рейнджерс», как раз когда там был знаменитый любитель допинга Алекс Родригес.

Маркус выступал с речью через три года после того, как книга Game of Shadows шокировала бейсбольный мир откровениями о том, что лучший игрок в бейсболе, Барри Бондс, подхватил идею употреблять допинг, наблюдая за другими любимцами фанатов: звездами Сэмми Сосой и Марком Макгвайром. Маркус выступал через два года после того, как Mitchell Report раскрыл истинные масштаб и глубину этой проблемы лиги и незадолго до того, как Макгвайр – тренировавший людей, теперь сидевших в аудитории перед Маркусом – сознался в употреблении допинга.

Между тем именно на этом зимнем съезде специалистов стали расползаться слухи о том, что Брэд Питт подписал контракт на съемки в фильме по книге Майкла Льюиса «Манибол». Это значило, что крупная киностудия вскоре выпустит на экраны фильм по бестселлеру, который буквально состоял из перечисления всех грехов бейсбола, всех его устаревших и давно изживших себя методик, все еще применявшихся в спорте. На этих съездах присутствовал миллиардер и по совместительству владелец «Бостон Ред Сокс» Джон Генри, поднимавший шум по поводу того, что команды бейсбольной лиги слишком закоснели в своих представлениях.

Маркус принес этой и без того нервной аудитории свой месседж о том, что их подходы к работе отстали от времени. «Я выходил к ним, ощущая крепкую убежденность», – вспоминает Маркус. Он начал выступление с вопроса к залу: он попросил поднять руки тех, чьи питчеры выполняют «восстановительные пробежки». Долгие забеги с целью вымыть молочную кислоту из тел питчеров давно стали прочно укоренившейся традицией в бейсболе. Многие из сидевших в зале подняли руки.

Маркус сказал, что им следует немедленно прекратить эту практику, потому что у питчеров попросту не вырабатывается столько молочной кислоты. Подобно Эпли, сообщавшему тренерам из «Небраски» о том, что забегам на пять миль не место в американском футболе, Маркус объяснял аудитории, что метание питчером мяча – это, по сути, спринт на дистанцию в метр. Тела попросту не вырабатывают большое количество молочной кислоты на таких дистанциях. А даже если вырабатывают, молочная кислота быстро выходит – с пробежкой или без нее. К тому моменту, как эти легендарные питчеры примутся завязывать шнурки на своих беговых кроссовках на следующее утро после большой игры, в их организме уже не останется молочной кислоты, которую нужно было бы вымывать.

Но есть кое-что и похуже. По достижении определенного уровня физической готовности максимизация размеров мышц для повышения выносливости достигается уже в ущерб взрывной силе. «Это не просто не помогает, – говорит Маркус, объясняя, почему спринтеры на метровую дистанцию не должны бегать по пять миль, – это прерывает процесс». На мгновение его слова повисают в воздухе, после чего он прибавляет: «Это значит, что от этого один вред». Он завершил свою речь словами о том, что задача состоит не в том, чтобы быть в лучшей возможной форме. А в том, чтобы настроить тело на выполнение конкретных задач, стоящих перед ним. Но никому из тренеров, кажется, не было до этого никакого дела.

Маркус говорит, что искренне полагал, что эти тренеры «отобьют мне пять» за то, что я помог им улучшить качество выступлений таких питчеров-мастеров, как Тим Линсекам, Клифф Ли и Си Си Сабатия. Вместо этого он почувствовал враждебность. Позже его ощущения подтвердились, когда Маркус лично познакомился с одним тренером по силовым, слушавшим его выступление в Индианаполисе. «Он пожал мне руку и сказал: „Ты чертовски умный, но я тебя ненавижу, мать твою“, – вспоминает Маркус, потерявший в тот момент дар речи. – Его слова меня просто пригвоздили».

Маркус был не в духе, когда вернулся в номер отеля после своего выступления. «Я чувствовал себя грязным, – вспоминает Маркус. – Такой вот культурный шок после пяти лет в Гарварде». Тело Маркуса посетила ироничная мысль: устроить восстановительную пробежку. Но в свою дорожную сумку наш калифорниец не положил никакой зимней экипировки для бега, а в тот уик-энд на Индианаполис обрушился ветер, чьи порывы достигали пятидесяти миль в час, непрекращающийся ледяной дождь и минусовые температуры.

Какого хрена, подумал Маркус. «Во время пробежки, – вспоминает Маркус себя в тот момент, – я поражался тому, как сильно я не понравился этим парням. Моим первым импульсом было убежать подальше».

Но стылый воздух успокоил его. Быть может, реакция этой волчьей стаи – это просто бизнес, ничего личного. «Люди просто ощущают беспокойство от того, что знакомый им мир содрогается от такого землетрясения, – говорит он. – И чем более ты прав, тем сильнее толчки этого землетрясения».

Но была и другая причина, по которой тренеры по силовым могли ощущать обиду: они полагали, что Маркус или подобные ему люди могут лишить их работы. А Маркус ведь и правда не имел недостатка в предложениях о работе из MLB. Противоречивые чувства только обострились во время пробежки. «Мне стало ясно как день, – говорит Маркус. – Если уж собрался практиковать свое искусство, нужно уметь постоять за себя. Если будут закидывать тухлыми помидорами, ты просто начни говорить громче». Он решил, что подпишет контракт с бейсбольной командой: «Надо показать этим парням, что тут к чему. Быть маяком, ориентиром».

В 2010 году Маркус стал директором по спортивной науке и производительности в «Сиэтл Маринерс». За 141 год существования главной лиги бейсбола ни у кого еще не было такой должности. Маркус выторговал ее себе с тем, чтобы и дальше продолжать руководить студией P3. Ему предстояло регулярно посещать базу «Маринерс», но весь сезон с игроками должны были работать лично отобранные им сотрудники.

Первым делом на новом месте Маркус убрал практически все оборудование из качалки «Маринерс», дав игрокам простор для прыжков, забегов и выпадов. «У них было три разных тренажера на икры, – отмечает он, после чего едва не переходит на крик. – СПОРТ ЭТО ДВИЖЕНИЕ! А в этом здании и шаг нормально сделать было нельзя».

Игрокам «Маринерс» предстояло много двигаться, особенно в манере, сокращающей их цикл «растяжение-сокращение». Движение в спорте часто предполагает смену направлений. Отведение биты назад с последующим взрывным замахом вперед на хоум-ран, например. Аутфилдеры часто отводят руку с мячом назад, прежде чем выбросить ее вперед. Многие из самых быстрых игроков – баскетболисты NBA, начинающие рывок к кольцу, игроки MLB, крадущие вторую базу – сначала делают шажок назад. Часто его именуют «ложным шагом». Тренеры давно взяли за практику тренировать его, ставя позади стопы спортсмена пустую банку из-под газировки – она с грохотом отскакивает назад, когда стопа спортсмена непроизвольно уходит назад перед тем, как рвануть вперед. Сюрпризом стало то, что целая лавина биомеханических исследований показала, что «ложный шаг» позволяет большинству спортсменов быстрее прийти к цели, поскольку толчковая нога проходит цикл «растяжение-сокращение».

Исследования, проведенные на заре эры спортивной науки в Советском Союзе, продемонстрировали, что человек может генерировать большую мощность, объединяя два разнонаправленных движения в один взрывной маневр. Классический пример: большинство людей прыгнет выше, если будет прыгать с разбега, потому что так им удастся направить небольшое усилие от направленного вниз движения (приземления) в восходящее движение прыжка. Целая тренировочная школа развилась из стремления сделать эти движения быстрее и эффективнее. Советы называли это шоковым методом; мы в США называем это плиометрикой, и Маркус обожает ее и по сей день.

Когда плиометрика утвердилась в Соединенных Штатах, NSCA опубликовала руководство, в котором говорилось, что спортсменам следует заниматься плиометрикой только после того, как они станут достаточно сильными, чтобы приседать с весом, в полтора раза превосходящим их собственный. «Это было принятым стандартом долгое время, – говорит Маркус, – а дети ведь постоянно занимаются плиометрикой. Прыгают с деревьев! Играют в догонялки! Скачут! Но они не присядут и с половиной собственного веса – в данный момент или вообще в жизни. А плиометрикой они занимаются. Так что это не проблема. Проблема только в механике». В практическом смысле это означало, что Маркус, пристально наблюдая за игроками, обучал бейсболистов быть более пружинистыми, проворными и взрывными.

Маркус навел шороху, сказав обозревателям из Сиэтла, что некоторые из игроков «Маринерс» «похоже, не смогли бы и в спортивную команду колледжа пробиться – с точки зрения атлетизма». Прелесть свободного спортзала, говорил Маркус, была в том, что не самые атлетичные игроки приходили и, выполняя мощные, взрывные движения, показывали, «как им не хватало атлетизма – прятаться было негде. Это прямо бросалось в глаза».

Когда в Пеории, штат Аризона, начались весенние сборы, Маркусу представился шанс познакомиться сразу со всеми своими новыми коллегами. Оглядываясь по сторонам расчерченной белыми полосами зеленой площадки инфилда, он видел «всех этих ребят среднего возраста со стаканчиками из-под кофе из Dunkin’ Donuts, в которые они сплевывали жевательный табак. Они не хотели иметь со мной ничего общего. Я понимал, что предстоит борьба».

Один из его новых боссов предупредил Маркуса, чтобы тот не гнал лошадей, – он сказал, что потребуется десятилетие, чтобы совершить в культуре подлинные изменения. «Десятилетия у меня не было, – говорит Маркус. – Мы тут не полиомиелит лечим. Если ты не в состоянии сделать ситуацию хоть сколько-нибудь лучше, если не можешь и на миллиметр сдвинуть – какой тогда смысл?.. Привычные тренировочные практики противоречили с законами биомеханики и нуждались в изменениях».

Маркус отошел подальше, к дешевым местам, и сделал два звонка. «Я помню, как вскарабкался на верхотуру стадиона и позвонил отцу. Я звонил еще католическому священнику, с которым долгое время был близок. Я просто сомневался, что у меня получится».

В итоге Маркус решил остаться и начал собирать свою команду. Одним из нанятых им в Сиэтле людей был ученый по имени Чарльз Кеньон. Значительная часть исследований Кеньона была в области филогенетики с углублениями во взаимоотношения в семействе орхидей. «Прекрасно, – вспоминает Маркус, – у нас теперь спец по орхидеям».

Но Чарльз обладал безукоризненным умом ученого, опытом в двух заведениях, где прокачивали спортивную производительность атлетов элитного уровня, и планами поступить в медицинскую школу.

Маркус попросил Чарльза и бывшего профессионального игрока Дэнни Гарсию, который тренировался в P3, стать лицами P3 в Сиэтле. Чарльз работал с бейсболистами в P3 и ему это нравилось, к тому же он был из Сиэтла, поэтому решил отложить поступление в медицинскую школу и переехал.

Маркус смог выторговать себе суверенитет среди игроков младшей лиги в организации «Маринерс», но на игроков главной лиги имел меньше влияния. (Звезда «Маринерс» Кен Гриффи-мл. отреагировал на приход Маркуса словами о том, что он продолжит тренироваться так, как тренировался прежде. В том сезоне Гриффи пропустил 129 игр.) Для тех, кто согласился с его программой, Маркус поставил под запрет восстановительные пробежки, зато добавил уйму вращательных движений, плиометрику и взрывные боковые движения. Он также интегрировал упражнения с весом над головой, к которым бейсбол долгое время относился с подозрением, а также упражнения на кабельном тренажере Keiser, которого почти никто в бейсболе прежде не видел. Вскоре игроки начали регулярно браться за его рукоятку длиной в ярд и нарубать одно повторение за другим в стремлении обрести быстроту вращательных движений в страйк-зоне.

Аутфилдер-ветеран Эрик Бирнс сказал репортерам, что ему нравится чувствовать себя взрывным. Третий бейсмен младшей лиги Кайл Сигер впитывал все, что давали в P3, как губка, и вошел в состав сборной All-Star в главной лиге.

Чарльз сейчас уже доктор, специалист по физической реабилитации в Университете Вашингтона, и он говорит, что гордится работой P3 с «Маринерс», пусть даже «это и в каком-то смысле шло вразрез с культурой и традициями». Маркус хотел, чтобы игроки перестали так полагаться на традиционные тренировки с весами и научились правильно двигаться. Чарльз говорит, что сотрудники компании тоже чему-то научились: что наука ничего не значит, если «у тебя не случится со спортсменом разговора», в котором «ты транслируешь свои открытия в контексте того, что ему или ей действительно важно». Если ты сможешь «убедить их, что это главная причина, по которой ты рядом, и они почувствуют поддержку от тебя, ты сможешь стать ближе к ним уже на более глубоком уровне, чем только на уровне спортсмен-тренер», говорит Чарльз, «я думаю именно в такие моменты владение всеми этими данными обретает подлинную силу».

Несокрушимой скалой оставался тренер по силовым, который, что не удивительно, сопротивлялся усилиям Маркуса.

Конфликт довел до критической точки высокооплачиваемый питчер Эрик Бедард. «Питчер-левша, получал немалые деньги, – вспоминает Маркус. – И вот он возвращается после операции на локте и двух на плече. На горке он выглядел очень перспективным, но из-за травм пропустил два или три сезона. Я увидел, как он готовится к третьей тренировке по жиму лежа за неделю. В области груди и в бицепсах он был суперразвит, даже чересчур – благодаря своей дебильной тренировочной программе. Плохая осанка нагружала его плечи и локоть – и такое тоже не в плюс».

Маркус видел, что Бедард может легко травмироваться снов, а ведь в его обязанности входило оберегать здоровье питчера. «Я все им выложил. А в ответ получил: „Мне не нравятся люди, которые всюду суют нос“. Это прозвучало из уст игрока, но рядом с ним стоял тренер по силовым, который выглядел очень довольным».

Указывал ли тренер Бедарду сказать такое или нет, неясно, но было очевидно, что сам тренер не собирался позволять Маркусу заменить или сократить силовые тренировки в команде. Идеальным решением для Маркуса было бы убрать тренера, но генеральный менеджер ясно дал понять Маркусу, что это не вариант. Маркус отработал свой трехлетний контракт и теперь говорит, что «бейсбол определенно самый тупой спорт».