Начинай в начале и продолжай до тех пор, пока не дойдешь до конца; тогда останавливайся.

На мониторах компьютера Эрика видно, как стопы Джеймса Хардена ударяются о пол. Эрик прокручивал видео взад и вперед, а прилагавшиеся к нему колонки данных открывали новые факты, пусть и неоднозначные. В большинстве случаев уголок Эрика в P3 обычно сух, как хлебный тост, но в тот день 2016-го все было чуточку гламурнее. Дело было не только в том, что в двух ярдах от него сидел сам Харден, но и в том, что вокруг бродила компания людей, прибывших вместе с ним, плюс дюжина представителей Adidas и рекламного агентства Adidas. Харден был лучшим снайпером в NBA; все были уверены, что оценка, проведенная P3, принесет вдохновляющие новости о его атлетическом совершенстве.

Проблема была в том, что Эрик обещал сообщить Хардену краткое резюме его полных результатов лично, и теперь было ясно, что полученные данные явно не коррелировали с приподнятым настроением гостей. «Он не выиграл бы конкурс данков», – говорит Эрик, оглядываясь в прошлое. По сравнению с другими игроками NBA, занесенными в базу данных P3, Харден был «довольно средним игроком на своей позиции, а в некоторых аспектах даже чуть ниже среднего», говорит Эрик.

Ого. Мысли в голове Эрика блуждали. Харден много лет подряд изо дня в день обставлял сильнейших спортсменов планеты. Было ясно, что двигаться он умеет. Что же они упускают?

Эрик размышлял о том, в какой степени игра Хардена зависела от нюансов, которые P3 никогда даже не пыталась как-то измерить: координация глаз и рук, изобретательные движения, умение читать площадку и, конечно, мастерство броска. Харден – мастер выводить оппонентов и арбитров из равновесия. Достаточно ли будет такого набора, чтобы преодолеть посредственный уровень атлетизма?

Потом мозг Эрика совершил концептуальный прыжок – от «Хьюстон Рокетс» к ракетам в целом. Когда ракета SpaceX отрывается от земли, толпа наблюдателей собирается в Центре управления полетами, позади стены из стекла. Люди ведут обратный отсчет до запуска, а когда ракета взмывает в воздух в облаке газов и пыли, – взрываются громкими аплодисментами.

Но на самом деле им важнее дождаться возвращения стартового двигателя. «Раньше их просто сбрасывали в океан»,– говорит Эрик. Теперь, когда ракетоноситель SpaceX начинает опускаться, его двигатели, управляемые роботами, разгоняют его вверх. «Происходит мощное вертикальное ускорение,– говорит Эрик,– прямо перед тем, как начнут воздействовать силы гравитации». И вместо того, чтобы рухнуть на стартовую площадку и разбиться вдребезги, стартовый двигатель кружит и опускается на площадку, словно корабль императора, прибывающий на Звезду смерти. На последних секундах механические «руки» складываются, и ступень паркуется на прежнем месте, поражая своим великолепным видом. Вот тогда-то публика и теряет рассудок.

В человеческих телах нет реактивных двигателей, которые бы запускались в момент приземления. Но зато у них есть эксцентрическое движение мышц. Мы знаем о сокращении мышц – их укорачивании, которое иногда описывают словами «поиграть мускулами»: именно это они делают, когда мы прыгаем. Эксцентрическое движение, в свою очередь, контролируемо удлиняет мышцы. Сила, вырабатываемая эксцентрическим движением, контролируемым образом замедляет вас, по сути, подталкивая вас вверх по мере опускания тела под действием гравитации. «Это физическое качество», – вспоминает Эрик свои тогдашние мысли, пусть даже такое физическое качество обычно и не ценится членами Команды всех звезд.

Генеральный менеджер P3 Адам Хьюитт подготовил команду к визиту Хардена, собрав досье, которое – помимо прочего – показало, что Харден лидирует в лиге по числу маневров с отходом назад. Это когда Харден движется вперед, вынуждая защитников беспокоиться, что он может продолжить движение дальше, а потом резко ставит одну ногу на пол, отскакивает назад и подпрыгивает, чтобы выполнить бросок. Такой маневр регулярно срабатывает потому, что Харден способен переключаться с движения вперед на движение назад быстрее, чем это делают защитники.

Для собравшейся группы это откровение, пожалуй, и не было таким уж поразительным – но это была истина. Секретом Джеймса Хардена, как нервно сообщал самому Джеймсу Хардену Эрик, было умение останавливаться по щелчку пальцев – то, на что почти больше никто в баскетболе не обращал никакого внимания.

Удивительно, но людям из Adidas это пришлось очень по душе. «Они сразу ухватились за это, – вспоминает Эрик. – Их воодушевление окрылило нас».

Эрик говорит, что после этого сотрудники P3 «начали искать, изучать и пытаться формализовать» биомеханическое определение того, что сами они называют «децелой», или децелерацией, – большинство из нас сказало бы «остановка».

Как только им удалось выработать определение этому движению, P3 взялась за поиски мастеров замедления и остановки, и вела их повсюду: в баскетболе, волейболе, футболе американском и европейском и даже среди механиков NASCAR. Данные указывали, что игроки с хорошими «тормозами» имели заметное преимущество во всех этих видах спорта. Данные позволили вычленить двигательный супернавык.

Децелу не оценивают на драфт-комбайнах, она не входит в словарь терминов скаута и редко упоминается в телевизионных трансляциях. Но она важна. Имея, согласно оценке P3, только один физический показатель элитного уровня, а именно «тормозную систему», Харден смог в следующем же сезоне выиграть награду MVP лиги.

Как раз в то время, когда Эрик начал всерьез погружаться в концепцию тормозов у спортсмена, в P3 на оценку приехал семнадцатилетний словенский баскетболист – его наблюдали в присутствии мамы, сидевшей на диване в студии. Его данные оказались во многом схожи с показателями Хардена: прыгал, бегал и резко смещался не самым выдающимся образом. Но, черт возьми, как же он умел останавливаться!

Это любопытно, подумал Эрик. Поглядим, как будет складываться карьера у этого паренька. Лука Дончич быстро стал самым молодым MVP в истории европейского баскетбола, позже оказался лотерейным пиком задрафтован в NBA, а вслед за этим стал ежегодно претендовать на звание MVP лиги. Другие клиенты P3 из числа Всех звезд, такие, как Зак ЛаВин и Дариус Гарленд, тоже показали отличные «тормоза» в рамках испытаний.

ВЫСОТА ПЯТКИ

Внезапно децела оказалась в числе навыков, которые спортсмены захотели освоить, что стало поводом для Маркуса заставить всех сотрудников P3 читать труды Верхошанского. У тренировки торможения с помощью плиометрики есть два больших преимущества. Первое – она закрепляет ощущение качественного приземления, повышая шансы на то, что оно будет применено спортсменом в игре. Второе – она помогает перейти к следующему прыжку. Даже в гимнастике после соскока с брусьев спортсмен приземляется, подгибая колени, а затем встает в полный рост. В футболе же, когда ты выбрасываешь ногу, чтобы затормозить, следующей твоей целью становится избегание атаки корнербека. В баскетболе, делая шаг назад, ты скорее всего захочешь выпрыгнуть, чтобы сделать бросок в прыжке. Джек объясняет, что Верхошанский исследовал именно это, и «он обнаружил, что если выполнять только фазу торможения, но не присовокуплять к ней концентрическое усилие после, то это фактически крадет у спортсмена естественные движения, которые тренеру наверняка захочется видеть».

Когда голени и техника приземления клиентов становятся достаточно сильными, тренер P3 Джек заставляет их прыгать с высокого короба и взрывным движением переходить к другим действиям. «Мы не можем дать им еще большего эксцентрического стимула», – говорит Джек. По задумке, это рецепт генерирования большой энергии за короткий отрезок времени – именно так чаще всего и происходят травмы, если техника выполнения недостаточно качественна. Однако при хорошей биомеханике те же самые ингредиенты порождают атлетизм элитного уровня.

У P3 есть и другие способы «прокачать» тормоза. Так же, как мышечную ткань можно натренировать на более быстрое и мощное сокращение, чтобы оторвать спортсмена от земли, можно натренировать мышцы и на их сильное удлинение при воздействии больших нагрузок.

В случае спортсменов с большим опытом тренировок с отягощениями это движение предполагает невероятные веса, от которых гриф гнется на плечах – вес натурально больше, чем способен поднять спортсмен – и их контролируемое опускание. Различные техники завершения такого движения, одна из которых – просто сбросить штангу на пол – требуют серьезного технического мастерства, поэтому P3 никогда не заставляет выполнять эксцентрические приседы с перегрузкой баскетболистов NBA. «Никого из этих парней, – говорит Джек, – не назвать выдающимся тяжелоатлетом».

Выход из ситуации, найденный P3: спортсмены держат по гантеле в каждой руке, стоя лицом к коробу. Затем, точно рассчитав время, они опускаются для прыжка, скидывают гантели на пол и запрыгивают на тумбу. Получается прыжковое упражнение, при котором вес добавляется только в эксцентрической фазе, при подготовке к прыжку. Это увеличивает тренировочную нагрузку и создает полезное растяжение в прыжковых мышцах. Удивительным образом чаще всего результатом этого становится то, что игроки прыгают выше, чем если бы они прыгали вообще без веса.

Еще один любимый прибамбас P3 – устройство под названием kBox, которое выглядит как высокотехнологичная фритюрница. В самом базовом движении ты становишься на плоскую платформу kBox, от которой идет трос, обвивающий твое тело вокруг торса. Затем ты приседаешь. Однако kBox отличается от работы с железом, потому что сопротивление здесь создается маховиком, который торчит из передней части тренажера. Это похоже на сматывание и разматывание гигантского йо-йо. Трос создает огромную силу, тянущую вниз, которую нужно преодолеть, но затем он достигает предела своего хода, перестает раскручиваться и начинает вращаться в другую сторону, позволяя тебе встать. Но и к этому нужно подойти вдумчиво, потому что в этот момент ты начинаешь закручивать его для следующего повторения. «Чем быстрее я поднимаюсь, – говорит Джек, – тем сильнее он тянет вниз».

Инструкторы P3 обнаружили, что за шесть недель тренировок могут добиться примерно 6-процентного улучшения в торможении у игроков NBA. Баскетболисты были в восторге от своих новых тормозных скоростей. Adidas была в восторге от нового маркетингового месседжа. В 2016 году состоялся релиз именной модели The Harden Vol. 1, сопровождавшийся промотуром, в ходе которого рекламировался рисунок протектора на резиновой подошве кроссовок, созданный с «применением больших данных», а также резиновая накладка вокруг мыска, сделанная для того, чтобы нога не выскальзывала вперед при резком торможении. Их позиционировали как «стоп-машину».

Но способна ли обувь действительно помочь вам двигаться лучше?

В один апрельский день 2013 года, на полумарафоне Rutgers Unite, я наблюдал, как группа лидеров забега промчалась мимо меня в противоположном направлении. Мужчина по имени Демессе Тефера захватил лидерство в такой раскованной манере, что я не удержался и крикнул ему через дорогу: «Да, черт возьми!» Я потряс кулаком, почувствовал прилив адреналина и улучшил свой личный рекорд примерно на три минуты.

Я до сих пор слышу аллегро, которое отбивали его стопы, стремительно и грациозно касавшиеся поверхности планеты, наперекор физическому термину, придуманному для обозначения такого явления: столкновение.

В физике есть два вида столкновений. Упругие столкновения не предполагают потери кинетической энергии. Представьте себе бильярдные шары – один ударяется в другой, и тот отлетает почти с той же скоростью, что и первый. Неупругие столкновения приведут вас к двойке за домашнее задание с падением яйца, потому что кинетическая энергия здесь теряется, а сами объекты резко замедляются. Неупругие столкновения обычно сопровождаются жаром и громким звуком – классическим примером может быть лобовое столкновение грузовиков. Когда Кэти Спилер приземлялась на пятки, звук был такой, словно упал мешок с кирпичами, а силоизмерительные платформы регистрировали такой удар, который можно было бы сравнить с ударом рогами разъяренного толсторога. (Кстати: «Я услышал хруст», – часто говорят люди, пережившие разрыв ПКС.)

Апрельские касания Демессе Теферы было едва слышно. Он применял свои амортизаторы, одни из лучших, что есть в природе. Сильные квадрицепсы поглощают огромные нагрузки, как и – при идеальной технике бега – камбаловидные мышцы, ягодицы, икроножные и подколенные сухожилия. Гениальность этой системы еще и в том, что она накапливает силы и может использовать их для нового толчка вперед. Ноги Теферы работали как эластичные ленты, продвигая его вперед за счет комбинации его собственной активной работы и остаточной энергии, перенесенной с предыдущего шага. Шаги Теферы были настолько близки к упругим, насколько это в принципе возможно при столкновении стопы с землей.

Классическая книга Тима Ноукса «Библия бега» утверждает, что до 93 % силы приземления может быть использовано в следующем шаге. Однако бегуны в кроссовках с амортизацией передают вперед лишь около половины этого потенциала. Здесь возникает дилемма уровня «курицы и яйца»: нам нужна мягкая обувь, так как мы плохо справляемся с большими нагрузками, или мы плохо справляемся с большими нагрузками, потому что носим обувь с амортизацией?

Исследование специалистов из Гарварда под руководством доктора философии Дэниела Э. Либермана показывает, что «люди, привыкшие ходить босиком или минимально обутыми, как правило, ходят и бегают иначе, чем те, кто привык ходить в обуви, зачастую в такой манере, которая приводит к очень низким нагрузкам вследствие столкновений, даже на очень твердых поверхностях». Проходивший всю свою жизнь в обуви, Либерман начал бегать босиком по асфальту Кембриджа и отмечать, что с точки зрения эволюции странно именно ношение какой-либо обуви.

Похоже, что происходит следующее: относительно небольшое количество смягчающей ткани в подошве создает ощущение безопасности при приземлении на носки, пятки или что угодно еще. Но люди – тяжелые «яйца», а эта резина тонка и способна дать лишь ничтожную долю от тех амортизирующих свойств, которые дает, к примеру, набор упругих мышц Демессе Тефере. Если тело не находится в том правильном положении, в котором может передать нагрузку от приземления квадрицепсам и ягодицам, приземление становится неупругим, как столкновение грузовиков в учебнике физики. А еще, помните, что столкновения обычно сопровождаются шумом? Также они выделяют тепло. Ноукс пишет, что «оставшаяся энергия нагревает подложку [кроссовок]».

Только подумайте: вы убиваетесь, чтобы двигаться вперед, а немалая доля генерируемой вами силы испаряется, уходя в нагревание ваших дорогих кроссовок, этот глупый «второстепенный проект». Представьте себе гонщика «Формулы-1», который на каждом круге теряет мощность из-за тостера, установленного в кокпите.

Существует крайне мало академических исследований о баскетбольных кроссовках и их безопасности, но в статье 2017 года в Lower Extremity Review приводится цитата ученого, который говорит, что обувь «определенно может сделать хуже». Описывая обзор исследований беговых кроссовок от Cochrane Review за 2022 год, Синди Казма из New York Times писала: «Анализ не обнаружил доказательств того, что беговые кроссовки или обувь определенного типа, назначенная врачом, обладают какими-либо свойствами, предотвращающими травмы».

Обувные компании часто нанимают сотрудников P3 на роль консультантов. Но в таких обсуждениях собственно биомеханика часто оказывается второстепенной заботой. «Они нарисуют что-то, что, по их мнению, выглядит очень круто, и при том в мельчайших деталях. Скажут, что это будет именная модель Энта Эдвардса, а затем поручат своим техническим специалистам изготовить ее. И получается, что она реально создается снаружи вовнутрь, а не наоборот, – говорит Маркус. – Продукт делается исходя из предпосылки, что компания должна создать нечто крутое, чтобы потом продать это миллионам детей. И я это понимаю. Но я просто продолжаю повторять, что нужно начинать с функциональности. Нужно думать об Энте Эдвардсе как о поражающей воображение машине, и том, что ты собираешься создать для этой машины инструмент, который заставит ее работать еще лучше». В день нашего разговора в 2024 году Маркус только что вернулся из штаб-квартиры Adidas в Портленде, штат Орегон, где он, по его словам, представил совершенно новый способ проектирования обуви, который подразумевает, что лучшие игроки мира будут двигаться на силовых платформах P3 в нескольких разных прототипах кроссовок, пока команда Эрика будет оценивать, какой из них (если таковые вообще найдутся) даст преимущества с точки зрения движения.

Если бы в результате этого процесса получилась спортивная обувь с реальным, наглядно представляющим преимущество в производительности, то это стало бы первым подобным случаем за всю историю. Маркус и P3 могут из первого ряда наблюдать, как тратятся деньги обувных компаний на исследования; часть этих денег тратится в P3. Маркуса удивляет, как редко P3 просят исследовать важные для спорта вопросы, такие как: связь травм с дизайном спортивной обуви; соответствие телосложения для той или иной обуви, а также меняет ли обувь манеру движения спортсменов. Маркус говорит: «В основном посыл производителей сводится к цветовым решениям и особенностям дизайна».

Для статьи в Lower Extremity Review представители крупных обувных компаний говорят автору Уиллу Кэрроллу, что, когда обувные компании называют обувь «персонализированной» под игрока, это не значит, что она была разработана под его стопу. Это лишь означает, что игрок сообщил обувной компании, какой цвет и уровень амортизации ему нравится. Как правило, получается, что игрокам нравится то же, что нравится и покупающей обувь публике: это ощущение мягкой амортизации, когда примеряешь кроссовки. («Для ног это как секс», – как-то сказал мне Жоаким Ноа о материале Boost в его модели Adidas на промомероприятии Adidas, сидя на диване рядом с гендиректором Adidas.)

Ноукс же называет спортивную обувь «дорогостоящей уловкой», нуждающейся в подкреплении массой серьезных исследований. «Возможно, – пишет Ноукс, – пришло время для того, чтобы и беговые кроссовки подвергнуть тем же процедурам тщательной проверки, к которым привыкли фармацевтические компании, тестирующие свои лекарства, прежде чем выпускать их для использования широкой публикой».

А между тем, знаете, кто побеждает в лабораторном испытании на беговой дорожке, пробегая стометровку со скоростью Усэйна Болта тридцать раз подряд, да еще двигаясь вверх по уклону в 11 %? Вилорогая антилопа, вот кто. А бегают они на гребаных копытах! (Такое испытание действительно было. Ученые реально ставили вилорогих антилоп на беговые дорожки.)

Лучшими спортсменами из всех, кого когда-либо тестировали в P3, были не антилопы, но у них определенно было кое-что общее с ними: они не нуждались в защите от нагрузки, вызываемой приземлением, – вместо этого они использовали воздействие сил для того, чтобы начать следующий скачок. Демессе Тефера и Усэйн Болт знают, что человеческое тело может переносить энергию из одного движения в другое, не «поджаривая» подошвы и не производя громких хлопающих звуков.

К сожалению, в этом их стремлении обувь часто становится для них помехой. Баскетбол предъявляет не так уж много требований относительно экипировки. Все, что действительно нужно для игры, кроме мяча и кольца, – это кроссовки. Стоимость обуви ничтожна по сравнению со стоимостью сумки хоккейной экипировки или набором клюшек для гольфа. Но она достаточна, чтобы кроссовочная индустрия зарабатывала примерно в десять раз больше, чем все команды NBA, вместе взятые.

Тем не менее каждый день сотрудники P3 просят спортсменов разуваться для определенных упражнений, потому что ношение кроссовок может увеличить риск катастрофической травмы. Участник матчей Всех звезд NBA Крис Миддлтон носит Nike со времен колледжа, но в P3 он выполняет становую тягу с трапециевидным грифом вообще без обуви. Футболист MLS Хуанхо Пурата выполняет агрессивные упражнения на сгибатели бедра с сопротивлением тросового тренажера в одних черных носках. А когда баскетболистка WNBA Хейли Джонс повязала эластичную зеленую ленту на стопу перед упражнением на бедро в преддверии драфта, ее кроссовки стояли на полу у дивана рядом с телефоном.

Маркус часто обрушивается с гневными тирадами на обувь. Его первая претензия: спортивная обувь, как правило, имеет перепад высоты от пятки к носку в десять миллиметров. «Никто, – говорит раздраженно Маркус, – не может сказать, почему именно десять миллиметров. В этом нет никакой магии. Поднимая пятку, ты сильно влияешь на биомеханику – и чаще негативно, чем позитивно». Некоторые виды обуви для занятий тяжелой атлетикой имеют приподнятую пятку, чтобы обеспечить спортсмену более глубокие приседания, но кроме этого P3 не видит никакой пользы от приподнятых пяток.

Более того, видит опасность. Приподнятые пятки подталкивают людей к тому, чтобы они приземлялись на носки. На низких скоростях это увеличивает нагрузки, проходящие через колени. При резких, взрывных движениях это «ставит колени в опасное положение», как объясняет Маркус.

Маркус отмечает, что некоторые прогрессивные компании, продающие беговую обувь, начали выпускать обувь с нулевым перепадом (zero-drop) с выходом книги «Рожденный бежать». «Я агитировал за это, – говорит Маркус, – уже давно». Хотя у Маркуса, как и у многих спортсменов, есть обширная коллекция стандартных кроссовок с перепадом в десять миллиметров, он часто носит обувь с нулевым перепадом или кроссовки Birkenstocks. Он говорит, что чувствует себя счастливее всего, когда ходит босиком. (После летней поездки в Венецию на Биеннале, общегородскую художественную выставку, Маркус сообщил, что ему понравилось все: люди, атмосфера, еда и тот факт, что «я везде ходил босиком».)

Маркус, быть может, и не сумеет объяснить вам, почему баскетбольные кроссовки имеют перепад от пятки к носку в десять миллиметров, зато Дэйв «Бут» Бонд точно сможет. Бонд был директором по баскетболу в Nike, когда компания создавала именные кроссовки для Джордана, Пиппена и Баркли. Он написал изначальный бизнес-план для бренда Jordan и нанял команду, которая занималась его запуском. Он играл аналогичные роли в Adidas, Anta, Quiksilver и Under Armour.

«Я провел всю карьеру в индустрии спортивной обуви, – говорит Бонд. – Мне довелось поработать практически со всей „Командой мечты“, включая Майкла Джордана. Мы делали его кроссовки. Тогда ставки были высоки! Нужно было создать обувь для самого известного спортсмена в мире. Нельзя было валять дурака и делать такое, что просто хорошо выглядит».

Однако в эпоху бурного развития спортивной обуви у компаний был трюк, который позволял гарантированно продавать товар: воздушный карман в пятке. «В те времена, – говорит Бонд, ловко избегая упоминания конкретной компании, – нужно было уместить в кроссовке видимую снаружи воздушную подушку, а для этого требовалось найти для этой технологии место. Вскоре такой внешний вид и силуэт стали стандартом среди баскетбольных кроссовок».

Вот почему, говорит Бонд, у кроссовок перепад в десять миллиметров.

Фиксированная высота пятки, говорит Маркус, означает, что одна и та же модель будет иметь для Шакила О’Нила, который носит 58-й размер (22 US), пологий уклон, а для маленького ребенка крутой. «Совершенно разные углы, разная динамика, разная физика, – говорит Маркус. – Как оба варианта могут быть правильными?»

Бонд говорит, что у этого «нет научного обоснования».

В 2006 году Бонд присоединился к K-Swiss в Лос-Анджелесе, где его первым большим проектом стала работа для поразительно атлетичного французского теннисиста Гаэля Монфиса. Монфис постоянно попадал в нарезки хайлайтов, где прыгал, резко менял направление и «убивал» мяч самыми разными способами. «Кто-то рассказал мне, – вспоминает Бонд, – о некоем парне в Санта-Барбаре, который работает со спортсменами, практикуя передовые методы биомеханики. Мне все о нем рассказали, а я глупый такой – просто собрался и поехал к нему».

Бонд зашел в P3, не назначив встречу заранее. Прошло совсем немного времени, и вот уже Монфис отправился в Санта-Барбару для оценки. В 2011 году K-Swiss выпустили успешную модель Big Shot с так называемой Ballistic Propulsion Plate (Баллистической пропульсионной пластиной) под подушечкой стопы. В офисе у Маркуса до сих пор стоит Big Shot с логотипом P3, размещенным снаружи.

Больше всего Бонду запомнился первый раз, когда Маркус расчехлил свою батарею критических стрел в адрес кроссовочной индустрии. «Он никогда не казался злым,– говорит Бонд,– скорее разочарованным, потому что ему всякий раз приходилось снимать со спортсменов новые кроссовки, чтобы надеть на них более простую обувь для тестирования. Продукция обувных компаний развивалась не в том направлении, говорил он. Конечно, он винил меня во всех грехах индустрии. Поэтому я сказал, во-первых: „Это не я сделал“. А во-вторых: „А что бы сделал ты, умник?“ Он ответил: „Ваша индустрия не понимает, что сила – ваш друг“. Сила, которую генерирует спортсмен при приземлении, – великие спортсмены умеют использовать эту силу».

Бонда удалось убедить. В июне 2016 года Sports Illustrated представил читателям Маркуса и новый бренд обуви Бонда, Ampla. Беговые кроссовки этой компании имели пластину из углеродного волокна в подошве. «При создании беговых кроссовок привычной моделью было представление будто сила – ваш враг, тут же реализована противоположная модель»,– сказал Маркус Тому Тейлору из SI, который написал, что «Эллиот хочет перенаправлять силу, а не вдавливать ее в клин из пены».

Кроссовка представляла собой наполовину копыто вилорога, а наполовину подобие «лезвий», которые носят бегуны-ампутанты.

Маркус хотел сделать модель еще более «прыгучей». «Я хотел начать с пого-стика,– оглядывается он в прошлое,– а потом просто немного его понастраивать». В конце статьи для SI Бонд говорит слова, которые в 2016 году звучали странновато: он надеялся, что такая технология беговой обуви с углеродной пластиной позволит какому-нибудь бегуну пробежать марафон быстрее двух часов.

Маркус до сих пор иногда надевает кепку Ampla на работу, а кроссовка Ampla по-прежнему остается одним из трех-четырех «украшений» его аскетичного офиса. Но выход кроссовок на рынок случился в очень неподходящий момент: в сентябре 2015 года материнская компания Ampla, серф-бренд Quiksilver, объявила о банкротстве. Бонд, Маркус и пара других инвесторов выкупили права на Ampla. Бонд арендовал офис в Лос-Анджелесе, где лично обрабатывал и отправлял заказы, поступавшие через вебсайт.

«Мы продали около тысячи пар, – говорит Бонд. – Глава отдела инноваций Nike купил пар двадцать. Несколько лет спустя они выпустили обувь под задачу пробежать марафон менее чем за два часа, которая оказалась до смешного похожей на нашу. Это мы завели в индустрии тему гиперпроизводительности. Они же взяли зародыш идеи и по-настоящему распространили его. Я бы сказал, что Маркус – один из вдохновителей кроссовок с углеродными пластинами. Он хотел, чтобы обувь была не мягкой и тряпичной, а пружинистой».

Когда кроссовки Nike с углеродными пластинами оказались на ногах кенийского марафонца Элиуда Кипчоге, рекорды стали падать один за другим. На Берлинском марафоне 2018 года Кипчоге улучшил мировой рекорд на минуту и восемнадцать секунд, показав время 2:01:39. В 2019 году в Вене, при поддержке команды и пейс-кара – которые не позволили засчитать официально эту попытку на мировой рекорд – Кипчоге преодолел барьер двух часов, пробежав дистанцию за немыслимые ранее 1:59:40. В 2022 году он срезал еще тридцать секунд с мирового рекорда.

Беговые кроссовки с пластинами из углеродного волокна спровоцировали масштабный тектонический сдвиг, так что даже легендарные бегуны Кара Гучер и Дес Линден потратили целый час своего подкаста на объяснения, почему рекорды прежней эпохи, до углеродных пластин, больше неактуальны. Время, которое спортсмены показывали на финише, улучшилось во всех дисциплинах. Гучер даже сравнила кроссовки с углеродными пластинами с допингом.

Один из показателей: за пятьдесят семь лет после того, как Джим Райан стал первым школьником, пробежавшим милю быстрее четырех минут, другие школьники пробегали милю так же быстро в среднем каждые 4,75 года. А в одном только 2022 году, когда на авансцене появились «супер кроссовки», шесть разных школьников преодолели этот барьер.

Можно сказать, что рынок беговой обуви, с появлением углеродных пластин и палитры моделей с нулевым перепадом, таки показывает признаки эволюции. Баскетбольные же кроссовки, с другой стороны…

«Есть несколько плоских относительно земли беговых моделей кроссовок, – говорит Бонд, – но все стремление к бегу босиком так и не перешло из легкой атлетики в баскетбол».

«Они не очень-то и удобные, – говорит Бонд, – и выглядят странно». Покупатели баскетбольных кроссовок, говорит Бонд, «хотят получить производительность, но ровно до того момента, пока обувь не начнет выглядеть „странно“. Эти кроссовки покупают в буквальном смысле дети: от двенадцати до двадцати лет. Если тебе больше двадцати, и ты играешь в баскетбол, ты уже старый».

В 2018-м Бонд присоединился к Under Armour. Он вспоминает: «В моделях кроссовок Curry 8 и 9 сильно заметно влияние Маркуса,– говорит Бонд,– хотя [Маркус] об этом не знает. Я считаю себя апостолом P3, и я применял ее методы. Эти кроссовки, пожалуй, самые P3-ориентированные на планете. Они не полностью плоские – у них, по-моему, шесть миллиметров подъема пятки. То есть на 40 % ближе к поверхности земли, чем большинство моделей». Бонд говорит, что у Карри произошел карьерный ренессанс как раз примерно тогда, когда он начал их носить, а затем добавляет, быть может, в шутку: «Я не буду присваивать себе все заслуги». Это не означает, однако, что обувная индустрия действительно стала внедрять почерпнутое из уроков биомеханики. Эрик работает вместе со Слоаном Хэнсоном, биомехаником, который рос, играя в европейский футбол и тренируясь в P3. Слоан изучал науку данных в Беркли и теперь некоторую часть своего рабочего времени посвящает изучению данных о том, как разные модели кроссовок коррелируют с травматизмом в NBA. Кое-какие из его ранних работ показали, что три модели, выпущенные одним из крупнейших обувных брендов, связанных с именем звездного спортсмена, лидировали в лиге по травмам за игру в 2023–2024 годах.

«Поскольку у нас так много данных о некоторых из этих спортсменов, мы могли бы начать изучать некоторые из закономерностей, их двигательные паттерны, ассоциируя их с теми, кто играет в моделях „Коби“, а кто в „ЛеБронах“. Они должны знать такие вещи, верно? – говорит Маркус. – Они должны знать, увеличивает ли [какая-то конкретная обувь] риск получения травмы или снижает его».

Оценивая игроков в P3, Маркус порой наблюдает, как игроки двигаются неестественным образом, который никогда бы не развился у них, если бы они росли босиком или в совершенно другой обуви. «Когда парни выполняют скольжение в нашем центре, – говорит Маркус, – они топают по своей обуви в момент смены направления. Они относятся к ней как к большому уступу». В наши представления о баскетбольных кроссовках укоренена мысль, что стопа должна приземляться на мягкую платформу, после чего, говорит Маркус, «ты пытаешься понять, как удержать стопу прикрепленной к этой платформе». Но что, если, спрашивает он, «сделать такую обувь, которая в большей степени бы обертывала стопу»? Двигались бы тогда баскетболисты как балетные танцоры? Маркусу интересно, стали бы баскетболисты тогда приземляться, резко смещаться и прыгать так, чтобы «их стопа работала, как и должна работать стопа»?

Трент Ривз – специалист по биомеханике, а не дизайнер обуви, но он год проработал в одной крупной обувной компании и участвовал во многих встречах P3 с представителями других обувных фирм. «Мой опыт в обувной индустрии показал, что [они проектируют обувь] как бы задом наперед», – говорит Трент. Если у обувной компании есть какая-то технология, которая хорошо продается, говорит он, главной задачей становится задействование ее, а не поиск ответа на вопрос о том, как обувь может, скажем, предотвратить заваливание лодыжек внутрь.

Идеалом для P3 было бы, чтобы обувные компании начинали разработки с какой-либо цели, связанной с повышением производительности или предотвращением травм. Эрик уже покопался в данных на серверах P3. «Это буквально плоды, которые можно подобрать с земли, – говорит Эрик. – Если бы они хотели заняться этим всерьез, можно было бы многое сделать».

Должны ли разные люди иметь разную обувь? Маркус указывает, что есть специальные кроссовки для защитников и для высоких центровых, но это у мужчин, для женщин же нет ни одной баскетбольной модели, разработанной специально для них. «Женская обувь, – говорит он, – это просто уменьшенные мужские кроссовки». Самая популярная модель в WNBA – именная модель Кайри Ирвинга. Какой, интересно мне, Маркус делал бы обувь для женщин? «Это, – говорит Маркус, – то, что нам нужно выяснить!»

«В какой-то момент, – добавляет Эрик, – сильнейшим спортсменам мира будет очень полезно обуться в кроссовки, которые действительно им подходят». P3 уже сортирует атлетов по категориям, которые выявляются при изучении двигательных паттернов, производительности и риска травм. В P3 не удивятся, если правильным ответом окажутся кроссовки, разработанные не для защитников, центровых или баскетболисток WNBA, а для тех, кто приземляется на носки, тех, кто приземляется с переложением, или тех, кто подворачивает стопы при приземлении.

Одна модель обуви для всех кажется Маркусу концепцией, которая давно устарела. Исследователи рака груди уже десятилетиями видят, что выживаемость пациенток резко улучшается, если углубляться в особенности каждого случая – HER2, гормончувствительный, – существуют десятки разновидностей, предполагающих совершенно разные терапии. Изучение всех онкологических пациентов единым, монолитным целым, скрыло бы самые эффективные методы лечения от исследователей. Маркус предполагает, что то же самое подтвердится и в отношении спортивной обуви. «Эта старая аналитическая модель, которая у нас есть – просто агрегировать данные и смотреть на общий эффект, – упускает столько сигналов, – говорит он. – Это верно и в отношении разработки лекарств, и хирургических вмешательств, и исследований бедности в странах. Так что да, без сомнения, есть люди, которым бегать в минималистичной обуви будет гораздо опаснее. Им нужно то, что может предоставить амортизированная обувь с боковой стабилизацией. Они, по сути, нуждаются в помощи».

В 2017 году крупные обувные компании объявили, что будут проводить сканирования стоп и создавать индивидуальную обувь для бегунов на «быстрых фабриках». Но довольно скоро, говорит Маркус, «они поняли, что не знают, какие вопросы задавать, чтобы изготовить подходящую тебе обувь. Кроме как запросить 3D-скан твоей стопы». Снова возвращаемся к проблеме статичного сканирования против исследования в движении. Роботы, возможно, смогли бы решить относительно простую проблему изготовления обуви, но они не могут разгадать замысловатые нюансы человеческого движения.

«А что у вас за система? В чем вам нужна помощь? Ну знаете, интересно просто, как они собираются оптимизировать конкретно вас, чтобы снизить риск травмы? – задается вопросами Маркус. – Я был супервзволнован, когда узнал, а потом понял, что у них… была технология, чтобы построить такую обувь, но с точки зрения знаний, нужных для того, чтобы понимать, что строить, они были далеки от цели».

Тем временем у баскетболистов не такой уж большой выбор. Трент – звезда выигравшей чемпионат местной любительской лиги команды P3. Я спрашиваю его, в чем он играет. «Я играю в „Дэллис“». (А вы знали, что у Мэтью Деллаведовы, много лет выступавшего в NBA ролевиком, имеется именная модель обуви?) Я спросил почему. «Потому что он очень крутой парень, – говорит Трент. – Потому что он приходил к нам, и мы его тренировали какое-то время, и он был достаточно любезен, чтобы отдать нам несколько пар бесплатно. И я получил его версию кроссовок Santa Clara. Но да, забавно: когда я играю в баскетбол и надеваю пару баскетбольных кроссовок, мой научный мозг как бы немного отключается, и я такой: „Да эти вроде хорошо сидят. Буду играть в них“».