Убивать этим вечером собирались только одного человека. И этот человек сейчас сидел на кровати в комнате мальчишек с понурой головой и флегматично слушал, что ему выговаривали.

– Андрес! Алё! Это чего? – спрашивал Антон и показывал на пол, усыпанный фантиками.

– Ты неправильно спрашиваешь, – подал голос Вовка со своей кровати – он принял любимое положение, горизонтальное. – И так понятно, что это. Ты лучше спроси, где он это взял.

– Лежало, я и взял, – вздохнул Андрес.

Вовка глянул на Никиту, тот пожал плечами, посоветовав:

– Можно просто выкинуть, и никто ничего не узнает.

– Легче сразу Андреса выкинуть, – согласился Вовка, – тогда действительно никто ничего не узнает.

– Я вас сам выкину! – возмутился Андрес. – Что эта конфета? Что? Подумаешь! В следующий раз буду в урну всё выбрасывать.

– Чужое брать плохо, – наставительно произнёс Антон.

– И подкладывать товарищам фантики, а не угощать их конфетами – тоже, – поддакнул Никита. – А вообще хочется есть. У кого есть еда?

– Да ну вас! – отмахнулся Андрес и вышел из комнаты.

– И что мы делать будем? – Антон озадаченно поморщился. Для него сложный морально-этический вопрос решён не был.

– Мы позовём девочек и будем смотреть кино, – сказал Никита. – Я уже скачал «Оно» и выяснил, как выйти через телефон на телевизор. Девочки сказали, что у них есть еда.

– Еда? – встрепенулся Вовка. – Отлично. А какие девочки?

– Странно, что ты не спрашиваешь, какая еда, – хмыкнул Никита. – Придёт Даша с Юлей. Можно Лизу позвать.

– Её нельзя звать, – закатил глаза Вовка. – Это стихийное бедствие. Приходит без предупреждения. И обычно всё сметает на своём пути.

– Ты на море сегодня слишком много времени провёл, вот у тебя и шумит в голове. – Никита был благостен. – Кого ты хочешь позвать?

Вовка покосился в сторону коридора, где висело зеркало.

– Никого. Даша – это хорошо. Лиза – это плохо.

– Лиза – тоже неплохо, – Антон вернулся из туалета, где выбросил фантики и прикрыл их сверху порванной бумагой.

Когда в коридоре раздался топот и знакомый Катин голос пообещал убить Андреса, все уже сидели, закутавшись в одеяла, хрустели чипсами и смотрели фильм. Даша сразу забралась на кровать к Никите. Юлечка скромно села на пол между кроватями. А Лиза бесцеремонно подвинула Вовку, заставив его вместе с покрывалом перебраться на пол. Дверь заперли, чтобы никто зайти не мог. Не зашёл и Андрес. Он опять перепутал комнаты и ночевал у малышей, где жил тот самый обиженный мальчик, у которого Андрес стащил конфеты, – Саша, а также Воробей и болтливый Семён, носивший очки со смешной круглой оправой. Семён возмущался больше всех, потому что Андрес с ходу взял его пачку печенья, но уснул на полуслове, не выключив свет над кроватью, с телефоном в кулаке, где застыл недосмотренный фильм.

Даша с Никитой сидели в одеяльном коконе. Даша осторожно грызла яблоко. Осторожность была в том, чтобы выгрызть из шкурки определённый рисунок, ажурный, как будто червячок прополз. Засмотревшись на экран, Даша опускала руку, и Никита откусывал хороший кусок, нарушая план. Даша верещала, Вовка шикал. Антон поджимал губы. Сидевшая в стороне Юлечка смеялась.

– Как ты считаешь, мы никому не помешали тем, что стали встречаться? – прошептала Даша в яблоко.

– Мы можем сейчас только Антону помешать смотреть кино. Он его ещё не видел. Антон! – позвал Никита. – Ты не видел?

Антон мотнул головой. Он был полностью погружён в происходящее на экране.

– А знаешь, как я выяснил, что можно коммутировать телефон с телевизором? – просил Никита.

– Как? – прошептала Даша, начиная новую дорожку на боку яблока.

– Мне Воробей показал. Он неплохо в технике шарит. У него и колонка есть. Он большую ДжиБиэЛь привёз. А ещё надо гитару взять где-нибудь.

– Ты играешь на гитаре?

– Тебе нравится, когда играют на гитаре?

– Да! Очень! – Даша заворочалась, чтобы удобней было смотреть на Никиту. – Ты сыграешь?

– Сыграю! Только где её взять?

– Заткнитесь! – рявкнула Лиза.

Молчать никто не хотел. Фильм с Антоном и Юлечкой поплыл в одну сторону, Никита с Дашей закопались глубже в одеяло и стали решать, рады ли окружающие, что они вместе, или нет. Вовка перевёл взгляд на окно, где в темноте зеркального пространства отражалась их комната, световым пятном смотрелся телевизор, бесформенными грудами – ребята, закутанные в одеяла, и оранжевым всполохом – сидящий ближе всех к экрану Антон. И всё это было странно, потому что ещё два дня всё было иначе. Два дня назад он даже представить не мог, что будет эта комната, эти люди, с которыми ему хорошо. Несмотря ни на что. Особенно несмотря на общий настрой на плохое. Обязательно – плохое. Так обычно всё поворачивалось в его душе, что от прожитого и пережитого оставалась лишь горечь и чувство ожидания чего-то большего. Словно его вечно обманывали – обещали праздник, а выдавали скучные уроки. Он старательно цеплялся за ускользающее чувство безысходности и тоски, с которым прожил пол-лета, но оно возвращаться не спешило. Было хорошо. То ли вечерний разговор с Василисой его настроил на такой лад, то ли вот этот ночной кинопросмотр запрещённый, а потому такой приятный. И люди… да, люди были совсем не такие, что обычно окружали Вовку.

Он подмял под себя покрывало, на котором лежал, и незаметно для себя уснул, так и не додумав свою очень важную мысль.