В комнату к мальчишкам опять набился народ. Девчонки тянулись на цыпочках, чтобы разглядеть, что происходит в туалете. Малыши пробивались сквозь локти и спины.

На закрытой крышке унитаза сидел Антон и тихо улыбался.

– А как он у тебя на краю оказался? – спрашивала уставшая Света, закатывая глаза. Впервые за сегодняшний день она была довольна – телефон не украли, уже хорошо.

– Я фильм качал. А тут у нас самая хорошая точка приёма. – Антон прислушался. Он ещё не сказал маме, что телефон нашёлся, поэтому она старательно прозванивала номер сына. Тогда в коробе раздавалось тихое жужжание, словно недовольного шмеля накрыли банкой. – Видимо, я его здесь оставил и забыл. Я заходил сюда, смотрю, нет телефона. Вот и решил, что переложил его на тумбочку или куда ещё. Все и подумали, что телефон украли.

– Нет, ну Андрес какой! – потрясала вздёрнутыми руками Света. – Столкнул и молчал два часа. Боялся чего-то. А мы тут бегали, волновались! Где он, кстати?

Испанец исчез. Как вышел из номера, так и растворился в сумерках коридора.

– Пошёл топиться, – радостно сообщил Вовка.

После того как он стал Героем Длинные Руки, боязнь людей прошла. И сейчас он был доволен, что находился в центре внимания.

– Лучше бы ты утопился! – фыркнула Лиза. – Всё равно ничего не сделал! – И сразу же выскользнула из комнаты.

– Ребята, а правда, где Андрес? – заволновалась Света. – Спать уже пора. Давайте, расходитесь.

Все зашевелились, задвигались, но броуновское движение не создало однонаправленности – многие так и остались в комнате. Никита с Дашей вышли на балкон, и Никита с добрейшим выражением лица закрыл за собой дверь. В толпе мелькнула бордовая голова Кати.

– А смотреть-то мы что будем? – спросил Антон. – Телефон до завтра того…

– Ну да. – Вовка сунул руки в карманы и ссутулился. Лиза всё ещё злилась, но уже как-то не очень. Васю в толпе он не находил. Она исчезла сразу после пляжа. И было непонятно, что это значит.

На душе скрежетнуло. Ну вот, теперь ещё и Вася. А ведь он почти оправдал себя. Попытался вспомнить, видел ли он Васю после разговора с Лизой. Но перед глазами маячила Лиза, её покрасневшее от слёз лицо. А Вася… Вася… Её спутавшиеся волосы, приоткрытый от удивления рот, когда она слушала Лизу. Юбка. Вася бежала прочь от него. Море. Тёмная линия горизонта. Красный закат, переходящий в чёрное. Лёгкое шуршание песка. Он разулся. А Вася шла в своих серых балетках. Он ещё оглянулся – следы получались смешные. Его, с вдавленной пяткой, и её, с плоской подошвой. Было так спокойно – это состояние ещё можно вытащить из памяти. Можно записать. Ведь вот они – слова. Очень нужные.

– Выходим! Выходим! – гнала любопытных из комнаты парней Света. – По постелям! Спать! Кто через пять минут не будет лежать, выставлю в коридор с подушкой в руках. Воробей, лети к себе!

Комната наконец опустела. Шум остался там, за дверью, и на мгновение Вовке показалось, что мир рухнул, что сейчас этот кусочек пола под ним отколется и уплывёт от всех прочь. Что он останется совсем один.

У него спёрло дыхание. И чтобы убедить себя, что жив, что никто никуда не провалился, Вовка вышел в коридор.

– Эй! Ты куда? – крикнул ему в спину Антон. – А кино?

Вовка пробежал на половину девочек, остановился перед дверью в комнату Васи. Поднял руку, чтобы стукнуть, но дверь распахнулась раньше. На пороге стояла Ксюша. Она улыбалась. Увидев Вовку, прыснула и исчезла в комнате.

– А? – начал Вовка, но к нему из глубины номера уже шла Вася.

Вовка не понял, какое чувство на него обрушилось – он и рад был видеть Васю, и немного боялся, что она с ним теперь не захочет общаться, и вдруг его кольнуло, что весь вечер её не было рядом, что она не спешила пожалеть, не говорила утешительные слова. Весь этот поток мыслей заставил его отшатнуться. Он сделал несколько шагов назад, зацепился пальцами за стену.

– Володя! – позвала Вася.

Ну конечно, он же зашёл. Хотел с ней поговорить. С чего же начать?

Вовка стоял к стене спиной – так было надёжней.

– Ты меня презираешь? – спросил он, повернув голову так, чтобы видеть прислонившуюся плечом к дверному косяку Васю.

– Нет, что ты! – Девушка от смущения ковырнула пальцем краску на стене.

– Я поступил как дурак! – Вот бы смотреть и смотреть на Васю всегда, такая она сейчас была спокойная, такая правильная. И сразу же опять захотелось оказаться на море.

– Но Лиза же всё равно выступила.

Вася подняла свои серые глаза. Ему бы её уверенность. Пусть начнёт обвинять, пусть хотя бы обзовёт предателем.

– Я её предал. Я последний гад.

– Зачем так? Ты же не хотел.

– Она на меня злится.

– Позлится и перестанет.

Это были правильные слова, но не те. Это родило недовольство. Мамы не хватало. Она всегда умела прочистить ему мозги правильными словами. Спросил:

– То есть тебе всё равно?

– Жалко, что тебя не было на моём выступлении. Я так торопилась, что забыла о волнении. И выступила неплохо.

– Неплохо? – Вовка оттолкнулся плечом от стены и смог повернуться к Васе. Она всё так же спокойно улыбалась.

– Представляешь, я заняла какое-то место.

Она его не слышала.

– Но Лиза меня теперь не простит, – прошептал Вовка.

– Ну и что!

– Ну и что?

Вовка качнулся и, чтобы не упасть, быстро пошёл по коридору, который вскоре вывел его к лестнице. Закутавшись в одеяло, на диване сидели Семён и Воробей.

– Иди отсюда, – поднял на него глаза Семён.

Наглые слова будто толкнули в грудь. Ничего не видя вокруг, Вовка поковылял обратно и вдруг оказался около комнаты Лизы. Дверь была распахнута. Он осторожно заглянул внутрь. Лиза с Юлей сидели на одной кровати и ели из пакета чипсы. Лиза первая заметила его и мрачно насупилась.

– Чего припёрся? – буркнула она.

– Лиза, прости меня!

– Убирайся! – сжала кулаки Лиза. – Ненавижу!

– Я правда не хотел!

– Катись!

– Не уйду, пока не простишь!

– Дурак! Трус! И Вася твоя подхалимщица!

– Про Васю не надо. Лучше прости меня.

– Растворись!

В Вовку полетела подушка, и он вышел. В коридоре его ждала Вася.

– Она ещё злится, – сказал он шёпотом.

– Ну и пусть. Она же не знает, почему мы ушли. Она думает, ты специально.

– Но это не так.

– Поговори с ней завтра. Она успокоится.

Вовка качнул головой и закрыл глаза. Он поискал внутри себя былую тяжесть, но она не находилась. Как не находилось и отчаяние. Была только досада, что Вася произносит не те слова. В этом было что-то неправильное. Как говорила мать, «чёрствое». Может, он и правда стал чёрствым, разучился чувствовать. Он потрогал лоб. Хорошо набил его, от души.

Захотелось к Тарасу и выпить чаю. В коридоре он повернул на мужскую половину. Чуть не врезался в распахнувшуюся дверь, из которой выглянула Ксюша. Заметив Вовку, она хихикнула и спросила:

– Хочешь печенье? – В руках у неё была пачка «Юбилейного». Какие-то невозможно старые запасы, напоминание о прошлом и о том, что скоро им всем уезжать. Что снова будет Москва и мама. И бесконечно бесмысленные каникулы.

Вовка вытащил печенье из пачки.

– Спасибо, Ксюша, – вздохнул он и разом засунул всю пластинку в рот. – Какая ты хорошая. И на пианино хорошо играешь.

– Да бери всё, – пихнула ему в руку пачку Ксюша и засмеялась.

– Подожди! Не уходи.

– Не ухожу. – Ксюша сделала шаг через порог, глянула на стоящую за плечом Вовки Васю, и улыбка сбежала с её лица.

– Вот скажи мне – я хороший человек?

Ксюша опять расхохоталась. От хохота её качнуло, она толкнула Вовку в плечо.

– Ты отличный человек. Не грусти!

– Помири меня с Лизой.

От переполнявшей её радости Ксюша фыркнула.

– Сам мирись!

И закрыла дверь.

– Ты куда? – позвала Вася.

Вовка вновь побрёл по коридору. Печенье было вкусное. Он засовывал его в рот одно за другим, словно оно могло решить все его беды.

– Володя!

– А? – обернулся Вовка, но в задумчивости Васю не разглядел и, махнув рукой, пошёл дальше. – Ага!

Около лестницы, закутавшись в одеяло, сидел один Семён.

– Чего смотришь? – остановился около него Вовка.

– Отвали! – Семён потянул одеяло на голову и зло зыркнул на Вовку. – Дай печенье.

– Бери.

Из одеяла высунулась рука, сгребла две последние пластинки и спряталась. Вовка посмотрел на пустую пачку, потряс ею. Смысл не находился.

Нужно было что-то очень простое. До прямолинейности. До квадратиков.

В комнате Антон лежал на своей постели и смотрел в потолок.

– А давай посмотрим «Гарри Поттера», – предложил Вовка неожиданно сам для себя и вдруг понял, что именно это ему сейчас и требовалось.

– О! Давай! – подпрыгнул Антон и вытащил из-под подушки пульт. – Я уже тут синхронизировал, нужен только телефон. – Он покосился на Вовку. Тот крутил в руках свой айфон.

– Ну, давай смотреть, – согласился Вовка, падая на свою кровать.

– Сам найдёшь? – кивнул на телефон Антон.

– Чёрт! – Вовка перекинул аппарат Антону. – Я чего-то сегодня совсем не того.

– Нормально! – Антон занялся поисками. – Кстати, Никита спрашивал, могут ли они с Дашей у нас переночевать.

– Ну их, влюблённых, – вздохнул Вовка, падая на кровать. – Любовь – зло.

– Я всё слышу! – крикнул с балкона Никита.

Вовка с удивлением приподнялся на локте, только сейчас заметив, что дверь опять открыта и штора развевается от сквозняка.

– Тем более! – Вовка нырнул за штору.

Он мгновенно окунулся в приятную прохладу южного вечера. Как же здесь было хорошо!

– Мы тут с Дашей решили открыть огромную фабрику мороженого, – деловито сообщил Никита.

– Почему огромную?

– Потому что будем всем раздавать мороженое бесплатно. А бесплатно – это значит, надо много мороженого.

– Вы разоритесь, – обрадовался Вовка.

Никита развернулся, опёрся локтями о перила, довольный разговором. Даша улыбалась, выглядывая из-за его плеча.

– А мы недолго будем фабрику держать, – рассуждал Никита. – Откроем, а потом уедем путешествовать.

Даша захихикала в ладошки.

– Хорошая мысль, – щёлкнул пальцами Вовка. – А я тогда буду на вашей фабрике сторожем.

– Выходит, ты не против, чтобы мы её открыли?

– Но вы прогорите, – Вовка расплылся в довольной улыбке – как же ему сейчас было хорошо с этими надёжными и всё понимающими людьми.

– Чтобы прогореть, нужно открыться, – многозначительно поднял палец Никита.

Даша скользнула мимо них в комнату.

– Открывать заранее убыточное предприятие? – с серьёзным видом спросил Вовка.

– Но сторож появляется только тогда, когда есть что сторожить, – парировал ему Никита.

– Но вы же всё будете раздавать, зачем сторожить?

– Ты прав! – В ответ щёлкнул пальцами Никита. – Не возьмём мы тебя сторожем.

– И фабрику можно не открывать, – согласился Вовка.

– Но тогда дети не получат мороженое, – по-деловому переплёл руки на груди Никита.

– Мороженое можно покупать и раздавать бесплатно, – предложил Вовка. – Выйдет дешевле.

– И сторож, опять же, не нужен, – хохотнул Никита, взмахивая рукой.

– Точно! – хлопнул по подставленной руке Вовка.

– Антон там уже фильм поставил, – выглянула между штор Даша. – Но почему-то «Гарри Поттера».

– Это же мой любимый! – закричал Никита.

Подхватив Дашу, он ввалился в комнату. Затрещали крепления шторы. Даша завизжала.

Вовка остался на балконе, смотрел на тёмные силуэты деревьев. Из-за света в комнате они казались особенно чёрными. И вдруг он понял, что надо сделать, чтобы стало легче, чтобы ушла из души эта дурацкая тоска. Надо совершить подвиг! Что-то доброе и важное. Прыгнуть с четвёртого этажа, но не просто так, а для чего-то. Кого-то спасти.

Он прислушался. Вокруг было тихо. Никто гибнуть не собирался.

– Так, я не поняла, а ты что здесь делаешь?

Вовка вздрогнул. С правой стороны, где находился номер Тараса, через балкон свешивалась Света.

– Ты что делаешь на балконе? Как ты на него попал?

– А меня здесь нет, – ответил Вовка, отступая к двери.

Света проследила, чтобы он закрыл балкон, дождалась щелчка замка и вошла в комнату. Тарас лежал на кровати и помешивал вилкой в коробке с быстрорастворимой лапшой.

– Нет, они меня сегодня точно доведут! – Света бросила на стол бумаги с расписанием. – Конец смены, а они чудят, как в начале. Дай попробовать!

Она отобрала у Тараса вилку и подцепила завиток макаронины.

– Ничего! – вытянулся на кровати Тарас и довольно похлопал себя по животу. – Через два дня домой. Они ещё рыдать у нас будут.

– Это я буду рыдать, а не они, – бросила вилку в лапшу Света.