Они сидели на диванах, сдвинутых в большой круг, и рассказывали о прошедшем дне. Тот, кто говорил, держал в руке мячик. Мячик приятно крутился в пальцах, удачно ложился в ладонь, легко спрыгивал с неё и убегал в темноту. Вспоминали отрядный конкурс талантов, утреннее море, мастер-класс по болгарской кухне и вечерний концерт. Света раздавала грамоты участникам.

– Лиза! Тебе благодарность! – Белый лист с золотым вензелем покачивался в воздухе.

– Харченко отдайте! – фыркнула Лиза, отворачиваясь. – С благодарностью.

– Василиса! У тебя третье место, – вытащила из стопки следующий лист Света.

Василиса выбралась из толпы и подбежала к вожатой.

– Антон! Третье место! Где Антон?

– Антон! – раздавалось со всех сторон.

– Я его позову! – подпрыгнула на месте Даша.

– Подожди! – потянул её обратно Никита. – Он телефон ищет.

– Он его так и не нашёл? – Света опустила руки с грамотами. – Что же вы у нас такие невнимательные! Сколько раз говорили: закрывайте комнаты. Кто-нибудь чужой прошёл.

– Да он его уже потом потерял, когда все тут были, – пробасил Никита. – Сказал, что положил заряжаться, но не помнит куда.

– А вы на него звонили?

– Звонили. Звонок проходит.

– Значит, он где-то здесь. – Света беспомощно оглядела присутствующих.

– Антон говорил, что телефон у него на бесшумном режиме стоял, – торопилась рассказать Даша. – Он его с концерта ещё не переключил.

– Час от часу не легче! – простонала Света. – Ребята, признавайтесь, кто взял?

Все разом притихли. И среди общей тишины раздался обиженный голос Никиты:

– А с чего вы решили, что это мы?

– Да вы, вы, – дёрнулся встать из глубокого кресла Тарас, но мягкие подушки не выпустили его. – На этаже только свои. Появись здесь чужой, его бы заметили.

– Чего это – мы? – вслед за Никитой обиделась Даша.

– Я не брала! – крикнула Лиза.

– А мы вообще выступали! – Катя толкнула Андреса. Тот вяло качнулся, но глаз от пола не оторвал.

– Все выступали! – Тарас вскидывал ноги, пытаясь вытолкнуть себя из подушек без помощи рук. Качался туда-сюда, оставаясь на месте. – Потом все пришли. И кто-то взял. Да что ж такое!

– Кукусики, тащите педагога! – позвала Света.

Подоспевший Никита дёрнул Тараса за руку.

Тарас вышел в центр круга.

– Ладно, не будем устраивать судилища, – он посмотрел на ребят. – Не надо публичных признаний. Это всё сложно и слишком драматично. Антон! – Тарас повернулся к появившемуся в холле Антону. – Ты нашёл телефон?

– Нет. – Звонким голосом доложил Антон. – Я позвонил матери, предупредил.

– Везде посмотрел, да?

– Я не помню, где оставил, то ли на кровати, то ли в туалете.

– А двери все нараспашку? – спросил Тарас.

Антон отвернулся.

– Да найдём мы его! – Никита старался говорить уверенно.

– Значит, так. – Тарас прошёлся туда-сюда внутри круга. – Свечка, дружный отряд, хорошие выступления, грамоты – это всё отлично. И меня не волнует, кто это сделал. Я хочу, чтобы телефон вернулся. Есть два способа. Один – подойти ко мне и всё честно сказать. Я ничего не сделаю. НИ-ЧЕ-ГО. Я просто отдам телефон Антону. И не скажу ему, кто это. Второй вариант проще. Сейчас все пойдут спать.

– Чего это сейчас? Надо расписание на завтра обсудить! – напомнила о себе Света и потрясла оставшимися грамотами.

– Хорошо. После того, как все пойдут спать… Не так. Сбила! Короче, когда здесь никого не будет, принесите телефон и положите на тумбочку около телевизора.

– Это куда? – приподнялся со своего места Никита. Раздались смешки.

– Никит! Ты сразу мне отдай, я продам, – подпрыгнул Воробей. – Тохе и продам.

Теперь уже засмеялись все.

– Никита, ты можешь даже не приносить, а сразу идти топиться. Потому что, если твой папа узнает… – Пережидая взметнувшийся хохот, Тарас упёр руки в боки, устало ссутулился. Он прошёл мимо диванов и остановился у большого телевизора, стоящего на тумбе около стены. Похлопал по столешнице, посмотрел на свою ладонь, смахнул пыль. – Короче, сюда положите. И никто вас не увидит. Главное, чтобы телефон лежал тут утром. Поняли?

Никита особенно старательно тянул шею, запоминая место, куда надо класть находку.

– А если я всю ночь в засаде просижу? – предположил он.

– Зачем?

– Поймаю вора.

Вокруг опять захихикали.

– Я тебя самого поймаю. – Тарас вздохнул. – Ладно, хватит играть этот спектакль. Я уверен, что скоро всё разъяснится. Не расходимся. Андрес, ты куда пошёл? Света тебе ещё грамоту не дала.

Андрес скользнул взглядом по преподавателю.

– Не нужно мне грамоты, – буркнул он.

– А расписание на завтра? – напомнил Тарас.

Андрес, казалось, уже не слышал его.

– А что? Можно уходить? – вылез из-под одеяла Воробей – они с Семёном через одни наушники смотрели фильм с самого начала свечки.

– Тебе вообще ничего нельзя! – Тарас направился к своему месту. – Всё! Слушаем Свету.

– Я знаю, кто это, – поджала губы Лиза, когда Тарас выбрался за диваны к столбу. – Это Харченко!

– Не дури, Моргунова. Вовка у меня в номере просидел весь вечер.

– Он, он. Ему вообще всё пофиг.

Тарас повернулся и несколько мгновений смотрел на неё.

– Ну и правильно.

– Что правильно? – взорвалась Лиза.

– Что простила.

– Да щас! – фыркнула Лиза. – Увижу его – убью.

Тарас глянул вдаль тёмного коридора. Там никого не было. А потом в коридоре появился Вовка. Он брёл от стенки к стенке, словно ноги его не держали. Потом остановился около своего номера и бессильно туда ввалился.

В прихожей и в комнате горел свет. Шторы были распахнуты, балкон открыт – что было запрещено. Из туалета навстречу Вовке вышел Андрес. Все полотенца опять были сдёрнуты с крючков и валялись на полу.

Вовка не ожидал, что его что-то может сейчас задеть. Он был убеждён, что жизнь закончилась и дальше его ждёт одно уныние. Но полотенца… Белые полотенца около унитаза. Это было даже хуже, чем его сегодняшний поступок.

– Ты что, издеваешься? – тихо произнёс он.

– Это вы издеваетесь! – вспылил Андрес и резко повернул в комнату. Дошёл до своей кровати, упал на неё, заставив матрас раскачиваться.

– Чего это – мы? Полотенца зачем бросил, баран?

– Отстань! – крикнул Андрес, приподнявшись и снова упав лицом в подушку.

– Не, ну сейчас в рыло схлопочешь!

Вовка стоял на пороге ванной, решая, самому поднять полотенца или заставить это сделать Андреса. И сейчас он был абсолютно уверен, что избить испанца и заставить всё исправлять – единственный правильный вариант. Но можно было дождаться Никиту и насесть на соседа вдвоём или же сделать всё самому. Вовка даже успел разозлиться сам на себя, что так долго мнётся, когда Андрес вдруг бесшумно подкрался к нему и спросил странное:

– У тебя руки длинные?

– Что? – Вовка качнулся. Сейчас был самый удобный момент, чтобы врезать испанцу по его спокойной морде.

– Руки. Я достать не могу.

– До чего достать?

Вовка непроизвольно сжал кулаки. Он вдруг увидел виновника всех своих бед. Андрес. Человек-трагедия, человек-нелепость. Человек, никогда ни в чём не виноватый.

– Вот.

Андрес вытянул руку. Толкнул Вовку под локоть, чтобы он тоже руку поднял.

– Длиннее, дальше что? – Злость не уходила. Всё-таки он Андреса сегодня побьёт. – Ты зачем полотенца сбросил?

– Вот, смотри. – Андрес завёл Вовку в ванную, отпихнул ногами полотенца на полу, встал коленом на унитаз. – Смотри!

Он гнул Вовку через унитаз к дверце в кафельном коробе, за которой виднелись трубы и вентили.

– Да что ты меня тащишь! – упёрся Вовка.

– Попробуй достать!

– Чего я там должен доставать?

– Телефон.

Вовка прекратил сопротивляться и, скосив глаза, посмотрел на Андреса. Он всё понял, но ждал продолжения.

– Только не говори никому, – гордо произнёс испанец.

Чёрт! В нём и грамма вины не было.

– Он просто лежал на краю. Я подвинул. Он упал.

– Туда?

Вовка глянул в темноту трубного нутра. Видно там ничего не было.

– Ты уверен?

– Но он же упал, – равнодушно пожал плечами Андрес.

Вовка выпрямился. В голове у него всё взболталось и никак не могло уложиться – телефон давно ищут, Антона любят и сочувствуют, а этот ненормальный всё знает, но молчит. И даже не думает из-за этого переживать.

– Рукой достать можно. Я попытался… – Андрес показал на полотенца. Вовка понял, почему они здесь лежат – Андрес вставал на колени. Плечо тогда оказывалось на уровне нижней кромки дверцы.

Голова в короб не пролезала – мешали трубы. Приходилось действовать на ощупь. Вовка встал коленями на полотенца и запустил руку в щель. Она с трудом протиснулась в узкое пространство и упёрлась в ответвление труб.

– Тут трубы.

– Ага, – не стал спорить Андрес. – Там дальше надо.

Вовка потянулся, кромка дверцы врезалась в подмышку.

– А если там пола нет? – спросил он. – До первого этажа мог провалиться.

– Есть. Я проверял. – Андрес стал нервно покусывать губы – всё-таки и у него были чувства.

– Как проверял? Тут не дотянуться! – Вовка старался, выпрямлял пальцы изо всех сил, но чувствовал ими только холод трубы.

– Я тыкал.

Андрес ещё произносил окончание фразы, а Вовка уже понял, чем он «тыкал». В раковине валялись зубные щётки. Его была с перепачканной ручкой. Идиот!

– Нет, ну ты молодец! – упал на пол Вовка.

Загудело. Осторожно так. В глубине труб мелькнул свет.

– Ага, не провалился! – обрадовался Вовка, пытаясь поглубже заглянуть в щель. Свет погас.

– Нашли, значит? – На пороге ванной стоял Тарас.

– О! Святой Тарасий! – воскликнул Вовка. – У вас руки длинные, попробуйте достать.

Андрес молча выскользнул из ванной и попытался пройти мимо Тараса.

– А чего сразу-то не сказал? – задержал его Тарас.

– Я боялся, что вы будете ругать.

– А сейчас? – Андрес дёргался, но Тарас не выпускал.

– Вот Володя. У него руки длинные, он достанет.

Андрес вывернулся и исчез в коридоре.

– И чего там, можно достать? – спросил Тарас.

– Надо чем-нибудь подхватить, – покачал головой Вовка.

– Пусти-ка старца. – Тарас закатал рукав блейзера. – И где только вас понабрали таких талантливых? Один к одному прямо! Все красавцы.

Вовка сдвинулся, давая возможность Тарасу устроиться на полотенцах. Руководитель пыхтел, ругал Болгарию и каждого в лагере поимённо, пробовал зубные щётки, как палочки. Когда список отряда закончился, он сдался.

– Ладно. – Тарас сел рядом с унитазом, хлопнул в ладоши, смахивая с них грязь. – Завтра из столовой возьмём щипцы хлебные. Они длинные. Как раз достанут. Антон-то знает?

Вовка прислушался к лёгкому гулу – на телефон опять звонили. Раз звонит, значит, Андрес ему ничего не сказал.

– Нет ещё.

– Иди скажи, пускай порадуется. – Тарас тяжело поднялся. Сегодня у него был трудный день. – И заодно попроси прощения у Лизы, она уже оттаяла.

Вовка прикрыл глаза. В коридоре послышались голоса, затопали – собрание закончилось.

Сейчас Антон придёт и сам всё узнает.

Вяло улыбнулся. Парадокс Ромео. Вовка с Тарасом уже знают, а Тоха ещё нет. Надо найти Васю.