Шорох сосен в тишине казался оглушительным и зловещим.

Алиса всё ещё стояла, ссутулившись. Потом резко расправила плечи и, подойдя к столу, залпом допила апельсиновый сок. Стукнула опустевшим стаканом о столешницу и обернулась ко мне:

– Что смотришь?!

Злится на Рыкова, а под раздачу попал я! Я сказал:

– Рык психанул, потому что там реально какие-то п-проблемы. Не обращай внимания.

– Спасибо, что объяснил, Ванюхин, – зло съехидничала Алиса, – без тебя никак бы не догадалась!

– Ну извини, – буркнул я, отступил и опёрся задом о парапет террасы.

Алиса хмыкнула, помедлила у стола, раздражённо похлопывая пальцем по губам, и вдруг направилась ко мне. Подошла и прислонилась рядом к парапету. Выдохнула со злостью:

– Достало! Если что-то серьёзное, сразу меня гонит. Как будто я ему никто!

«А ты ему кто?» – едва не ляпнул я, но сдержался. Потому что прекрасно её понимал: именно так она обращалась со мной. Но злорадствовать – типа, попробуй побыть в моей шкуре, – не хотелось, слишком уж потерянной выглядела Алиса. Даже носом шмыгнула, точно собралась реветь. Руки чесались обнять её, просто чтобы утешить, но это была явно плохая идея.

– Ты бы поменьше нависала, – сказал я через силу. Вот уж не в моих интересах мирить этих двоих, но Алиску жалко! – Не бегай за ним.

– Не знала, что ты эксперт в отношениях, – фыркнула она, смерив меня взглядом.

Я порядком разозлился:

– А не надо быть экспертом, это очевидно! Просто ты его достала. Ладно, пойду к пацанам. – Я оттолкнулся ладонями от парапета, но едва сделал шаг, и Алиса схватила за руку:

– Не уходи! – Она капризно надула губы. – Что вы меня тут одну бросаете?

То ли от её горячих пальцев на запястье, то ли от фейковой колы я здорово тормозил. Алиса потянула меня за руку, и, нехотя подчиняясь, я шагнул к ней. Мы оказались лицом к лицу. Крошечная родинка над левой бровью, выжидающий взгляд, разомкнутые губы… Она стояла слишком близко. Жар от её пальцев пошёл волной по всему телу.

Борясь с собой, я промямлил:

– Может, на кухню п-пойдём? – Больше всего на свете мне хотелось её поцеловать, но остатки здравого смысла требовали немедленно отстраниться. Не хватало только, чтоб Рык, вернувшись, застукал нас наедине!

– Ты боишься? – усмехнулась Алиса. Качнулась от парапета и оказалась почти вплотную. – Рыка? Или меня?

Она прижалась ещё теснее, а её карие с раскосинкой глаза требовательно манили, затягивали в бархатную глубину, как в растопленный горький шоколад.

– Я ведь тебе нравлюсь, Ванюхин? – выдохнула она почти с отчаянием, будто от моего ответа зависело что-то важное. – Сама знаю, но ты всё равно скажи!

– Д-да, – выговорил я внезапно осипшим голосом.

Алиса поднялась на цыпочки, обхватила меня за шею и впилась поцелуем в губы. Аромат её духов, горячее дыхание, мягкие губы, терпкий привкус апельсина… Сердце замерло, а потом взорвалось бешеным битом. На несколько секунд я поплыл, но всё же опомнился. Расцепил её руки, попятился:

– С ума сошла?!

Может, я ей всё-таки нравлюсь?! Иначе зачем это всё?

Алиса улыбалась одновременно хищно и презрительно:

– Струсил, Данечка?

Чего она хочет? Крутить одновременно со мной и с Рыком? Надеется, что прокатит и он не узнает? Или наоборот – что узнает? А я буду в роли инструмента для вызова рыковской ревности?! Нашла идиота! Может, я и влюблённый кретин, но не подонок и мутить с ней в доме Рыкова не собираюсь!

– Дура! – выдохнул я. Развернулся, чтобы ринуться прочь, и тут же напоролся на взбешённый взгляд Рыка.

Он в три шага преодолел расстояние, оставшееся до веранды, и взлетел по ступеням. Вид у Рыкова был такой, будто сейчас он набросится на нас. Я шагнул вперёд, безотчётно заслоняя Алису, и вздрогнул от её вскрика за плечом:

– Это ты придурок, Ванюхин! Отвали! – Она пихнула меня в сторону и подскочила к Рыку. Скользнув руками под распахнутые полы куртки, обняла его за талию и уткнулась лицом в грудь.

На пару секунд мы оба с Рыковым остолбенели. Потом он, не сводя с меня убийственного взгляда, попытался отодвинуть Алису, но она вцепилась, как рыба-прилипала. Резко, со свистом выдохнув, Рык на миг зажмурился. А затем с ледяным спокойствием сказал ей в макушку:

– Ничего не хочешь мне объяснить?

Мне стоило промолчать, всё равно, что бы я ни сказал, это звучало бы тупо! Но этот рыковский тон не обещал ничего хорошего в первую очередь Алисе. И прежде чем она ответила, у меня вырвалось:

– Мы п-просто…

Рык рявкнул:

– Ванюхин, свали!

Я заткнулся и прыгнул прямо через парапет террасы. Пошёл по мощённой камнем дорожке. Лицо будто натёрли жёсткой мочалкой – щёки пылали от стыда и злости.

Кретин! Повёлся на эти взгляды, прижимания. Думал, Алиска ко мне что-то чувствует, а она, едва запахло жареным, – в кусты! Теперь Рык меня уроет. Так мне и надо! Все ведь предупреждали: и Вероника, и Комов, и даже Кравец! Думал, умнее всех?! Самого Рыкова обставить решил?

Дорожка привела к калитке, которая открывалась прямо в лес, но сейчас была заперта. Со злости я саданул кулаком по кирпичному столбу забора и ссадил кожу. Зато почти успокоился. Плюхнулся на стоящую тут же скамейку, съехал на самый край сиденья и откинул голову на спинку.

Небо было голубым с белёсыми прожилками. Безмятежным. Сотни тысяч лет под ним рождаются и погибают люди, города, страны и цивилизации, а оно – вечное и неповторимое. Равнодушное. Пустое. Потому что на самом деле его нет. Одна видимость, мираж. Как Алисины чувства. Как я в этом классе…