– Ванюхин.

Я резко сел и подобрался. Рык стоял напротив, сунув руки в карманы серых спортивных штанов и поводя плечами, словно куртка вдруг стала тесной. Мрачно смотрел исподлобья.

– Я примерно понял, что у вас было: она опять на тебя вешалась! Ведёт себя как… – Он выругался и сплюнул в траву. – В общем, мне сейчас надо уехать. Родители по пути сюда попали в аварию. Живы, но мы с Сергеем смотаемся, узнаем как и что. Вас по домам развозить некогда.

Я поднялся:

– Ладно, уеду на автоб…

– Данил, – перебил он странным голосом с механическими нотами, – Алиска рыдает там, у бассейна. Сходи, успокой.

– Я?!

Он прожёг меня взглядом. Припечатал:

– Ты. Ты ведь её жалеешь, так?

Я молча моргал.

– Пойдёшь к ней, утешишь, – продолжил Рык. – Хорошо, если разведёшь на что-то большее, чем поцелуи… ну, разденешь хотя бы…

Я не сразу понял, а когда дошло, смог только выдохнуть:

– Ты совсем?..

– Это я совсем?! – агрессивно изумился он. Шагнул мимо меня к забору и, глядя поверх него на сосны, медленно постучал кулаком по калитке – обдумывал что-то. – В бассейне камеры. Завтра наша Алиса станет звездой соцсетей. Не бойся, тебя в этом блокбастере не покажем. – Обернувшись, Рык криво ухмыльнулся: – Конечно, если сам не захочешь.

Да он спятил! Я замотал головой:

– Я не могу…

Рык резко качнулся вперёд, схватил меня за шею сзади и притянул к себе. Почти касаясь моего лба своим, глаза в глаза, процедил:

– Она тебя вообще-то подставила, ты это понял?! Сказала, ты к ней сам полез целоваться! – Он оттолкнул меня и добавил: – Я мог бы вломить тебе с ходу, не разбираясь, мало бы не показалось!

Я молчал, пытаясь переварить услышанное: я сам полез к Алисе.

Рыков хищно щурился. Я вспомнил, что недавно Зоров и Кравец показались мне оборотнями, но Рык и в волчьем мире был бы их вожаком – сильным и жёстким.

Заметно успокаиваясь, будто покрываясь ледяной коркой, он решил:

– Пора поставить её на место. Считай, это моя просьба. Ты же хотел быть в нашей компании, так?

– Да.

Рыков прошёлся по мне оценивающим взглядом и с долей пренебрежения бросил:

– Ванюхин, я не общаюсь с терпилами, которых буллят токсичные девки! – И нетерпеливо добавил: – Решай сам. Если ты с нами, значит, надо соответствовать.

Он повернулся и пошёл прочь быстрым пружинящим шагом уверенного и сильного зверя. Я в оцепенении смотрел ему в спину.

А ты думал, Данечка, тебя примут в рыковскую команду с распростёртыми объятиями, как своего? А нафиг ты им сдался? Можно было догадаться: чтобы попасть к ним, ты должен приносить пользу. Чтобы дворняжку взяли на службу, ей мало уметь подавать лапу и вилять хвостом. Она должна стать такой же умной и послушной, как дрессированная овчарка или лабрадор, и даже круче. А ещё поговорка есть: «С волками жить – по-волчьи выть». Наши предки были умными людьми, на любой случай придумали краткую, но ёмкую формулу.

Во рту возник противный металлический привкус. Я сплюнул, потрогал языком щёку изнутри: прикусил, что ли? Ранки не было, а привкус был.

Мысли пошли по кругу: значит, я лез к Алисе? Память ехидно подсунула момент из детства: Алиса вытягивает мои прядки и отпускает, наблюдая, как они снова скручиваются в колечки. Завистливо вздыхает: «Вот повезло! Данька, зачем тебе такие кудряшки? Ты же мальчик!» Зачем тебе вот это всё, Алиса?!

Боль нарастала постепенно, как при ожоге, когда сначала ещё ничего, а потом печёт всё сильнее и становится невозможно терпеть. Я же её… люблю, а она выставила меня скотом перед Рыковым.

Блин, Алиса! Я бы понял, если бы ты послала меня из-за Рыка, кто он и кто я, вообще без вопросов! Я бы любил тебя любой: рыковской девушкой, двоечницей, истеричкой, занозой и язвой, но вот это – подлость!

А то, что предлагает сделать Рыков, не подлость?

Но она его предала! И его, и меня! Рык прав: я тряпка, о которую Алиса решила вытереть ноги, уж он-то сечёт в таких вещах!

А я, типа, восстановлю справедливость? Супермен нашёлся! Надо просто уйти.

И снова стать изгоем в классе? Ну уж нет! А ещё хочется посмотреть ей в глаза.

Прожужжали ворота, прошуршали колёса по асфальту – Рык уехал.

Я медленно двинулся к дому. Мышцы странно подрагивали, тело и голова наливались тяжестью. Солнечный день мерк, а воздух сгущался.

На чугунных ногах я поднялся на террасу. На столике оставались бутылки, коробка из-под сока, грязная посуда и остывшее мясо. По полу скакала трясогузка, подбирая крошки. Заметив меня, она пискнула и упорхнула. Я схватил откупоренную бутылку колы и сделал несколько жадных глотков. Горло обожгло. Кравец, гад! Намешал тут коктейлей! Ну и ладно. Может, смелее буду.

Рванув дверь, я шагнул в бассейн. Сначала ничего не увидел в полумраке. Потом в пятне света от одинокой лампы на столике различил Алису. Она сидела на шезлонге, спрятав лицо в ладонях и завесившись волосами.

Чем ближе я подходил к ней, тем труднее передвигались ноги. Ещё эта духота! На ходу я снял бомбер и бросил на подвернувшийся шезлонг.

Алиса вздрогнула и подняла голову. Видимо, она плакала: нос покраснел, под глазами – чёрные разводы туши. Несколько мгновений она испуганно рассматривала меня с головы до ног, потом вскочила и бросилась на шею:

– Данечка! Всё нормально? Он тебе ничего не сделал? – Словно только меня и ждала и здорово волновалась!

Я машинально обнял её. Сколько раз я мечтал об этом, как о недосягаемом чуде, и вот она в моих объятиях – испуганная, трогательная… Под объёмной толстовкой я почувствовал хрупкую фигурку, вдохнул пьянящий аромат волос… И сам не понял, как нашёл её губы и стал целовать нетерпеливо и жадно. Так осмелел, что скользнул ладонями под Алисину толстовку и обмер, ощутив гладкую тёплую кожу на пояснице. Всё отодвинулось, будто мир за пределами бассейна разом перестал существовать…

А потом резко всё вернулось. И Алисина подстава, и желание посмотреть ей в глаза, и условие, которое выдвинул Рыков. Я качнулся от Алисы и на автомате оглянулся: зрачок камеры следил за нами. Я повернулся к нему спиной.

– Кажется, Рык уехал, – прошептала Алиса, прижимаясь ко мне.

– Ты поэтому так расхрабрилась? – Я постарался не выдать голосом внезапно накатившую злость.

– Он меня достал!

Ну да, а потом скажешь, что я снова сам к тебе лез?!

Я помедлил, решаясь. Кровь стучала в висках. Резким вдохом заглушив и этот грохот, и жалкое поскуливание совести, я деревянными пальцами взялся за край Алисиной кофты и потянул вверх. Алиса не сопротивлялась, наоборот, подняла руки и тряхнула головой, освобождая волосы из ворота толстовки. Она осталась в майке, а под ней, похоже, не было ничего. Я сглотнул, скользя взглядом вдоль плавной линии плеча…

И тут наткнулся на её взгляд – удивлённый, но не испуганный и даже… ободряющий? Она не ждала от меня такой наглости, но готова на всё, потому что… Что? Привыкла подчиняться Рыку? Хочет ему насолить? Или чувствует вину передо мной?! Или ей всё равно?!

Лучше бы ударила! Или толкнула прямо в бассейн!

Я бы и сам прыгнул, не раздеваясь, но вода тёплая, а надо бы – в прорубь!

Я так резко отшатнулся, что Алиса тоже вздрогнула. А я ринулся мимо неё в туалет и едва успел добежать до раковины, как меня вывернуло наизнанку. Чёртов коктейль! Чёртов дом! Чёртово логово, где люди становятся оборотнями!

Я прополоскал рот, открыл на полную кран и подставил полыхающее лицо под ледяную струю. Руки и ноги ещё дрожали, но тяжесть быстро уходила, тело становилось послушным и лёгким.

Жаль, что гадость из души нельзя вытряхнуть так же легко, как из желудка.

Когда я вышел, пятернёй зачёсывая назад мокрые волосы, Алиса всё ещё стояла на том же месте, только толстовку накинула на плечи и скрестила на груди руки, как будто мёрзла. Смотрела выжидающе:

– Дань, что случилось?

– Оденься, – буркнул я, отводя глаза. Алиса непонимающе пожала плечами, но послушно натянула кофту. – Где твоя куртка?

– В гостиной.

Я тихо выругался: там наверняка Зоров и Кравец, а с ними сейчас не стоит встречаться. Надо было что-то решать, а для этого выгадать минуту тишины. И я, кажется, нашёл беспроигрышный вариант:

– У тебя косметика размазалась.

Пока Алиса приводила себя в порядок перед высоким зеркалом между окон, я понял, что надо делать. Она закончила и кокетливо оглянулась на меня:

– Так лучше?

Я проигнорировал её игривый тон:

– Пошли!

– Куда?

Я за руку потащил Алису к выходу. Она не сопротивлялась, только слегка тормозила. По пути я подхватил свой бомбер. И уже в дверях, поддавшись порыву, показал в камеру средний палец. Иди ты, Рыков, сам знаешь куда, со своими условиями! Не нужна мне твоя компания! С волками жить – по-волчьи выть? Нет уж, спасибо! Я лучше по-своему, по-человечески. А без вашего логова как-нибудь обойдусь! Не привыкать быть для вас лузером.

Мы бежали прямо по газону – самым коротким путём к задней калитке. К основной было нельзя – в панорамные окна гостиной нас наверняка увидят шакалы Рыкова. Уверен, он приказал следить за нами. Алиса ничего не спрашивала, цепко держалась за мою ладонь и мчалась изо всех сил.

До забора оставалось метров десять, когда за спиной раздался крик Кравеца:

– Стоять, придурки!

Ага, щас!

Заметили, гады! Значит, по камерам следили. Ржали, наверно, когда я в сортир понёсся, думали, с перепугу. И мой жест видели! Ну и хорошо, пусть знают!

Вслед засвистели. Я с разбегу вскочил на спинку скамьи, дёрнул за собой Алису. Вскарабкался на забор, Алиса – следом. Мы спрыгнули с другой стороны – в зелёный сумрак. Переглянулись: кажется, Алиса не удивлялась и не боялась, на лице – только азарт. Ненормальная! Наверное, я никогда её не пойму.

Мы помчались снова: сначала немного вглубь леса, потом параллельно улице. Ноги проваливались в мох, сосновые лапы стегали по плечам. Топот погони быстро затих, но, подхлёстываемые адреналином, мы не могли остановиться. А потом у Алисы кончились силы, она выдернула руку из моей ладони и прислонилась спиной к сосновому стволу. Выдохнула:

– Не могу больше. – Её щёки раскраснелись, лоб взмок, волосы растрепались и распушились от влажности. Но всё равно она выглядела нереально привлекательной и… чужой. Будто это совсем не та Алиса, которую я любил с детского сада. Сражённый этой мыслью больше, чем усталостью, я рухнул на колени в колючий ковёр опавшей хвои.

Над головой разнеслась звонкая дробь дятла. И только теперь я сообразил, что сосны больше не шумят, стоят притихшие, веткой не шелохнут. Наверное, скоро вечер. Между редких стволов на западе розовело небо. Похоже, лес там кончается, значит, мы уже на окраине посёлка.

– Может, не стоило бежать? – вдруг выдала Алиса.

Знала бы она, о чём меня просил Рык!

– Рык врёт или ты реально сказала ему, что я сам полез целоваться? – неожиданно для себя спросил я.

Её раскосые глаза на миг стали круглыми, а потом заметались, как зверьки в норе, в которую заглянула охотничья собака.

– Прости, пожалуйста, – прошептала Алиса. – Я просто испугалась.

Я вскочил:

– Зачем ты вообще всё это начала?! Поцелуи и… тот вечер на горке…

Она пожала плечами и чуть улыбнулась:

– Ты хороший. И я знала, что давно тебе нравлюсь.

– А он? – всё больше раздражаясь, потребовал я.

Алиса отвела глаза, помолчала секунду и вскинула подбородок:

– А с ним у меня могло быть нормальное будущее.

Я чуть не взвыл:

– Алис, ты дура? Тебе шестнадцать! Какое, блин, будущее? Ты замуж собралась?!

– Да, собралась! – вдруг закричала она, яростно откидывая липнущие к лицу волосы. – Хоть замуж, хоть куда! Потому что не могу больше духи в подъезде прятать! И месяцами копить на помаду. И чтобы все разговоры только об учёбе! «Идиотские видео не смотреть! К мальчикам не подходить! Не краситься! А то вырастешь, как мать, гулящей!»

Она закашлялась и замолчала.

– Это отец так говорит? – ошарашенно спросил я.

Она кивнула.

Мы долго молча смотрели в зелёный лесной сумрак и заштрихованное ветками лиловое небо. Алиса украдкой вытирала слёзы.

– Пошли, – наконец сказал я.

Мы молча двинулись из леса к посёлку. Алиса с каждым шагом всё больше мрачнела и, когда впереди замаячила дорога, тоскливо спросила:

– Ванюхин, что теперь будет?

– Всё будет нормально, – заверил я.

Она покосилась недоверчиво:

– Рык…

– Да забудь ты уже про него!

Если честно, сам я про него ни на секунду не забывал. И по сторонам поглядывал, опасаясь погони. Но Алисе знать это было необязательно.

Оставив за спиной охрану у шлагбаума, мы дотопали до автобусной остановки. Встали так, чтобы нас не было видно с дороги.

Алиса зябко ёжилась, обхватив себя руками. Я отдал ей бомбер. Взмокшая спина под водолазкой тотчас замёрзла.

Я погуглил: до автобуса оставалось ещё полчаса, а денег на такси у нас не хватало. Если просить у матери, придётся всё объяснять… Наконец Алиса догадалась позвонить Веронике, и та перевела деньги ей на карту.

В машине Алиса положила голову мне на плечо. Я обнял её. Ожидал мурашек и тепла в груди, но ничего особенного не было. Как если бы ехал с любой из одноклассниц. В растрёпанных Алисиных волосах запутались хвоинки. Кажется, я тоже запутался. Или наоборот – выбрался из паутины…