Утром я до последнего боролся с соблазном забить на школу. Тем более что пробежки без куртки даром не прошли, и горло саднило. Но хотелось увидеть Алису и расставить все точки над «и». Пусть будет плохо, зато честно и понятно. Это желание было сродни тому чувству, когда сковыриваешь корочку с загноившейся ссадины и видишь свежую кровь – разом и боль, и облегчение. Я выволок себя из постели, принял горячий душ, залпом выпил крепкий кофе и выскочил в подъезд, одеваясь на ходу.

В раздевалке ко мне подошла Кутузова и, заливаясь румянцем, спросила, как дела. Я сказал, что всё нормально.

– Я вчера боялась, что Зоров и Кравец пойдут за тобой. – Настя всё время пыталась заправить за ухо чёлку, но та выскальзывала и закручивалась у виска смешной спиралькой.

– Нафиг я им нужен, – небрежно бросил я. Настина неожиданная забота оказалась приятной. – Да хоть и пошли бы, что они мне сделают?

– Без указания Рыкова, наверное, ничего. А если он прикажет – всё что угодно, – убеждённо сказала Настя и нахмурилась. Светло-серые глаза потемнели. Такая серьёзность была ей к лицу. Раньше я Кутузову вообще не замечал, а тут подумал, что она довольно симпатичная, несмотря на очки и рыжину. – Лучше держись от них подальше.

– О, какая пара! Ботан и Святоша! – завопил, вваливаясь в дверь, Зоров. – Хорошо смотритесь вместе!

На нас заоглядывались. Настя отпрянула и быстро выскочила из раздевалки, только рыжая коса мелькнула. Зоров пытался ещё постебаться насчёт нас, но я послал лесом этого юмориста. Зоров беззлобно ржал.

Когда я вошёл в класс, Алиса была уже там. И Рыков тоже. Они сидели вместе как ни в чём не бывало! Комов оказался прав: быстро помирились. Он сказал то же самое, когда я сел за парту. В ответ я только пожал плечами, стараясь не сверлить взглядом эту сладкую парочку. Очень хотелось схватить Алису за локти, хорошенько встряхнуть и потребовать объяснений. Потому что я не понимаю, как можно с человеком флиртовать и целоваться, а на следующий день опозорить его при всём классе и снова зажигать с другим. Эти мысли зудели в голове, как муха в банке, и я даже обрадовался боли в горле – она хоть немного отвлекала.

Посреди урока случилось то, что раньше польстило бы моему самолюбию, но теперь я не знал, как это воспринимать.

Химичка неожиданно устроила проверочную из трёх заданий, по вариантам. Две задачи я расщёлкал легко, а над третьей пришлось поломать голову. Правда, когда сообразил, в чём подвох, самому стало смешно, что столько думал. Быстро перекатал с черновика в тетрадь и выдохнул, вытер взмокший лоб. Оглядел класс: все ещё решали. Рыков тоже – химия определённо не его конёк. Пару раз они с Алисой пытались посовещаться, но химичка их тут же одёргивала. Комов вообще страдальчески пыхтел над первой задачей. Я перевернул черновик, чтобы записать решение комовского варианта, но едва начал, как в кабинет заглянула завуч и вызвала химичку. Выразительно показав нам кулак, та скрылась за дверью.

Все тут же зашептались, завозились. Перекрывая остальные голоса, Рыков спросил, кто решил второй вариант. Оказалось – никто. Тогда я протянул свой черновик. Его тут же подхватили и передали через разделяющие нас парты. Попутно сунули нос в решение, но не попытались присвоить. Рыков благодарно качнул подбородком, я кивнул в ответ. Алиса посмотрела на нас по очереди, недовольно сморщила нос и отвернулась. А я торопливо схватил комовскую тетрадку и стал решать его задачу прямо в ней. Будем надеяться, химичка не слишком вдаётся в детали почерка.

На перемене я продвигался по коридору, рассекая бурный поток пятиклашек, когда услышал оклик. «Этого следовало ожидать», – всегда говорит моя бабушка в таких случаях. Я обернулся.

– Данил, постой! – Рыков, Зоров и Кравец подходили с расслабленным видом, но поток малышни опасливо расступался перед ними. У меня тоже трусливо ухнуло в животе, и я мгновенно разозлился на себя. Может, я ботан и заика, но больше не дам себя унижать.

Они приблизились, и Рык неожиданно протянул ладонь для рукопожатия. Из-под рукава безупречно сидящего пиджака показались «яблочные» смарт-часы.

– Спасибо, Ванюхин, выручил. – Кравец и Зоров за спиной Рыка переглянулись. Я пожал крепкую рыковскую пятерню, но он, похоже, уловил секундную заминку. Чуть придвинувшись, доверительно понизил голос: – Слушай, Данил, пацаны рассказали про вчерашний концерт Каримовой. Забей. Алиску в последнее время дико заносит. Все уже знают, что это бред – про куртку.

Я пытался понять, в чём подвох, но Рыков смотрел мне прямо в глаза, а в его голосе не было ни сарказма, ни злости, будто он реально озабочен моими проблемами. Потом он и вовсе обнял меня за плечи, отвёл на несколько шагов от парней, остановил и сам встал напротив.

– Кстати, насчёт Алисы… – Я напрягся. Рыков это понял и усмехнулся: – Ничего, я в курсе, что она сама на тебя вешалась, дура ревнивая. Хотела, чтоб я тоже ревновал. – Он ухмыльнулся шире, потом посерьёзнел и угрожающе наставил на меня указательный палец: – Но! Если увижу, что ты к ней подкатываешь…

Жест был демонстративный и с оттенком стёба – так в кино американские копы предупреждают плохих парней, но рыковские серые глаза отливали металлом, и это выглядело убедительно.

Рыков тут же расслабленно засмеялся и по-дружески пихнул меня в плечо. Они с Зоровым и Кравецем двинулись вперёд, уверенные в себе, как три ледокола.

Весь день Алиса демонстрировала, что я пустое место. Отвечая у доски, смотрела в мою сторону, но будто сквозь меня. И всё время вертелась возле Рыка. Они и до ссоры часто сидели вместе и обнимались по углам, но сегодня Алиса от Рыкова вообще не отходила. Хотя иногда мне казалось, что она украдкой смотрит на меня. Скорее всего, я принимал желаемое за действительное, но к концу уроков так себя накрутил, что обнаглел и загородил перед ней выход из раздевалки, даже не проверив, нет ли поблизости Рыка с компанией.

Алиса упёрлась в меня взглядом:

– Чего тебе?

– П-поговорить.

– Не о чем.

– А раньше было, – не сдался я.

– Раньше было раньше, Ванюхин, – отрезала она. – Пусти, а то Рыка позову.

С силой оттолкнула меня и пошла к турникетам, откидывая волосы тем самым красивым жестом.

– Лучше отвали от неё, – фыркнула за моей спиной Янышева. И заржала: – Иди к Кутузовой клейся! Вы с ней два сапога…

Я резко обернулся: похоже, вид у меня был опасный, потому что Янышева, взвизгнув, отскочила и уже с безопасного расстояния буркнула:

– …два ненормальных!

В общем, ей повезло, что мои правильные мама и бабушка с пелёнок внушали мне, что девчонок бить нельзя!

Вылетев из школы, я столкнулся с рыковской компанией. Подумал, Алиса уже наябедничала и Рык сейчас предъявит за наглость, но даже обрадовался – хотелось выпустить пар, хоть мне же и достанется больше всех.

Рыков, сверля меня взглядом, сказал:

– Данил, а давай завтра с нами на дачу? – Видимо, я заметно обалдел, и он принялся объяснять: – Отдохнуть с пацанами собираемся, а то чё-то достало всё… Ты как?

Я озадаченно пожал плечами. Судя по тому, как переглянулись Зоров и Кравец, они удивились не меньше моего.

– Мы едем в обед, а родаки подвалят только к вечеру – свобода! Барбекю замутим, в басике поплаваем, – воодушевлённо продолжал Рыков. Я, как дурак, представил бассейн на улице в октябре и невольно поёжился. Рык заржал: – Басик в помещении! Ещё баня есть для мерзлявых. Думай, Ванюхин, второй раз не позову. Надумаешь – пиши!