Мама приехала с работы с пухлым пакетом, позвала меня и с торжествующим видом вытащила мужскую куртку. Я открыл рот, собираясь возмутиться, что она, не советуясь, покупает мне вещи, но осёкся: куртка была отличная. Чёрная, удлинённая и похожая на те, что носили самые крутые парни в нашем классе. Вот это родительница расщедрилась! Я тихо присвистнул.

– Примерь! – Мама встряхнула обновку, держа её за плечи. Но я тормозил, сам не понимая, что меня останавливает. И вдруг дошло: на куртке не было бирок, обычно болтающихся на новой одежде.

– Ма-ам?

Она поймала мой взгляд и помрачнела:

– Ну что «мам»?! – Бросив куртку на вешалку, она подхватила оставленный мной у двери пакет с продуктами и унесла его в кухню. Проворчала оттуда: – Вот что ты нос воротишь? Отличная куртка почти даром! Начальница сыну купила, а он пару раз надел и вырос.

Я смотрел на серебристую нашивку на рукаве обновки (или обстарки?) и не знал, что сказать. Да, богато мы никогда не жили, но и в секондах не одевались. По крайней мере, мне об этом было неизвестно.

Мама встала в дверном проёме:

– Дань, ну это же лучше, чем тряпки из «Низких цен», а?

– Не уверен, – упрямо буркнул я.

Мама привычно потянулась растрепать мои волосы. Раньше мне нравилось, когда она так делала, но в шестнадцать стыдно млеть от того, что мама гладит по головке, и я увернулся.

– Прошлогодние вещи тебе совсем малы, а денег нет, – извиняющимся тоном сказала мама, и меня тут же ощутимо кольнула совесть. – Реабилитация стоит как крыло самолёта, но бабушке она необходима.

У матери вниз от уголков рта пролегли скорбные складки. В последнее время она неважно выглядела. Разрывалась между больницей, работой и домашними делами. Я честно старался помогать, но она меня прогоняла: «Я сама, сама, а ты учи уроки». Они с бабушкой всё время твердили, что я должен окончить школу с приличным аттестатом и поступить в хороший вуз. Да я и сам это понимал. В отличие от новых одноклассников я в жизни мог рассчитывать только на себя.

Я нехотя накинул куртку. По росту она оказалась практически впору, но в плечах была откровенно велика. Мама устало сказала:

– Зато, может, на весну хватит, а то растёшь как на дрожжах, каждый сезон надо новое покупать. Всё равно сейчас все носят балахоны.

Я ещё раз глянул на себя в зеркало: волосы всклокочены, губы распухли. Вспомнил: «А ты красивый стал…» Сумасшедшая! Улыбку было не удержать.

Спорить с матерью больше не хотелось. Фиг с ним, пусть будет оверсайз. Зато не придётся прятаться от Алисы.

Мама тоже присмотрелась к моему отражению:

– Что с губами? Обветрились? Возьми гигиеническую помаду. И не смотри так, она мужская, специально для тебя купила.