К зиме лисы уходят с открытой местности. Рыжие стараются скрыться в лесной чащобе: они прячутся в норы под деревьями и в оврагах. С окончанием зимы завершается охота на лис, и в этот период охотники пользуются тем, что в холода лисам сложнее найти еду. Эту особенность используют для приманки, а дальше в ход идут собаки.

Такой же тактикой воспользовался мой преследователь. Но приманка в виде родительского собрания не сработала, а гончие взяли верный след и напали на самого охотника. В природе сезон охоты длится с начала сентября и до конца февраля. В моей реальной истории сезон незаконной охоты длился долгих пять лет, и, похоже, этот беспредел наконец закончился.

Честно? В тот понедельник я одновременно и радовалась, и не могла поверить в происходящее до конца.

* * *

– Ура-а-а-а, актировка, – громкие возгласы школьников разносились эхом по чатам.

Счастье в мелочах. Мороз. Занятия в школах отменены. Мама рассказывала, что в ее детстве об актировке объявляли по радио. Родители уходили на работу, а детвора натягивала пимы на двойные гамаши, надевала шубы-тулупы, пуховые варежки и серые кроличьи шапки с резинкой на голове. Заматывали шарфом нос и рот и весело выбегали на улицу.

Ресницы и брови мгновенно покрывались изморозью, шарфы от горячего дыхания обрастали льдинками, а на варежках и гамашах образовывались целые снежные сталагмиты и сталактиты. Обратно к крыльцу дома вместо детей подкатывались снеговички. Мама с сестренкой брали поочередно в руки веник и радостно сметали снег от макушки до пят, иногда специально поколачивая этим веником друг друга.

Счастливое детство.

Счастливые воспоминания.

У них оно было. У нас тоже. В чем-то похожее, в чем-то совершенно другое.

Теперь актировка в школах объявлялась на сайте администрации и в чате одного из городских телеграм-каналов. Утром мы с Маргошей горланили «Слава актировке!» и скандировали «Ура, каникулы!»

Но потом малая собралась и радостно побежала с мамой в художку: там сегодня учитель будет всем мехенди хной на руках рисовать. Это Маргоша и при минус сорока не пропустит.

Вторую смену тоже отменили. Тата пошла к подруге смотреть фильм, а я за компанию с родителями поехала в торговый центр. Мама хотела, чтобы папа наконец отоварил подаренный ему на Новый год сертификат, а я была не против пополнить свою косметичку.

В Maag была уморительная сцена. Мама с папой стояли у кассы, а я недалеко от них изучала линейку ароматов. На папе под зеленым пуховиком виднелся зеленый свитшот, и он протянул на оплату еще три вещи разных оттенков зеленого.

– Какой цвет у вас любимый? – Молоденькая кассирша обольстительно улыбнулась ему и захлопала наращенными ресницами. Не то заигрывала, не то прикалывалась, не то ресницы тяжелые. Мы с мамой переглянулись и посмотрели на папу.

– Красный! – Ни одна мышца на суровом лице нашего скорпиона не дрогнула под густой бородой.

Кассирша вопросительно перевела взгляд с его зеленого свитшота и куртки на новые покупки в той же гамме, а потом на смеющуюся маму и смущенно улыбнулась. Чувство юмора у скорпионов, прямо скажем, не для всех. Но если его понимать, то никогда не скучно. Нам с папой не скучно, ему с нами – тем более.

Я смотрела на родителей, и меня окутывало теплом. Каким бы суровым ни казался наш брутальный папа-муж для окружающих, он таял перед своей прекрасной королевой сердца. Я гордилась своими родителями, хотя они не были милыми и пушистыми зайками. Порой наша квартира напоминала итальянский квартал.

Шумно. Суетливо. Эмоционально.

Но всегда искренне.

Мама говорила, что ее невозможно терпеть, а можно лишь любить и принимать со всеми достоинствами и недостатками, которые тоже стоят внимания.

Она не скрывала свою суть, не притворялась кем-то другим, не лебезила ни перед кем. У мамы невероятно большое и красивое сердце, она сопереживает и помогает тысячам людей, задействована в десятках проектов. Она умеет мгновенно переключаться, быстро принимать решения, не боится брать на себя ответственность, но при этом может испепелить человека взглядом, который исчерпал ее лимит веры в его светлую сторону. При всей своей женственности мама обладала сильным характером. Она как роза: раскрывает лепестки и распространяет красоту и аромат, но при этом имеет острые шипы для защиты.

Впрочем, папа у нас тоже далеко не из робких. Пять лет назад он пробежал экстремальный забег «Стальной характер». Средний возраст участников был двадцать шесть лет: именно столько папа не принимал участие в подобных соревнованиях. Серьезный перерыв. Спортивное детско-юношеское прошлое осталось далеко позади, врачи сказали забыть о спорте высоких достижений и вообще о спорте. Лишь бы без трости мог ходить с вырезанным-то мениском. И вот в свои тогдашние сорок три года папа снова начал бегать, превозмогая боль в колене. Он просто запретил себе думать о ней.

Мы с мамой были в шоке и страшно гордились им, сидя на трибуне. Само участие для него было как победа над собой. Обратный отсчет, старт забега – десять километров неровной дороги и двадцать пять препятствий: вода, грязь, спуски и подъемы на разные поверхности. Финишировал он тогда в десятке первых из пятисот участников. Мама знала, что он пробежит быстро, но не ожидала, что так быстро – один час и пятнадцать минут, отличный результат!

Сейчас папе сорок девять лет, хотя в это с трудом верится. Он бегает почти каждый день, полумарафонов на двадцать километров за прошедшие три года у него уже без счету.

Прошлогодний марафон «Ural Ultra Trail» в Уральских горах мама назвала «марафоном для чокнутых».

Двадцать пять километров по горной местности. Перед стартом папа предупредил нас, что поставит на трассе телефон на авиарежим. Мы с мамой задержали дыхание и внутренне замерли на несколько часов. Через три часа в семейный чат папа выложил фото с результатом – 24,81 км за два часа пятьдесят две минуты.

И хлынул поток сообщений от нас: «Папа, ты герой!», «Папочка, я тобой горжусь!», «Папа, ты лучший!» А у мамы тогда вырвался из груди глубокий выдох облегчения от счастья, радости и гордости. Она плакала и благодарила папу за то, что когда-то давно, тридцать лет назад, он не послушал врачей, которые поставили на нем крест.

В мае папа готовится бежать в Казани сорок два километра. Ему будет почти пятьдесят лет. Никто в семье не сомневается, что он справится. Без мениска он ежегодно побеждает себя и сдвигает планку на новую отсечку. Иногда мне кажется, что мои родители – инопланетяне, заброшенные из прекрасного далека с планеты «Нет ничего невозможного».

Мама однажды сказала, что они нашли и узнали друг друга сердцами, но чтобы остаться вместе вопреки многому, пришлось сражаться.

Много лет папа дарит всем нам ощущение безопасности рядом с собой, а мама создает атмосферу уюта и какого-то тонкого, ни с чем несравнимого аромата благородства и чувства достоинства. Папа обожает маму, а я во многом равняюсь на нее.

– О не-е-ет, – мама шумно выдохнула и прочитала нам с папой вслух сообщение из родительского чата. Параллельно такое же прислали в чат класса, и я дочитала его вместе с мамой. – Тюменские школы переводят на дистант.

Мама не любит дистант. Я ее понимаю. В началке он проходит понятно и спокойно. У нас же – полный бардак с расписанием, платформами и сильно разными техническими навыками преподавателей. И родительские школьные чаты взрываются от вопросов, советов, возмущения, ссылок, ответов и прочего информационного мусора. Поэтому точнее будет сказать – мама терпеть не может бардак ни в квартире, ни в головах, ни в школьном дистанте.

Вечером я навела порядок в своей косметике, распаковала новинки и прочла мамин пост по случаю.

В городе дистант с понедельника.

Дома три школьницы и два компьютера. Онлайн-обучение и ежедневные технические нюансы – обновления, замены платформ, сбои, перекрестное расписание.

Честно признаюсь им и вам: мне дистант дается тяжело. Обращаюсь за самопомощью. Внутреннее напряжение могло бы зарядить технику без электричества – ищу способ))

А мои маленькие женщины справляются спокойно, помогают разобраться друг другу, одноклассникам и даже некоторым преподавателям и понимающе подбадривают меня.

Вот так одно и то же вызывает передышку и одышку))

Говорила не раз и вновь повторю: у современных детей и подростков от рождения есть новые скилы. То, что бумеры выговорить не могут, Y критикуют, X ленятся, Z и Альфа легко распаковывают и применяют. Новые поколения с новым встроенным программным обеспечением.

С ними не работают многие старые уловки и «взрослые» манипуляции. Они не принимают ложные шаблоны и отжившие социальные паттерны. Категорически не приемлют фальшь и лицемерие.

И я этому рада.

Да, с ними непросто.

Но без них бессмысленно.

Вслушайтесь. Всмотритесь.

Старая матрица трещит по швам и перепрошивается прямо с е й ч а с.

♥

Комментарии