– Временная, говорите? Временная!

В управлении придворной кухни, где хранились продукты для королевского стола, придворная дама Чхве чуть ли не рвала на себе волосы.

Во дворце шла активная подготовка к свадьбе, и все было вверх дном. В такой обстановке даже помощь кошки пригодилась бы. Именно поэтому ее и уговорили войти во дворец в качестве временной придворной до самого праздника.

– Эх, десятки лет во дворце отслужила – и снова за это берусь, зачем я на это согласилась…

Сама не поняв как, она согласилась. Но внутри было полное ощущение, что она вернулась в самую гущу хаоса.

– Похоже, мне судьба – только тернистыми дорогами ходить, – пробурчала она, проверяя опись продуктов.

– А что плохого в том, чтобы быть временной? – раздался знакомый голос. – Соран тоже вошла во дворец как временная служанка, а стала королевой.

Это был не кто иной, как главный евнух.

– Ее случай и мой – совсем разные.

– А по мне, все одно и то же.

Придворная дама Чхве фыркнула и снова принялась за работу.

– Вы заняты? Может, помочь?

На миг ее лицо просияло, будто спасителя увидела, но она тут же отвернулась, взяв себя в руки.

– Не стоит. У вас и своих дел хватает, господин Чха.

– Что вы, на помощь время найдется.

Не дожидаясь разрешения, главный евнух ловко выхватил у нее половину списка и начал проверять запасы продуктов.

Они не говорили, но работали слаженно, как в танце. Если у рук есть совместимость, то у этих двоих она была стопроцентной. За долгие годы, проведенные бок о бок, они давно стали идеальной командой.

И, как ни странно, именно от этого госпоже Чхве стало как-то неловко. Она вдруг остро почувствовала, что между ней и евнухом существует особая, едва уловимая связь.

– Кхм. Ну, такими темпами мы быстро управимся, – сказала она, чтобы разрядить атмосферу.

– Пальцы у вас все такие же ловкие. Совсем не изменились.

– А вы думали, заржавели?

– Как ни крути, а равных придворной даме Чхве во дворце нет.

– Не зовите меня больше придворной дамой, умоляю. А то еще не выберусь отсюда никогда.

– Тогда буду звать временной. Эй, временная, ловко работаете.

– Ай, бросьте такие шутки. Видно, раз у мужчины «там» ничего нет, то и язык у него без костей, – фыркнула придворная дама Чхве.

Казалось бы, обычная перепалка между госпожой Чхве и главным евнухом – все как всегда. Но кое-что было иначе. Сам главный евнух.

«“Там” ничего нет…» – В иной день главный евнух вспыхнул бы и выдал колкость в ответ. А тут опустил голову и вдруг тихо усмехнулся.

Что это еще? С чего он так… красиво улыбается? У госпожи Чхве затрепетало в груди. Что за волнение? Почему сердце так встрепенулось?

– Ничего нет, говорите? – И голос его вдруг стал совсем другим. Глубоким, низким, по-мужски уверенным.

От этого тембра у нее даже кожа покрылась мурашками.

– Эй, временная. А вы об этом не задумывались?

Да что с его голосом, почему от него сердце в пятки уходит?!

– О… о чем?

– Думаете, у всех евнухов «там» ничего нет?

– Ко… конечно. Иначе почему они евнухи.

– У всех? Без исключения? У ста из ста? Тысячи из тысячи?

Что он имеет в виду? Что «есть»? Или что «нет»?

– А вы-то откуда знаете, если не проверяли?

Главный евнух сделал шаг вперед. Потом еще один. Он приближался – неторопливо, но с такой напористостью, что госпожа Чхве невольно отступила и уперлась спиной в стену.

– Но я ведь… не могу это проверить!

Она вжалась в стену и посмотрела на него испуганными глазами.

– Эй, временная… – Бах! Он ударил ладонью в стену рядом с ее головой.

У госпожи Чхве приоткрылся рот. Это же… он прижал ее к стене, как в тех самых романах…

– Хватит уже быть такой недотрогой.

– Что?

– Хватит жить воспоминаниями. Сколько можно скучать по мужу? Посмотрите вокруг – во дворце началась новая жизнь. Все счастливы. До каких пор вы будете цепляться за прошлое?

Он подался ближе; от этой близости госпожа Чхве нырнула головой вниз, будто смущенная девчонка. Ах… он всегда так пах? Голова кружится…

– Когда придворная покидает дворец, ей разрешают выйти замуж. Так ведь?

– Д-да. Чтобы не копилось недовольство в народе.

– А знаете ли вы, что евнухам вообще-то разрешено вступать в брак?

Госпожа Чхве кивнула. Да, знала. Конечно, знала.

– А знаете ли вы…

– Да? Что?

– В редких случаях – один на сотню, на тысячу раз, – если отец служил евнухом, сын тоже мог попасть во дворец, не будучи оскопленным.

– Ч-что?

Неужели такое вообще возможно?

– Мой отец был евнухом.

Это значит…

– Вы хотите сказать, что у вас все на месте? – выдохнула придворная дама Чхве и сама же задрожала от сказанного. Неужели он и есть тот самый редчайший случай – один на сотню, на тысячу? Мысль о том, что у него все на месте, ей и в голову не приходила.

– Конечно, когда я входил во дворец, это держали под семью печатями. Но ради вас я готов раскрыть правду.

Главный евнух рывком прижал госпожу Чхве к стене. Рука скользнула к поясу. Он что, и вправду собирался развязать его?!

– Н-нет, не надо!

Придворная дама Чхве в панике перехватила его руку.

– Почему же? Чтобы потом не передумали – проверьте сейчас. Уверен, величина вас удивит.

– Нет-нет, я верю.

– Тогда, госпожа Чхве…

Грубый голос вдруг стал мягким. Услышав, как он четко произносит ее имя, сердце у придворной дамы Чхве растаяло, словно патока на летнем солнце. Что это с ним сегодня – одним голосом кидает ее то в жар, то в холод?

– Тогда… выйдете за меня замуж?

Словно обухом по голове.

– З-замуж?.. – выдохнула она.

Да, запрет на брак отменили, но госпоже Чхве и в голову не приходило, что такое возможно. Ведь дворцовые люди, по сути, обречены на безбрачие – при указе или без него.

– В конце концов, ты больше не дворцовая служанка.

И ведь не соврал.

– С дозволения Его Величества мы можем пожениться.

– П-пожениться?.. В самом деле?..

Такого исхода придворная дама Чхве не могла представить и в самых смелых мечтах: «Мы и правда сможем быть вместе? Как муж и жена? До конца жизни?» Пока она колебалась, сердце наливалось розовым, а грудь будто заполняли пушистые облака. Оба уже перешагнули в средний возраст, но перед лицом любви они по-прежнему оставались юными.

– Дай мне ответ, – тихо произнес он.

Не зная, что сказать, придворная дама Чхве прикусила кончик пальца… и наконец кивнула.

– В-в самом деле? – спросил он.

Пылая, как застенчивая девчонка, придворная дама Чхве снова кивнула. Главный евнух шагнул к ней и поцеловал. Казалось, будто слова больше и не требуются. От его напора придворная дама Чхве вздрогнула и выронила все ведомости, что держала в руках. Бумаги рассыпались по полу.

Чуть отстранившись, главный евнух прошептал:

– Назови меня мужем.

– Муж.

– Как же это приятно звучит. Сразу мурашки. Скажи еще раз.

– Муж!

Главный евнух снова мягко коснулся ее губ. Казавшаяся невозможной любовь все-таки соединила их. Впрочем, что вообще бывает невозможным перед лицом любви?

Теперь настало время всем нам позволить себе влюбиться.

– Право, вы прекрасны, как цветок.

Не успела Соран оглянуться, как настал день, когда ей предстояло покинуть отдельный дворец, где она провела последние шесть недель. Именно сегодня ей предстояло пройти свадебный обряд. Подготовка началась с самого рассвета. Нежную кожу припудрили белой пудрой – она стала еще более гладкой, персиковый румянец на щеках и естественный цвет губ лишь слегка подчеркнули. Кисточкой, обмакнутой в черную тушь, ей подвели глаза – и в ее взгляде появилась необычная, притягательная мягкость. Когда Соран взглянула в зеркало, лицо, посмотревшее на нее в ответ, было настолько красивым, что ей захотелось спросить: неужели это и правда я?

С раннего утра на нее со всех сторон сыпались похвалы, но на душе у Соран было неспокойно: будто это место не ее.

И вот настало время надевать торжественное свадебное облачение. Она уже шагнула в комнату, чтобы переодеться, как вдруг услышала:

– Нравится ли вам наряд?

Соран с удивлением увидела знакомое лицо.

Ким Чанман. Королевский портной. Они встречались раньше – когда Соран расследовала дело о самозванке, выдававшей себя за покойную госпожу Ан.

– Удивительно, как судьба сводит людей, не находите?

– И правда… сколько же времени прошло?

Соран не могла скрыть изумления. Неудивительно, что именно он и должен был шить ее церемониальный наряд, но все равно было странно и радостно встретить его вот так снова.

– Как вы вообще успели сшить наряд, даже мерки не сняв?

– На самом деле я подготовил наряд заранее – точно по вашим меркам.

– Что? Когда?

– Начал на следующий день после того, как вы ко мне приходили.

Добродушная улыбка Ким Чанмана будто говорила: он с самого начала знал, что Соран станет королевой.

– С чего вы взяли, что я буду королевой? Я ведь даже в список кандидаток не попала.

– Назовем это чутьем старика. С первого взгляда я почувствовал – передо мной будущая мать страны.

Что это за чутье такое? Соран всегда считала себя довольно проницательной, но с чутьем старого мастера ей было не тягаться.

– «Мать страны», говорите… Ну и чепуха же.

– Почему? Думаете, такой, как вы, не пристало становиться королевой?

Соран вздрогнула – будто он прочитал ее мысли.

– Зачем держаться за такие устаревшие представления о королеве?

– Но ведь правда же… Разве не должна королевой стать кто-то более скромная, более мудрая, более достойная, чем я?

– Рассказать вам одну занятную вещь? – спросил Ким Чанман таким тоном, каким дедушки начинают делиться историями из юности.

– Какую?

– Через мои руки прошли наряды не одной и не двух королев. Возраст, сами понимаете… кхм.

– Точно, помню: вы говорили, что с детства работали с отцом.

– Так вот: на каждом свадебном обряде я видел королев, и вы – самая прекрасная из всех.

– Ай, врете! Это все макияж. На меня намазали половину ящика белил.

– Однако у прочих слезы смывали весь макияж. Каждый раз приходилось все наносить заново – намучились.

– Как так, почему?

– День свадьбы – радость… и все же почти все плакали, не зная, смогут ли еще хоть раз вернуться в отчий дом, вспоминая тех, кого оставили. А внутренний дворец – глухой, чужой. Почти каждая боялась жизни, что ждала ее впереди.

Соран кивнула. Она и правда понимала, через что они проходили.

– Когда я сказал, что вы прекрасны, я имел в виду вашу отвагу.

– Отвагу?

Отвагу, чтобы взяться за дело и дойти до конца, – вот о чем говорил Ким Чанман. Он помнил, как Соран пришла к нему, расследуя дело самозванки, выдававшей себя за покойную принцессу. Никогда еще он не видел, чтобы женщина сама, не боясь, шла за правдой, а не ждала, когда кто-то все сделает за нее.

– Вы никогда не считали себя отважной?

– Считала… А теперь, если честно, даже не понимаю, откуда у меня тогда бралась такая дерзость.

Право, как она только осмелилась водить за нос самого короля… Чего только не выдумывала, чтобы заставить его есть и двигаться. А когда на них напали бандиты, она спасла всех – одним своим красноречием. Откуда тогда в ней взялась такая отвага?

Ким Чанман мягко сказал:

– Среди всех королев, которых я видел, не было ни одной столь прямой, решительной и доброй. Мне кажется, именно потому, что вы совсем не похожи на тех, кто был до вас… именно потому у вас все получится.

– А? – растерялась Соран.

– Потому-то вы и сможете сотворить новую историю.

«Я? Неужели и правда смогу?»

– По правде говоря, я не уверена. Разве может такая, как я, стать королевой Чосона? – тихо спросила Соран.

– Бывшая мошенница, делающая предсказания на совместимость, бродяжка… Ниже падать некуда…

– А я ведь только что сказал: именно в отличии рождается новое, – отозвался Ким Чанман.

– Что?

– Я так думаю. Большинство женщин Чосона привыкли считать, будто их мир – одна лишь женская половина дома. Многие мечтали выйти за короля, чтобы «поменять судьбу». Но вы не такая. Никто, как вы, не исходил всю страну вдоль и поперек. Вы встретили бесчисленное количество людей, выслушали бесчисленное количество историй. Вы сумеете расширить взгляды государя, который вырос внутри дворца.

Соран невольно вспомнила, как Хон зачарованно слушал ее болтовню по вечерам, как подбадривал: «Ну, а дальше? Расскажи до конца».

– Хм, рассказать вам одну из моих баек?

– Это, к слову, тоже может стать добродетелью королевы.

Тем временем служанки уже водрузили ей на голову высокое тяжелое качхе, но Соран не покидала мысль: вправе ли она носить эту тяжелую корону?

– Остался только один вопрос. А кем вы, собственно, были до дворца?

– Я… склеивала любовь.

На деле она была мошенницей, делавшей ложные предсказания на совместимость, но смысл был тот же.

– Вы связывали легкое волнение и трепет в большое чувство. Вы, как никто, верили в любовь и умели окрашивать мир в цвета счастья, разве нет?

Соран не нашлась с ответом.

– Значит, просто делайте то же самое. Народ, измученный запретом на брак, жаждет любви: делитесь ею шире, помогите государю проводить политику, в которой людям будет место для любви. Вы и правда сможете сделать этот мир прекраснее, чем он есть.

– И все же я не уверена.

– Тогда пора «обмануть» уже весь свет. Разве любовь – это не такой же сладкий обман? Когда ты как будто заколдован, очарован. Когда веришь другому до конца, веришь, что все получится, – и от этого сердце распирает. Теперь ваша очередь исцелить мир, переживший запрет на брак. Так же как вы исцелили Его Величество.

От слов Ким Чанмана в груди у Соран зажегся маленький огонек надежды. Стать матушкой страны, помочь государю построить мир, полный любви. Просто… продолжать верить в любовь. Как всегда.

С помощью Ким Чанмана она переоделась в парадные одежды. Макияж, прическа, наряд – все было готово. Осталось только одно – решимость.

Просто поверь, что сможешь. Разве это так уж трудно?

В конце концов, это же счастье – стать супругой Хона. Все, что нужно, – любить его от всей души, быть рядом и помогать ему заботиться о народе.

Весь день пройдет в свадебной суете – ритуал за ритуалом, церемония за церемонией… но сегодня ночью наконец они будут вместе – официально. Это будет их первая, самая жаркая брачная ночь.

Соран решила – она выдержит все формальности, только бы дожить до главного: сделать самого прекрасного мужчину в мире – Хона – по-настоящему своим.