Прохладный воздух хлестнул по телу Соран. Она вырвалась из удушающего жара, из огня. Все вокруг скрывал черный пепел, ни зги не было видно, но одно она знала точно: это дыхание, это объятие знакомы ей до боли. Хон держал ее в объятиях. Словно став единым целым, они приземлились и упали вместе на землю.

Сквозь густой дым проступило лицо – лицо человека, которого она так любила.

«Ты цела?» – спрашивали его глаза. Соран ответила только взглядом: «Цела. Я ведь в ваших объятиях…»

И тут за спиной раздался оглушительный треск. Они одновременно обернулись: здание, охваченное пламенем, рушилось. Огонь, выжегший все до последней балки, разом проглотил его, и оно рухнуло.

– Нет…

Синвон… он не успел выбраться. Он должен был прыгнуть сразу за ней. Почему же он не прыгнул? Неужели из-за ноги? Или балка обрушилась сразу после ее прыжка и отрезала ему путь?

– Синвон! – Хон вскочил и, не раздумывая, бросился к пылающему зданию.

– Нельзя, Ваше Величество! – главный евнух и придворная дама Чхве, наконец разыскав короля в облаках сажи, схватили его за рукава.

– Синвон еще там!

– Здание рушится, Ваше Величество. Вы погибнете!

– Говорю вам – Синвон там!

Соран попыталась вернуться, но ее удержала придворная дама Чхве.

– Соран, и ты туда же!

– Он спас меня. А сам остался внутри. Он тоже должен жить!

– Я сказала – нельзя! Ты хочешь умереть вместе с ним?!

Пока они боролись, раздался оглушительный грохот, и тюрьма рухнула. Глупо было надеяться на то, что внутри кто-то выжил.

– Синвон! – Соран бессильно осела на землю. Хон опустился сзади, обнял ее за плечи. Она уставились на развалины, не веря своим глазам.

– Синвон… он правда не смог выбраться?

Соран вся в слезах кивнула. Хон выдохнул так, будто внутри него что-то сломалось. Воздух словно застрял в груди, дышать было невозможно. Нет. Не может быть. Он ведь должен был успеть… должен был спастись… Хон смотрел на дымящиеся развалины, словно надеялся, что вот сейчас – из пепла, из дыма – кто-то выйдет. Но нет. И тогда почти шепотом выдавил:

– Спасибо. Спасибо тебе, что жива.

Он дрожащими руками обнял ее крепче, будто боялся снова потерять. «Жива… Ты не представляешь, через что я прошел, глядя, как горит тюрьма…»

Соран, уткнувшись лицом в его грудь, зарыдала еще сильнее. А в памяти вспыхнули последние слова Синвона: «Соран… спасибо тебе. За все». Почему именно эти слова теперь звенели в ушах? Что он хотел сказать? За что благодарил? Разве она сделала хоть что-то, что заслуживало бы благодарности?

Тяжелые, горячие слезы, словно идущие из самого сердца, срывались с ресниц.

Она все еще не могла поверить, что Синвон остался там. Внутри пылающего ада. Он не выбрался. Не смог.

– Сестра!

Голос заставил ее поднять голову. Сквозь слезы, как сквозь туман, она увидела Хэён. Та сорвалась с места, бросилась к ней и крепко обняла.

– Как ты здесь оказалась?

– Сестра, слава небесам, ты жива!

Хэён видела, как рушилось здание. Она тоже думала, что Соран погибла.

– Все хорошо. Я в порядке, – тихо ответила Соран, гладя ее по спине. – Но… Синвон…

Улыбка Хэён мгновенно померкла.

– Что с ним?

Соран не смогла ответить. Горло сжалось, слова не шли.

– Почему ты молчишь?.. Что случилось?!

В следующее мгновение они обе осели на землю и разрыдались, обнимая друг друга.

– Как же так… как же… – всхлипывала Хэён.

Это горе невозможно было выразить словами. От их рыданий вокруг воцарилась тяжелая, скорбная тишина. Люди, стоявшие неподалеку, невольно сняли головные уборы, даже солдаты и придворные.

– Снаружи… столько всего произошло, – выдохнула наконец Хэён, пытаясь унять рыдания.

– Что? – спросила Соран. Она ведь ничего не знала – все это время она была отрезана от мира.

К ним подошел Тосок. Соран непонимающе перевела взгляд с него на Хэён. Что это значит? Когда дым наконец немного рассеялся, за ними проступила огромная толпа. Люди держали кувшины и ведра, и Соран непроизвольно ахнула.

Значит, все эти люди… Они старались изо всех сил – заливали пламя, отчаянно пытались сдержать огонь.

Наверное, это те самые простолюдины, что восстали из-за запрета на брак и ворвались во дворец. Но почему сейчас… почему в их глазах столько тепла?

Соран в замешательстве обернулась к Хону.

– Хочешь знать, что произошло? – Он подошел ближе, поднял ее с земли, нежно, но уверенно.

Хэён, стоявшая рядом, поспешила помочь.

– Запрет на брак окончился.

– Что?

– Я избрал в королевы дочь господина Е Хёнхо… Е Хёнсон.

– Тогда… выходит…

– Разве не ты и есть настоящая Е Хёнсон?

Соран все еще ничего не понимала.

– По документам отбор проходила Е Хёнсон, верно?

Она растерянно кивнула.

– Но ведь все три отборочных этапа прошла Хёнхи… разве нет?

– И где она теперь?

– Она… в темнице… пыталась меня задушить… и…

Соран невольно взглянула в сторону сгоревшего здания. В груди что-то снова сжалось.

– Сгорела. Вместе со своей матерью.

– Карма, – тихо произнес Хон и сделал еще один шаг к Соран. – Что скажешь? Хочешь еще раз пройти все отборочные испытания – уже по протоколу?

– Ни в коем случае! Вы что такое говорите!

Простолюдины, стоявшие полукольцом позади, всполошились.

– Уже объявлено, что королева – Е Хёнсон. И на том стоим!

– Больше нельзя затягивать. Мы не потерпим нового указа о запрете на брак!

Хон повернулся к народу и громко произнес:

– Пусть формально эта девушка не прошла три этапа отбора, как полагается по правилам, но она сделала больше. Куда больше. Она спасла меня. Семь лет я был пленником воспоминаний о покойной супруге. Я гнил заживо. Я стал тенью короля, не способного ни править, ни жить. И именно она – эта девушка – спасла меня. Вернула меня к жизни. И, самое главное… она заставила меня снова поверить в любовь.

До сих пор королевские браки заключались без любви. Сановники сами решали, кто станет королевой, а король лишь принимал этот выбор. Но этот отбор… будет иным. Ту, кого я намерен сделать своей супругой, я люблю. Больше всех на свете.

Соран не могла поверить своим ушам.

«Я? Он говорит… обо мне?..»

А Хон обратился уже ко всем:

– Есть ли кто-то, кто оспорит этот отбор, считая, что он нарушает законы и традиции?

Все как один замотали головами.

– Нет, государь!

– Да как можно!

– Любовь – вот что главное!

– Запрет на брак теперь точно отменен, да?!

Хон кивнул:

– С этого дня запрет отменен. И теперь, народ мой, у вас есть только одна задача: найти того, кто для вас важнее всех на свете. Того, кого не променяете ни на что, даже на жизнь. Полюбить этого человека всей душой. И, вступив в брак, беречь этого человека всю жизнь.

Толпа взорвалась ликующим откликом.

– А я как король покажу вам пример!

Хон снова посмотрел на Соран. Она стояла растерянная, будто все происходящее до сих пор не укладывалось в голове.

– Я избираю в супруги госпожу Е Хёнсон, старшую дочь господина Е Хёнхо… настоящую Е Хёнсон.

Он подошел ближе.

– Обещаю любить тебя всю жизнь. Делать тебя счастливой. Быть только с тобой. Любить только тебя.

Соран потеряла дар речи.

– Станешь ли ты моей супругой? Моей королевой?

Разве может быть в мире признание прекраснее? Соран стояла, прикрыв рот рукой, не в силах вымолвить ни слова. Толпа, затаив дыхание, ждала. Во взглядах людей читалось одно: «Ну скажи же! Скорее! Мы уже не можем дождаться – просто кивни!»

Соран все еще не могла поверить в то, что осталась жива. Потом всплыли сомнения: достойна ли она стать королевой Чосона? Но перед лицом всеобщего ожидания, перед осознанием, как сильно изменился мир, пока она сидела взаперти… разум просто не справлялся с тем, что произошло. Сердце болезненно сжалось.

Она отрешилась от всего и просто посмотрела на Хона. На того, кто сейчас стоял перед ней. На того, кто, глядя только на нее, сделал ей предложение. На того, кого она любила больше всех на свете.

Теперь он станет ее мужем. С ним она проведет всю жизнь.

Соран подняла руку… и вложила в его ладонь. Слезы катились по щекам, сколько бы она ни старалась их сдержать, но…

– Да. Я… согласна.

Если речь шла о короле Ли Хоне, ответ мог быть только один. Да. Да – без колебаний.

Но стоило чуть повернуть голову – и вот они, руины. Тот самый сгоревший дом, где остался Синвон. Неужели он и правда погиб? Неужели не сумел выбраться?

У Соран снова потемнело в глазах, и, словно колос под порывом ветра, она обмякла в объятиях короля.

– Соран, Соран! – отчаянный голос Хона доносился как сквозь воду, а потом стих совсем: она потеряла сознание.

– Кажется, шок от пожара оказался слишком сильным, – пробормотал подбежавший главный евнух, уже собираясь помочь.

– Нет. Я сам, – сказал Хон и легко подхватил ее на руки.

Что бы ни случилось, она должна быть в безопасности. После всего, что ей довелось пережить, Хон больше не мог вынести и мысли о том, что его возлюбленная будет страдать.

Толпа притихла. Все с тревогой смотрел на Соран. «Пожалуйста, пусть с нашей будущей королевой все будет хорошо. Пожалуйста…»

И вдруг:

– Ваше Величество!

К нему бежали Сонхек и Хваль. Они вели подсчет выживших после пожара.

– Число узников не сходится.

Хон резко обернулся:

– Что?!

– Господин Чо Сонгюн воспользовался суматохой… и сбежал. Во время пожара.

Ах. Значит, точка еще не поставлена. Еще нет. Госпожа Со и Хёнхи мертвы, но министр военного ведомства Чо Сонгюн все еще жив. Грудь Хона наполнилась яростью. Яростью алой, обжигающей, как огонь.

Из-за этого мерзавца погиб Синвон.

«Я найду его. Я сам поймаю этого пса. И буду смотреть, как он корчится от боли. Он заплатит. За все».

Тела, найденные среди развалин сгоревшей тюрьмы, невозможно было толком опознать. Останки Хёнхи и госпожи Со обгорели до неузнаваемости – лица были полностью изуродованы огнем.

И именно эту весть Соран услышала первой, очнувшись в королевской опочивальне на следующий день. Она провела в беспамятстве долгое время, а очнувшись, узнала, что тело Синвона так и не нашли.

От этого сердце сжалось, будто провалилось в бездну.

Неужели он умер? Не верилось. Неужели Синвон и правда умер?

Но ведь если тела нет, значит, остается хотя бы крошечная надежда? Пусть призрачная, но все же… хоть какая-то…

Пока Хон ухаживал за Соран, которая никак не могла прийти в себя после пережитого, в королевские покои прибыли Сонхек и Хваль. Сказали, что есть срочная весть для государя.

Неужели что-то о нем? В груди Хона вспыхнула слабая надежда.

Запрет на браки был снят, госпожа Со и Хёнхи погибли, но расследование, порученное Сонхеку и Хвалю, не прекратилось. Хон снова и снова приказывал им лишь одно – найти Синвона. Хон думал так же, как и Соран: Синвон жив. Наверняка он где-то прячется, чтобы не подвергать их опасности, как и в прошлый раз, когда его ранили в руку.

– Ваше Величество, мы наконец нашли его.

Сонхек и Хваль поклонились, голоса их звучали напряженно.

– Нашли? Кого именно нашли? – На короткое мгновение в глазах Хона вспыхнула надежда.

– Господина Чо Сонгюна.

– А…

Не то, на что он надеялся. И все же известие важное.

– Этого человека нужно немедленно схватить.

– Да… конечно.

Весть оказалась не той, которую они ждали, но поймать министра действительно было необходимо любой ценой. Он обязан понести наказание. Перед глазами снова встал пропитанный кровью пояс принцессы Ан. Убив ее, бывший министр Чо Сонгюн стал главным виновником запрета на брак, обрушившегося на страну. Высокопоставленный сановник, живший на государственное жалованье, еще и руководил шайкой похитителей невест. Если он жив – кто знает, что он замышляет?

– Сегодня на рассвете он собирается сесть на лодку у переправы на Хангане, оттуда отплыть в Чемульпо и там сесть на торговое судно, идущее в Цин.

Хочет удрать в другую страну? Этому не бывать.

– Если мы столкнемся с ним, можем ли сразу стрелять на поражение?

– Что?

Именно за этим Сонхек и Хваль прибыли сюда – за королевским дозволением убить министра на месте. Они считали, что в смерти Синвона виновен именно он, и боялись, что, если они его увидят, не смогут удержаться.

– Этого я не дозволяю, – Хон медленно покачал головой.

Значит, не казнить? А схватить живым, чтобы понес наказание по закону страны?

Но Хон продолжил:

– Потому что я убью его сам.

Он поднялся, снял королевский наряд и твердо произнес:

– Я сам стану свидетелем его конца.

Он начал готовиться к выходу. Его глаза сверкали. В них пылала месть.