Бездонная, вязкая тьма. Не понять, сон это или явь. Он будто тонул в чернильном омуте, где время перестало существовать.

«Я умираю?»

Он не мог пошевелить даже пальцем. Все тело постепенно немело, каменело, холод проникал в кости – и жизнь, казалось, утекала из него. Он из последних сил пытался вырваться из этой тьмы и вдруг резко распахнул глаза.

Перед ним – знакомые очертания опочивальни. Он взмок от холодного пота. Даже открыв глаза, он еще не мог прийти в себя и просто смотрел перед собой.

– Ваше Величество, как вы себя чувствуете? – раздался встревоженный голос главного евнуха.

– Сколько я был без сознания? – спросил Хон, с трудом шевеля губами.

Он сам не знал, сколько длился этот кошмар.

– Ровно сутки, Ваше Величество.

Взгляд Хона упал на зеркало. Лицо было белее мела, на висках – синие прожилки, будто сеть тонких трещин.

– Что со мной?.. Почему я так выгляжу?

– Похоже, лекарь дал неверное снадобье.

Лоб Хона смялся, как бумага. Неужели даже лекарям теперь нельзя верить?

– Ошибся? Сейчас, в такое время?! Это не ошибка. Это умысел.

Значит, и лекарей подкупили? А кого еще нет?

От одной этой мысли к горлу подступила горечь. Хон согнулся – кашель рвал грудь, тело скручивало от боли. Он прижал к губам платок – и увидел на нем кровавые пятна.

Он кашлял долго, судорожно, пока дыхание не превратилось в хрип. Наконец смог поднять голову.

– Сильный яд… – выдавил он. – Арестовать всех лекарей, кто давал мне микстуры.

– Уже исполнено, Ваше Величество, – ответил евнух.

– Если прошли сутки, значит, сегодня – день третьего этапа отбора.

Едва Хон успел это произнести, как небо за окном разрезала молния, следом раздался гром.

– Погода выдалась, конечно… – с усмешкой сказал он. Но все это пустяки по сравнению с кошмаром, из которого он только что вырвался.

– Принесите мне парадное одеяние. Я сам приму участие в отборе.

Он с трудом поднялся, опираясь на руку главного евнуха.

– Когда я был без сознания… с Соран ничего не случилось? – спросил он, пока служанки помогали надеть придворный наряд.

– Нет, по-прежнему находится в темнице…

– Понятно.

– Однако дознаватель Ли Синвон сумел арестовать госпожу Со. Он собрал неопровержимые доказательства – похоже, в этот раз она точно не выкрутится.

– Хорошо. В таком случае ее дочь все равно исключат из списка, – кивнул Хон и вышел из опочивальни.

В зал, где должен был проходить третий этап отбора, как раз входили три девушки. Появление короля вызвало замешательство среди членов судейского совета. Ведь говорили – он настолько ослаб, что не может выйти даже из опочивальни. Как он добрался сюда?

Они поспешно поклонились, пряча тревогу.

– Ваше Величество, здравие ваше крепко?

– Разумеется.

Ни в коем случае нельзя было закашляться кровью перед этими людьми. Хон заставил себя скрыть все признаки недуга и повернулся к входу. Там стояли три девушки. Его взгляд в первую очередь нашел Хваюн – ту, которую он спас из лап похитителей. Да. Хорошо, что она не пострадала.

Взгляд скользнул дальше – и остановился на Хёнхи. Она совсем не походила на ту девушку, что он запомнил в первый отбор. Холодная, чужая. И как он вообще мог подумать тогда, что она похожа на Соран?

– Вот как. У тебя хватило наглости явиться.

– Простите?

– Сейчас, пожалуй, правильнее было бы добровольно отказаться от участия, не так ли?

Ведь сегодня утром Синвон арестовал ее мать, госпожу Со. Ее преступления одно за другим всплывали на поверхность. И все же дочь осмелилась появиться здесь. Надо признать, у нее хватало хладнокровия.

– Ваше Величество, что вы имеете в виду? – спросили судьи.

Хон не сводил взгляда с Хёнхи.

– Мать этой кандидатки была сегодня арестована Королевским сыскным ведомством.

– Однако это лишь подозрения. Пока вина не доказана, мы не вправе исключить ее из списка.

– А если эту девушку оклеветали? Что тогда? Не рухнет ли из-за этого сама справедливость отбора?

«Как слаженно они ее защищают…» – Хон резко взглянул на судей. Обычная кандидатка вылетела бы за малейший промах, а эту прикрывают всеми силами. Без стыда, без меры.

– Прекратите этот вздор! – резко бросил он.

В тот же миг крик отдался гулом в его голове. Яд, до того затаившийся, снова начал циркулировать по телу. Хон ощущал, как перекрываются каналы ци, как сдавливается грудь, как кружится голова и все плывет перед глазами. Цвет его лица стал мертвенно-бледным, на шее и висках вздулись синеватые жилки.

– Ваше Величество, вам дурно?

Судьи бросились ближе, но он отстранил их резким жестом:

– Не подходите. Все… в порядке.

– Вы еще слабы, государь…

– Я сказал – не подходите!

Несмотря на твердый голос, силы покидали его. И тут – или ему показалось? – на губах Хёнхи, стоявшей напротив, будто промелькнула тень усмешки.

– Главный евнух!

Евнух не успел подойти – у Хона подогнулись колени, он пошатнулся. Яд был не из легких; вставать королю было еще слишком рано.

– Ваше Величество!

Тем, кто подхватил короля, оказался главный государственный советник Ким Сольрок, который стоял ближе всех. Хон схватился за советника, чтобы удержаться, но чем сильнее он пытался, тем быстрее яд растекался по телу. В конце концов руки его ослабли, и он осел прямо на пол.

– Ваше Величество! Вы слышите меня?! – закричал советник, но, глядя на и без того бледное лицо, с которого сошли все краски и проступил синеватый отлив, стало ясно – в сознание в ближайшее время он не придет. – Вы что стоите! Его Величество в таком состоянии… – советник с трудом сдерживал волнение. – Сегодняшний этап отбора нужно немедленно отложить!

Но тут же раздался возмущенный хор голосов:

– Этого нельзя допустить!

– Разве вы не слышали о том, что творится? Несмотря на непогоду, на площади перед дворцом собрались тысячи людей. Все ждут, что сегодня будет снят запрет на брак! Что, по-вашему, случится, если мы объявим об очередной отсрочке?

– И вы собираетесь провести отбор без Его Величества?

– У каждого есть свой долг, – отрезал один из судей. – И мы должны исполнить свой.

– Вы… вы с ума сошли!

С яростью в голосе советник сорвался:

– Вы что, тоже под крылом министра военного ведомства?

– Следите за словами, господин советник!

– Вы уже выбрали королеву, а теперь подгоняете под нее правила! Его Величество не раз приказывал вам соблюдать беспристрастность. Вы не имеете права так поступать!

– Все это ради народа, страдающего из-за запрета на браки! Почему вы этого не понимаете, господин советник?

Судьи были едины как никогда. Никто из них не собирался отступать.

– Уведите Его Величество обратно в покои, – произнес кто-то.

Отбор собирались провести без Ли Хона.

Судьи возвращались к своим местам – спокойно, буднично. Будто ничего не случилось. От этого зрелища советнику стало по-настоящему тошно.

– Все вы… получите то же наказание, что и министр, – прошипел он сквозь зубы.

– Помните, господин советник: препятствовать проведению отбора – тяжелей, – отозвались ему.

Главный евнух осторожно взвалил короля на спину и понес обратно в опочивальню. Советнику ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Тем временем Хёнхи провожала короля легкой, едва заметной улыбкой.

Вот он – тот самый ход, о котором говорила госпожа Со. Осталось дождаться, когда с нее снимут обвинения и весь шум утихнет сам собой.

Выпрямив спину, Хёнхи уверенно уселась перед судьями. Пусть министр и арестован, его сторонники никуда не делись. И она, Хёнхи, станет королевой этой страны. Здесь и сейчас.

Главный советник с тревогой вглядывался в лицо короля, на котором все еще держался болезненный синеватый оттенок, и тихо спросил главного евнуха:

– Что с ним? Что происходит?

– Его отравили, – ответил тот мрачно.

– Что? Кто осмелился?!

Отравить самого короля… такого кощунства Чосон не знал. У советника сжался кулак, рука задрожала.

– Яд не смертельный, но Его Величество в последнее время был слишком изможден… Похоже, это усугубило его состояние.

А что, если… если король не очнется? У него ведь еще нет наследника… Это просто немыслимо.

– Ваше Величество… прошу… очнитесь…

Советник опустился рядом с королем, срываясь на рыдания. А за стенами покоев третий этап отбора шел своим чередом. Три вопроса для собеседования были заранее согласованы с судьями, и Хёнхи оставалось лишь выучить свои реплики. Но, торопясь и боясь, что Хон очнется, судьи задали всего один вопрос. Ответы остальных кандидаток их не занимали. Они просто объявили победительницей Хёнхи и велели огласить это народу.

С начала третьего этапа до объявления результата прошло меньше часа.

– Ваше Величество!

Разоблачив преступления госпожи Со, Синвон бросился в Каннёнчжон – только чтобы застать уже пустеющий зал и распущенных судей.

Неужели все? Отбор, определяющий судьбу страны, и вправду завершился?

Он стоял и смотрел на происходящее, не веря своим глазам. Ему казалось, что он успеет допросить Со и остановить третий этап, но все обернулось иначе. Выбор был сделан, и сделан быстрее, чем он мог себе представить.

Выйдя из оцепенения, он развернулся и поспешил в опочивальню короля.

– Говорите, его отравили?

Стоило взглянуть на бледное как смерть лицо Хона, как сердце Синвона оборвалось.

Без сомнения, за этим стояли люди министра. Но зачем заходить так далеко? Что для них значит этот отбор, если ради него они готовы погубить самого короля?

Синвон опустился у ложа Хона, не в силах справиться с подступающим отчаянием.

– Ваше Величество… вы слышите меня?

Ни мольбы главного евнуха, ни причитания советника не достигали сознания короля, но стоило раздаться пронзенному болью голосу Синвона, как его ресницы дрогнули.

– Ваше Величество!

Сознание медленно возвращалось. Хон с трудом приподнял веки и хрипло, почти со скрежетом, спросил:

– Синвон?

Насколько же силен был яд?

Синвон смотрел на короля с болью, которая не помещалась в груди.

– Да. Это я, Ли Синвон.

Первый вопрос короля был о ней:

– Соран… цела?

В горле тут же запершило.

Даже сейчас, в таком состоянии, король все равно первым делом спрашивает о ней.

Синвон пообещал Соран, что не расскажет королю о ее болезни, поэтому кивнул и тихо ответил:

– Да. Цела.

– Мне нужно увидеть ее.

Пусть его собственное тело жгло от яда, Хон думал только о Соран.

Синвон опустил голову, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы, а Хон повернулся к советнику:

– Как прошел отбор? Помню лишь, как вошел в зал…

Советник замешкался. Как рассказать? Как объяснить? «Пока вы были без сознания, случилось именно то, чего мы все боялись, – совет избрал королевой самозванку и объявил об этом народу»?

– Почему вы молчите? – С помощью главного евнуха Хон с трудом приподнялся и прислонился к ширме.

– Ваше Величество… дело в том…

– Отбор уже завершен, – вместо советника ответил Синвон. – Решение объявлено народу.

– Что? Кого выбрали?

– Наши молитвы не были услышаны. Выбрали младшую сестру Соран – Е Хёнхи.

Король не поверил. Выбрали ее? За каких-то несколько минут, пока он был без сознания? Все уже решено?

– А ты? Ты завершил допрос?

– Да. И взяточничество, и покушение на убийство… все подтверждено.

– Мы не можем допустить, чтобы дочь такой особы стала королевой, которую Чосон ждал семь лет.

Голос Хона прозвучал словно чужой – хриплый, надтреснутый, но в нем клокотала ярость. Горячая, как лава в жерле вулкана.

– Но, Ваше Величество… Объявление уже прозвучало. Народ…

Советник не успел договорить – король со всего размаху ударил по столу.

– Советник, вы сами-то понимаете, что сейчас говорите?

То, чего нельзя было допустить, уже случилось, но Хон не собирался мириться.

– Они травят короля, чтобы протолкнуть нужную кандидатку на отборе? Возвести на трон королевы дочь женщины, замешанной в убийстве и подкупах? Такой человек – мать народа?!

Каждое слово было правдой, но теперь, когда оглашение прозвучало, что можно поделать? Ничего. Оставалось корить себя за то, что они не успели помешать этому случиться.

– Немедленно приведите судей!

Лицо Хона то наливалось краской, то бледнело. В его глазах вспыхнуло то самое выражение, за которое его когда-то называли тираном. Гнев вырвался на волю.

– Вы звали нас, Ваше Величество?

Вскоре в сопровождении главного евнуха в покои вошли судьи, проводившие отбор. Они явились с каменными лицами, будто не чувствовали за собой ни капли вины, что только подлило масла в огонь.

– Слушайте внимательно. – Голос Хона придавил их к полу. – Все решения по нынешнему отбору приостанавливаются.

– Что?

– Я как король налагаю вето на ваше «решение».

Судьи ошарашенно переглянулись. Они не верили своим ушам. Думали, смогут провернуть все напором и дело будет сделано. Им и в голову не приходило, что Хон зайдет так далеко.

– Но, Ваше Величество, решение уже оглашено народу. По всей стране радость и ликование!

– Значит, сделаете новое оглашение: решение приостановлено, – отрезал Хон. – Будет повторное объявление.

Судьи разом склонили головы и повалились ниц.

– Помилуйте, государь! Подумайте о народе! Люди ждали этого дня семь лет, ждали, когда падет запрет на брак! – воскликнул один.

– Мы торопились с решением именно ради них, – вторил ему другой.

– Пусть подождут еще день или два. – Во взгляде Хона снова полыхнула сталь. – Я не позволю, чтобы отбор в этой стране стал игрушкой в руках интриганов!

Его крик был страшнее тигриного рыка. В покоях воцарилась гнетущая тишина.

Судьи смотрели друг на друга искоса, боясь поднять глаза. Главный советник, тоже опустившийся на колени, чувствовал, как с каждым ударом сердца в нем растет тревога. Он понимал: то, что сделали судьи, – вопиюще, но и поступок короля мог иметь последствия. Он приблизился к Хону и, понизив голос, прошептал:

– Ваше Величество, пусть их действия были ложными… но, если мы сейчас объявим, что вы отказываетесь от их решения, народ может… возмутиться. Люди услышат только одно: король сам провел отбор, а потом отменил его. Без объяснений. Народ не знает подробностей, не знает, что короля едва не отравили и что госпожа Со, мать одной из претенденток, совершила чудовищные преступления.

– Пусть так, но это ненадолго. У меня есть план. Доверься мне, советник, и объяви так, как я велел.

– Ваше Величество… – По спине главного советника градом катился холодный пот.