Хёнхи раздраженно поглядывала в окно паланкина.

Сегодня она должна быть прекраснее всех на свете. Несколько часов она приводила себя в порядок – макияж, прическа, наряд… Но погода, похоже, не собирались ей благоволить.

Если так пойдет и дальше – на чистый, светлый подол брызнет грязь с дороги. Придется ступать осторожно, как никогда.

Перед тем как войти во дворец, Хёнхи вышла из паланкина и поклонилась тем, кто ждал ее под навесом: госпоже Со и господину Е, ее родителям.

– Если сегодня вынесут окончательное решение, домой я уже не вернусь, – тихо проговорила она.

Госпожа Со ласково улыбнулась и крепко сжала ее руку.

– Потому я и хочу сперва поклониться родителям.

– Ах, оставь. Запачкаешь платье. Лучше я просто подержу тебя за руку – вот так.

Говорила она мягко, но в душе у нее бушевал шторм. До нее дошли вести: министр военного ведомства был арестован. Более того, в темнице он собственноручно прикончил На Санчжу, совершив преступление, от которого не отмыться.

Если так, то на что теперь надеяться? Остались ли его люди в числе судей? Достаточно ли у них влияния, чтобы возвести ее на трон? Больше всего тревожило другое: король Ли Хон выразил намерение участвовать в третьем этапе лично, как того требует традиция личного отбора.

Госпожа Со, конечно, успела принять кое-какие меры, чтобы этому помешать… Но все же…

Пока исход оставался непредсказуем.

Да, нужно лишь пережить сегодняшний день. Как только власть окажется в их руках, даже провинившегося министра можно будет вытащить, каким бы тяжким ни было его преступление. Разве не к этому дню они так долго шли?

– Последней будешь смеяться ты. Не тревожься, дитя мое, – мягко сказала госпожа Со.

– Но, матушка… если вдруг…

– Такого не будет. И думать не смей, – отрезала та.

Если сегодня Хёнхи провалится, ее ждет пожизненное безбрачие. Лишь в случае особой милости со стороны королевского дома она могла бы стать наложницей. Но допустить провал здесь означало проиграть все.

– Отец… я справлюсь. Пожалуйста, не волнуйтесь.

На этот раз взгляд Хёнхи обратился к ее отцу, господину Е Хёнхо, чье лицо не могло скрыть тревоги.

– Д-да, – пробормотал он.

С тех пор как он отверг Хёнсон в темнице, сказав, что та ему не дочь, тяжесть вины разъедала его изнутри. Он был по-настоящему благодарен судьбе за то, что Хёнсон оказалась жива. Но тогда, дав ложное показание, он словно переступил черту и теперь не знал, можно ли вернуться.

Если он сегодня допустит, чтобы Хёнхи приняла участие в третьем этапе, дороги назад уже не будет. Если она вправду станет королевой Чосона… Тогда ему придется унести правду с собой в могилу. Но сможет ли он? Сможет ли похоронить воспоминания о Хёнсон, чье возвращение наполнило его сердце такой невыразимой радостью?

– Отец, что вы… Я уже должна входить во дворец, – сказала Хёнхи, снова садясь в паланкин.

Господин Е только неловко помахал ей. Он не смог ни благословить ее, ни удержать. Просто молча смотрел, как она скрывается за вратами.

– Странно… – прошептала Хёнхи.

Во двор к тому времени прибыли только два паланкина. А должно было быть три. Отсутствовал паланкин госпожи Сон Хваюн.

Глаза Хёнхи сузились. Она слышала, что та выжила после похищения… Неужели случилось еще что-то? Впрочем, причина не имела значения – любая подойдет. Если бы у Сон Хваюн нашелся хоть какой-то повод не явиться во дворец, это было бы только к лучшему.

Когда паланкин Хёнхи проехал за ворота, госпожа Со крепко сжала ладонь господина Е.

– Не волнуйтесь так сильно. Она справится, – твердо сказала госпожа Со, уловив тревожный взгляд господина Е Хёнхо.

И тут дворцовые ворота снова распахнулись. Через несколько мгновений вышел не кто иной, как Ли Синвон.

Госпожа Со вздрогнула от дурного предчувствия.

– Что еще за дела? – пробормотала она.

Синвон не спеша приблизился к ней.

– Что ж вы не приказываете и не угрожаете, как раньше? Почему отступаете?

– Ч-что вы такое говорите?

Глаза Синвона сузились, в голосе зазвенел ледяной сарказм:

– Сегодня я пришел арестовать вас.

Слова прозвучали страшнее грома. Арестовать? Сегодня?

– На этот раз все будет иначе. Ни о каком освобождении не может быть и речи. Скорее уж вы никогда больше не увидите белого света.

Госпожа Со в замешательстве отступила на несколько шагов, но королевские стражники, стоявшие за Синвоном, ринулись вперед и схватили ее за руки.

– Вы хоть знаете, какой сегодня день?! Подождали бы немного!

– Я как раз знаю, какой сегодня день. Именно потому я и пришел, – ответил Синвон и, склонившись ближе, почти прошептал: – Теперь настал ваш черед за все ответить. Уведите ее!

По его знаку стражники потащили сопротивляющуюся женщину прочь.

– Пустите! Я сказала – пустите! – кричала она, но ее голос терялся в шуме дождя.

Когда госпожу Со увели, острый взгляд Синвона лег на господина Е Хёнхо.

– Господин Е!

Он не произнес больше ни слова, но его взгляд был глубок и проницателен. У господина Е сжалось сердце.

– Вас тоже ждет допрос. Прошу вас явиться в королевский трибунал.

Господин Е, помрачнев, спросил:

– А… моя дочь? Что будет с нашей девочкой?

– Вы о госпоже Е Хёнхи, которая только что вошла во дворец?

Синвон назвал Хёнхи ее настоящим именем – как будто уже не сомневался, кем она была. Господин Е вздрогнул и попытался сохранить невозмутимость, но взгляд Синвона оставался непоколебим.

– Как только вина госпожи Со будет доказана, вашу дочь, разумеется, исключат из числа кандидаток. А возможно, и приговорят к тому же наказанию.

– Но ведь… госпожу Со уже признали невиновной…

– А если теперь вина доказана? Помимо взяток, ее обвиняют в покушении на убийство, похищении, угрозах, незаконном лишении свободы – перечню конца нет.

– Быть того не может…

Но глаза Синвона блеснули, словно лезвие меча:

– Ваше преступление, господин Е, в том, что вы утверждаете, будто ничего не знали. Все это происходило под вашей крышей. Преступницы – ваша жена и дочь. Отговариваться тем, что вы «не знали», не получится. Вы их покрывали.

– Нет… нет, это не так…

– Пора вытащить на свет истину.

Синвон подал знак стражникам, чтобы те забрали и господина Е.

– Я пойду сам, – и, не дожидаясь, пока его схватят, он шагнул под проливной дождь.

Тем временем две претендентки, прошедшие на последний этап отбора, стояли у дверей зала Каннёнчжон, дожидаясь, когда их позовут внутрь.

«Почему нас только две?» – Хёнхи с подозрением огляделась по сторонам – и тут наконец появилась Хваюн. Но зашла она с другого входа. Что это значит? Она вошла во дворец заранее?

– Почему вы пришли с той стороны? – негромко спросила Хёнхи, стараясь сохранить учтивый тон.

– Все это время я жила во дворце, – со сталью в голосе ответила Хваюн.

– Но мы ведь должны входить вместе, чтобы все было честно. А вы, выходит, уже успели привыкнуть к дворцовой жизни?

– На то были причины. За стенами дворца мне грозила опасность, – ответила Хваюн.

Ее взгляд, обращенный к Хёнхи, был полон сдержанной злости. Синвон уже рассказал ей правду: за похищениями стояла госпожа Со, мать Хёнхи. Естественно, смотреть на нее без холодка в глазах Хваюн не могла. Ее пытались похитить дважды. И в первый раз едва не пострадал ее отец.

– Какая досада, – спокойно произнесла Хёнхи, стараясь не выдать раздражения. – Неужели подобное может случиться с девушкой, дошедшей до последнего этапа отбора?

Хваюн едва сдержала смешок. Кто бы говорил…

– Разве это моя вина? Виновен тот, кто замыслил и совершил преступление.

– Ну, знаете… добродетельного человека несчастья стороной обходят, – произнесла Хёнхи с холодной вежливостью, глядя прямо в глаза.

Хваюн, которая почти никогда не выходила из себя, на этот раз промолчать не смогла. Она медленно сказала сквозь зубы:

– По пути сюда я услышала новость: вашу матушку и господина Е Хёнхо арестовал королевский трибунал.

– Что?.. – Хёнхи побледнела. Маму и отца схватили? Но ведь еще недавно они прощались у ворот… Как такое возможно?

– Говорят, это все из-за старого дела – тех самых взяток дворцовой прислуге. Говорят, обвинения подтвердились, – добавила Хваюн спокойно.

Маска наконец треснула. От показного хладнокровия у Хёнхи не осталось и следа. Министра схватили, теперь и мать… Что теперь будет с сегодняшним отбором? Еще мгновение назад она надеялась на поддержку сообщников министра, а теперь не знала, на кого опереться.

За окнами хлестал дождь. Черные тучи тяжестью нависли над дворцом.

Неужели и ее будущее такое же темное? Не уведут ли и ее следом за госпожой Со?

Самообладание Хёнхи рассыпалось в прах.

На перекрестке перед дворцовыми воротами стояла непроглядная хмарь.

Дождь лил стеной – невозможно было даже глаз толком открыть, а ноги скользили по раскисшей грязи. Несмотря на непогоду, народ стекался сюда, чтобы дождаться объявления итогов сегодняшнего отбора.

Среди собравшихся были самые разные люди: холостяки и старые девы, не имевшие права жениться целых семь лет; родители, мечтавшие во что бы то ни стало устроить судьбу сыновей и дочерей; юные влюбленные, готовые сыграть свадьбу сразу, как только кончится запрет.

Все они, до единого, с замиранием сердца ждали только одного – королевского указа. Когда же, когда его огласят? Пусть даже глубокой ночью – им было все равно. Для них сегодняшний день был по-настоящему историческим. Семь лет длился запрет на браки. И вот наконец он должен пасть.

Переживи они этот день – и снова можно будет свободно любить, можно будет жениться.

Ожидание конца этой эпохи – этой тирании одиночества – достигло апогея.

Сидевшая в темнице Соран вдруг резко поднялась с места, увидев, как стража ведет связанную госпожу Со. Она не поверила своим глазам. Неужели все ее прегрешения наконец доказаны? Неужели ее действительно посадят? Исключат ли Хёнхи из числа кандидаток?

Лицо Синвона, шедшего рядом, застыло, и холодная решимость стянула его черты.

Соран с замиранием сердца следила за происходящим.

Но почему-то – то ли из-за вязкой, тягучей сырости темницы, то ли из-за липкой тьмы за окнами – предчувствие у нее было недобрым.

И оно, увы, оказалось верным.

У госпожи Со все еще оставалась тень надежды. В конце концов, в прошлый раз она вышла сухой из воды – и теперь рассчитывала на то же. Она надежно заткнула рты придворным, так что, казалось, бояться было нечего.

К ней медленно подошел Синвон.

– Сейчас от вас требуется совсем немного. Просто смотрите на тех, кого будут выводить перед вами.

Глаза госпожи Со метнули в его сторону злобный, ядовитый взгляд.

– Все это – жалкая инсценировка. Ничего вы не докажете.

– Не тратьте слова, – отрезал Синвон. – Просто смотрите внимательно.

Первой вывели Соль – самую младшую среди получивших взятку дворцовых служанок. Она посмотрела на госпожу Со и кивнула:

– Да. Это она.

– Ты утверждаешь, что именно эта женщина дала тебе нефритовую заколку?

– Да.

Привязанная к стулу госпожа Со дернулась так, будто хотела разорвать путы и броситься вперед.

– Нет! Я ей ничего не давала! Она обозналась! Точно обозналась! Такого не было!

– Она не единственная дала показания, – холодно заметил Синвон.

По его знаку в зал по очереди вошли остальные. Одна за другой – тридцать дворцовых дам. Значит, заговорили все.

Брови госпожи Со дрогнули.

«Они все… предали меня?»

– Подтверждаете ли, что взятки вам дала именно она? – спросил Синвон.

Все разом кивнули.

– Ложь! – закричала госпожа Со. – Никому я ничего не давала!

– Далее – наемники, которым вы отдавали приказы.

Что? Нет. Не может быть. Но Синвон уже жестом приказал ввести оставшихся членов банды похитителей – тех, кого успели задержать.

В глазах госпожи Со на миг мелькнул страх.

– Кто приказывал вам устроить похищения?

– Министр Чо Сонгюн, На Санчжу и… вот эта женщина, госпожа Со.

– Вы уверены, что это именно она?

– Да, несомненно.

Синвон подошел ближе и уточнил:

– Приказывала ли она… кого-либо убить?

– Да.

– Кого?

– Девушку по имени Соран, живущую в доме лекаря. У нас есть доказательства: портрет, который нам выдали, и деньги, которые мы получили.

– И что же вы сделали?

– Мы загнали эту Соран в горы, чтобы убить, но она бросилась в реку – потому мы не смогли удостовериться, жива ли она.

– Вот как? – спокойно спросил Синвон.

Госпожа Со, привязанная к стулу, мелко затряслась.

Неужели Ли Синвон докопался и до этого? Но как? Заключил с бандитами сделку? Смягчение наказания в обмен на чистосердечное признание?

Когда ввели следующих, она не поверила своим глазам и похолодела. Лодочники с переправы.

Лицо госпожи Со побелело. «Не может быть… даже их притащили?!»

– Вам не приказывали на днях переправить некую девушку в Цин?

– Нам лично не приказывали, но разговор мы слышали, – ответил один из лодочников.

– Кто отдавал распоряжение?

– Вон та госпожа. Сама пришла к пристани.

– Что именно сказала?

– Что на пристань прибудет девушка по имени Соран и что ее обязательно надо погрузить на большой корабль, уходящий из Чемульпо. А потом убить и сбросить тело в море.

До этого невозмутимый, Синвон едва заметно дрогнул.

– То есть ее велели убить по пути в Цин?

– Д-да, так точно.

– И чем все кончилось?

– Уже после отплытия появились какие-то воины и приказали развернуть судно. Один из наших, тот, кто получил приказ, тогда погиб – его сразила стрела.

– Понятно. А вы запомнили, кто был на борту вместе с той девушкой, Соран?

– Разве не вы, сударь?

Синвон скосил взгляд на госпожу Со и усмехнулся:

– Выходит, я сам могу быть свидетелем.

И все же… это был не конец.

И вот теперь в комнату вошли те, чьи лица она знала слишком хорошо: участницы женского собрания.

– Ах ты змея! Попалась наконец! – взвились десятка полтора женщин, сверля госпожу Со злыми глазами.

– Вы ее откуда знаете? – спросил Синвон.

– Она организовала тайное сообщество под названием «Женское собрание». Велела приводить туда наших дочерей для «обучения» – обещала, что проведет их на отбор королевских невест.

– О, значит, существовал закрытый клуб?

– Она брала деньги буквально за все! Обещала научить манерам, правильной походке и много чему еще… массажам, чтоб фигура стала краше, иглам, чтоб лицо похорошело, – чего только не было.

Женщины, вызванные на допрос, были вне себя от ярости. Сколько лет она морочила им головы, кормя ложными надеждами, а в итоге лишь ее дочь, Хёнхи, прошла в финальный отбор. Они чувствовали себя обманутыми.

– Если лгала, чтобы извлечь выгоду, – это мошенничество, – холодно произнес Синвон.

Он велел вывести всех свидетелей и снова подошел к госпоже Со. Теперь она не могла ни отпираться, ни изворачиваться. Даже доказанных обвинений хватало на смертный приговор.

– Как же вы умудрились прожить с такой злобой? Почти невероятно.

С каждым новым обвинением лицо госпожи Со искажалось все сильнее. В какой-то момент оно стало настолько отвратительным, что могло бы сойти за лик демона, вылезшего из преисподней.

– Время платить по счетам.

– Нет! Это не я! Не я, слышите?! – завизжала она, дергаясь в веревках, но стражники, не обращая ни малейшего внимания, начали раскладывать орудия пыток, от одного вида которых по телу бежал холодок.

– Пока не признаетесь, будете подвергаться допросу с пристрастием.

– Если… если признаюсь, мне хоть немного смягчат наказание? – выдохнула она, в отчаянии хватаясь за последнюю соломинку.

– В тот же миг ваша дочь, Е Хёнхи, будет исключена из числа кандидаток.

Госпожа Со до боли прикусила губу. Мысль пронеслась вихрем: «Я выдержу эти пытки?.. Умру под ними?..» Все в голове перемешалось: страх, расчет, отчаяние.

И вдруг в зал вбежал запыхавшийся евнух.

– Господин Синвон!

Ему поручили передать новости из дворца. Сейчас как раз должен был начаться третий этап отбора.

– Что там? Отбор начался? Как Его Величество? – спросил Синвон.

– Нет… – с трудом выговорил евнух, задыхаясь от бега. – Все уже закончилось.

– Что?! Всего за полчаса?!

– Да! Выбрана госпожа Е Хёнсон из дома Е Хёнхо!

Синвон не поверил своим ушам. Не может быть… Неужто отбор провели наспех?

– И это уже объявлено народу на площади у дворцовых ворот! – добавил евнух.

– Что?! – Синвон сорвался с места.

Значит, Хёнхи… уже провозглашена королевой этой страны?!

– Этого не может быть!

Синвон выронил все из рук и со всех ног бросился к Каннёнчжону.