– Что вы творите?!

Синвон вбежал в подземелье и с силой разнял Соль Сонхо и На Санчжу, которые сцепились в смертельной хватке.

Соль Сонхо пытался убить На Санчжу: на шее у того уже вздулись алые ожоги. Но, к счастью, он был жив. Пока что.

– Что встали? Связать Соль Сонхо!

Стражники растерялись. Они были из той самой внутренней стражи, где Соль Сонхо прежде числился начальником.

– Напоминаю: он больше вам не командир. Позабыли, что по приказу Его Величества его отстранили?

Лишь после этих слов стражники зашевелились. Похоже, Соль Сонхо успел уговорить их снять с себя путы – чтобы по приказу министра прикончить На Санчжу.

– Вы в порядке?

Синвон подошел к рухнувшему на пол пленнику и помог ему подняться. У того по шее текла кровь вперемешку с сукровицей.

– Принесите полотенце и холодной воды. Живо!

Поддерживая едва дышащего пленника, Синвон отвел его наверх, в маленькую боковую комнату. Они остались вдвоем.

На Санчжу все еще смотрел с подозрением, будто загнанный пес, но взял чашу и с жадностью выпил ее до дна. Даже после этого взгляд его не смягчился.

– Вы знаете, почему Соль Сонхо попытался вас убить?

Санчжу прижал к шее мокрое полотенце и молча уставился на Синвона.

– А я знаю. Министр Чо Сонгюн приказал избавиться от свидетеля.

На Санчжу ничего не ответил – лишь вытер рукавом мокрые губы.

– Что он вам обещал? Что вытащит, если схватят? Что позаботится о семье? Забудьте. Это ложь. Он приказал убить вас, понимаете? Министр приказал Солю Сонхо избавиться от вас.

Лицо На Санчжу помрачнело.

– Сколько бы лет вы ему ни служили – вы для него просто пес. Пес, которого можно убить, когда тот становится обузой. Раз уж помирать «как псу», не лучше ли вцепиться в горло предателю?

Взгляд На Санчжу медленно налился горечью. Да, Синвон прав: господин Чо Сонгюн вполне мог приказать избавиться от него.

– Зачем хранить верность такому человеку?!

Синвон буквально прожигал его взглядом.

– Назовите имя того, кто стоял за убийством принцессы Ан. Вам больше нечего терять.

Глаза Санчжу налились кровью. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. И все же заговорил:

– Придете в место, которое назову, – найдете ларец. Заглянете внутрь – получите ответ, который искали.

Синвон молча протянул чистую повязку. На Санчжу взял ее и начал туго заматывать шею, с которой все еще сочилась кровь.

– Это здесь?

Под третьей сосной рядом с причудливой скалой на горе Пукхансан – именно это место указал На Санчжу.

Король Ли Хон и Синвон стояли в стороне и наблюдали, как стражники лопатами раскапывают землю у корней.

– Нашли?

– Пока нет, Ваше Величество.

– Копайте глубже.

Король с трудом держался на ногах – казалось, даже легкий горный ветерок способен его повалить. Наконец лопата задела что-то твердое.

– Нашли!

Стражники бережно подняли грязный, покрытый землей деревянный ящик. Синвон взял его и отряхнул.

– Откройте.

Воздух звенел от напряжения. Неужели внутри правда об убийстве госпожи Ан? Щелкнула защелка, и первым, что они увидели, было…

– Это… это действительно было убийство…

На самом верху лежала пропитанная кровью ленточка от ханбока принцессы Ан.

У Хона перехватило дыхание. Он дрожащими пальцами сжал ленту. Цвет почти поблек, ткань съежилась от времени… но для Хона кровь на ней еще не успела высохнуть. Он прижал ленту к груди, как будто в ней все еще оставалась частица ее души. Ноги подкосились – он осел на землю. Выражение лица его… не поддавалось описанию – так исказила его боль.

– Прости… прости меня…

Слезы катились по щекам, падали на ленту, но он не издал ни звука.

– Я разорву на части того, кто тебя убил. Клянусь…

Он глотал слова мести, но так и не позволил себе закричать. Из ящика доставали новые улики: бумагу, где министр приказал На Санчжу, тогда еще стражнику внутренней стражи, убить госпожу Ан, с личной печатью. Нашли и портрет госпожи Ан. Синвон просмотрел содержимое, после чего бережно закрыл крышку и, опустившись на колени рядом с Хоном, молча обнял того за плечи.

– Ваше Величество… позвольте себе оплакать ее.

Он с сочувствием смотрел, как Хон глотает слезы. Семь лет. Семь лет боли, вины, скорби – и вот правда наконец открылась. Было бы странно, если бы он не заплакал.

– Нет. Какой из меня тогда король?

Ему хотелось закричать, завыть волком, но он заставил себя сдержаться. Сейчас не время.

– Этого достаточно, чтобы арестовать министра?

Синвон кивнул. Письмо, личная печать – доказательства были неопровержимы.

– Тогда идем.

Синвон помог королю подняться.

– Теперь он заплатит.

Тело отказывалось повиноваться, зато в глазах Хона полыхал огонь. Он доберется до него, до Чо Сонгюна – человека, который убил его супругу.

Однако удар, попавший точно в сердце, не спешил слабеть. Изможденный до предела, Ли Хон с великим трудом добрел до своих покоев и рухнул прямо на пороге опочивальни, после чего уже не поднялся.

– Ваше Величество! Ваше Величество!

К нему кинулся перепуганный главный евнух.

– Живо! Зовите лекарей!

Хона занесли внутрь и уложили на кровать. Он был без сознания.

До прибытия лекарей главный евнух сидел рядом и гладил Хона по плечу. Узнав о том, что убийцей принцессы Ан оказался солдат внутренней стражи, который по приказу военного министра ночью пробрался в ее покои и задушил, евнух заплакал и сам.

Одних этих слов было достаточно, чтобы потерять сознание.

Понимая, насколько глубока должна быть боль короля, евнух лишь безмолвно сидел рядом и гладил короля по плечу, пытаясь утешить: рана была не из тех, что затягиваются легко.

Вскоре прибыли придворные лекари, один из них проверил пульс короля. Главный евнух отвел взгляд. Он знал: единственной, кто сейчас могла утешить Хона по-настоящему, была Соран. Но ее нельзя было сюда привести.

Оказалось, что любовь крепнет не только от близости. Соран остро чувствовала это всякий раз, когда оказывалась вдали от Хона. С тех пор как ее посадили в темницу, чувства к нему становились только сильнее.

Лишь бы он был жив. Лишь бы был цел. Но возможно ли это? Вряд ли. Говорят, нашли пропитанную кровью ленточку от ханбока госпожи Ан, – как он может быть невредим?

По какой-то непонятной причине Соран начала слабеть, у нее началась лихорадка – совсем как у короля. Боль, которую испытывал он, будто перекинулась и на нее.

– Соран.

Прервав допрос министра, Синвон заглянул к Соран. Он не забывал о ней даже в самый разгар расследования.

– Ты чего такая? Тоже заболела?

– Простыла, наверное. Все тело ломит.

– Дай-ка посмотрю.

Он попросил стражу отворить дверь и приложил ладонь к ее лбу.

– Сильный жар.

– А что с Его Величеством? Как он?

– Так же как ты.

Болели они одинаково, будто близнецы. Синвон тяжело вздохнул и развязал узелок с едой, который принес с собой: внутри были горячий рисовый суп и нехитрые закуски.

– Поешь. И укройся как следует.

Он сам поднес ложку к ее губам, но Соран не смогла даже проглотить – горло воспалилось.

– Не могу. Словно песок жую.

– Надо поесть, пока не остыло. Ты и так без сил, а теперь еще и простыла.

– Только не говори королю, что я заболела. Прошу.

Синвон кивнул. Горькая улыбка тронула его губы.

– Не скажу.

Он выглядел как человек, который отказался от всего. Казалось, собственные чувства, собственные желания для него ничего больше не значили. И каждый раз, когда он так улыбался, у Соран сжималось сердце.

– Что с министром? Как продвигается допрос? – с трудом спросила она.

– Как и ожидалось, держит рот на замке. На очной ставке с На Санчжу делает вид, будто не знает его. Даже глядя на улики, твердит: «Впервые вижу». Ни в чем не признается.

От этих слов ломота в теле только усилилась – будто боль добралась до самых ребер.

– Как вообще можно быть таким человеком?!

– Сперва успокойся, – ровным голосом сказал Синвон, пытаясь унять разгневанную до предела Соран.

– Ему бы на колени пасть и молить о прощении, а он… такая наглость. Если б не он, не было бы и этого запрета на брак. Кто вернет людям последние семь лет жизни? – Соран вытерла мокрые глаза.

– Сейчас наша главная проблема – время. До третьего этапа отбора осталось всего три дня.

Да, самое важное – то, что ждет впереди. До третьего этапа нужно было расставить все по своим местам.

– Как только государь поправится, снова примет участие в отборе, – сказал Синвон.

Но Соран покачала головой:

– Удар, который он получил, слишком силен, а все вокруг только и ждут, чтобы обвинить его в слабости ума. Боюсь, он просто не успеет восстановиться.

Зрачки Синвона расширились. Она была права – король вряд ли сумеет прийти в себя за несколько дней.

– Нам нужно убрать Хёнхи из числа претенденток. Если На Санчжу прямо скажет, что именно госпожа Со заказала похищение, то у нас появятся основания.

– Ладно. Он сейчас как раз на допросе – я добьюсь от него этого признания.

– Обвинение во взятках дворцовым дамам мы не докажем, пока не вернется придворная дама Чхве.

Мысль Соран была ясна: сначала следовало доказать связь министра с госпожой Со. Только тогда Хёнхи можно будет исключить до начала третьего этапа отбора.

– Хорошо. Сделаем как ты сказала.

Синвон развернулся, готовый спуститься обратно в зал дознаний.

Он надеялся лишь на одно: что министр наконец заговорит. Только так можно было нарушить коварные планы заговорщиков.

– Ваше Величество, как вы себя чувствуете?

В королевские покои прибыли девять чиновников, назначенных в качестве жюри на предстоящем этапе отбора.

– Со мной все хорошо. Не стоит беспокоиться, – отозвался Хон, все еще бледный от жара. Он сел и оглядел девятерых судей, выстроившихся перед ним. – Вы, верно, уже все слышали. Люди министра военного ведомства, занимающиеся похищением невест, попытались выкрасть одну из главных претенденток, прошедших на третий этап. И действовали они по его приказу.

Слова повисли в воздухе. Чиновники, состоявшие в сговоре с министром, почувствовали, как похолодело у них в груди.

– Более того, выяснилось, что главарь похитителей убил наследную принцессу Ан.

– Мы были потрясены. Трудно поверить, что подобное могло произойти…

– Посему, чтобы добраться до истины, я намерен отложить третий этап.

– Что? – вырвалось у кого-то.

Нужно время, чтобы доказать сговор госпожи Со и министра. Проводить третий этап через три дня было слишком рано.

– Ваше Величество, этого нельзя допустить, – почти хором выразили несогласие сановники, склонив головы.

– Народ только и ждет, когда будет снят запрет на брак! Если перенести сроки, недовольство вспыхнет с новой силой.

– Внемлите нам, государь.

– В таком случае… – Хон поднял глаза и медленно обвел всех тяжелым взглядом. – Я сам проведу третий этап. Без личного участия короля идея «личного отбора» теряет смысл.

Но и это решение вызвало протест:

– Ваше Величество, вы еще слишком слабы.

– Мы проведем отбор справедливо и беспристрастно. Доверьтесь нам.

Хон с грохотом ударил по столу.

– Не прячется среди вас кто-то, кого прикормил министр?

Голос его прогремел, как рык тигра; несколько сановников вздрогнули и потупились.

– Н-нет, Ваше Величество.

– Зачем, по-вашему, министру понадобилось похищать одну из кандидаток? Разве не для того, чтобы продвинуть свою фаворитку? И после этого вы хотите, чтобы я поверил в справедливость и беспристрастность отбора?!

В его взгляде сверкали молнии.

– Вы все знаете, какие преступления он совершил. Прекрасно знаете!

Под гнетом государева гнева сановники невольно сжались.

– И запомните: если кто-то из вас был с ним в сговоре, понесет такое же наказание.

Хон велел всем разойтись: видеть их не было сил. После того как зал опустел, он подозвал главного евнуха.

– Как продвигается допрос министра?

– Похоже, министр намерен держать рот на замке до самого дня отбора…

Голос евнуха вдруг зазвучал как сквозь вату. Хон мотнул головой, прогоняя наваждение.

– Что ты сказал? До какого дня?

– Полагаю, потрясение еще не до конца прошло, Ваше Величество…

– Со мной все в порядке. Пока есть время, мы должны выяснить, кто из судей связан с министром, и…

Новая волна головокружения накрыла его, и он рухнул на бок.

– Ваше Величество!

Главный евнух бросился к Хону и затряс, но король не приходил в себя. В таком состоянии он просто не сможет явиться на отбор спустя всего три дня. Мысли о грядущем провале захлестнули евнуха ледяной волной ужаса.