– Так это был… министр военного ведомства…

Услышав все, что происходило в соседней комнате, Хон побледнел, а брови выдавали бушующую в нем ярость.

Главарем похитителей, которые схватили Соран и Хэён, оказался сам министр Чо Сонгюн.

Как такой человек смеет называться государственным мужем, если сам стоит во главе шайки, крадущей невест?!

Хон смотрел на стену с такой злостью, будто готов был пробить ее кулаком.

– Более того, он дерзает самовольно вершить ныне проводимый отбор…

Именно Чо Сонгюн лишил Хона права лично выбирать будущую супругу, отстранил от участия в отборе – а теперь, оказывается, планирует организовать похищение одной из кандидаток в королевы. Хона трясло от ярости.

– Нам нужно быть предельно осмотрительными, – сказал Синвон, который в отличие от охваченного гневом Хона сохранял спокойствие. – Если верить их словам, с окончанием запрета на брак их банда распадется. Они просто растворятся в толпе, будто их никогда и не было.

– В таком случае…

– Это наш последний шанс схватить их всех разом.

Синвон медленно сжал кулак. Это была их единственная возможность разоблачить всех виновных. А значит, осторожность важна как никогда.

– То есть… мы позволим этому похищению состояться, чтобы поймать их на месте преступления?

– Именно так.

– Но в таком случае девица по имени Хваюн окажется в опасности.

– Не беспокойтесь. Я лично прослежу, чтобы с ней ничего не случилось.

Услышав это, Хон медленно кивнул. Да, шаг за шагом они распутают этот клубок. А в конце они сомкнут петлю на шее министра… и госпожи Со.

Чудовища в человеческом облике, лишенные совести. Они не уйдут от расплаты.

Слухи среди простого люда разлетелись молниеносно. Поговаривали, что во время второго этапа отбора объявилась самозванка, которая выдала себя за одну из главных кандидаток и устроила во дворце настоящий переполох. Время сейчас было такое, что все единодушно мечтали лишь об одном: чтобы запрет на браки наконец отменили, – и оттого подобная новость вызвала волну возмущения.

– Слышали, какая-то дворцовая служанка и устроила суматоху. Совсем, видно, с ума сошла. Приснилось, что она – будущая королева?

– Как у нее хватило наглости вломиться на священную церемонию? Вдруг из-за той бабы весь отбор сорвется?

– Вот то-то и оно… Но, к счастью, все оказалось враньем, говорят.

На каждом перекрестке, на каждом базаре говорили только об этом. Проходившая мимо Хэён замерла, услышав разговор.

– И что… что с той женщиной сейчас? – спросила она.

– В темнице сидит, а ты как думала?

– Не неси чепуху, – отмахнулся кто-то.

«В темнице? Правда?» – Хэён невольно прикрыла ладонью рот.

– Ну а как ты хотела? Такое выкинуть – и чтобы сошло с рук?

«Сестра Соран… в темнице… Что же теперь мне делать!»

Ужас охватил Хэён. Она судорожно закусила ноготь. Сестра все-таки решилась… раскрыла правду – и вот чем все обернулось.

А прохожие, ничего не зная, продолжали судачить:

– Да подожди ты еще чуть-чуть. Как только выберут королеву – и этот проклятый запрет на браки наконец-то отменят.

– В каждой семье только и разговоров, что после отбора сразу свадьбу играть будут.

– Я уже жениха дочке присмотрела. Только бы кто не умыкнул!

– Ха! Ты уж определись, дочку замуж собираешь или себе старость скрашиваешь!

От слов какой-то тетушки все весело расхохотались. Все жили в предвкушении: конец брачному запрету был уже не за горами.

– Вот увидите, как посыплются свадьбы, начнется всплеск – одно веселье будет!

– Торговцы тканями и лавки с приданым уже вовсю к посетителям готовятся.

– Да, теперь-то заживем. Ай, хорошо-то как!

Но тут один из торговцев заговорил вдруг с тревогой:

– А если и этот отбор вдруг сорвется – что тогда?

– Что-что… Да восстания по всей стране начнутся!

– Верно… И эти… как их там… «Мосольдан» тоже не станет сидеть сложа руки. Говорят, там одни мужчины, у которых из-за запрета жизни нет…

В стороне от остальных стояла Хэён. Губы ее дрожали, все мысли сейчас были только о Соран. Как говорит народ, переносить церемонию дальше нельзя. Отбор должен завершиться. Но как же Соран? Неужели с нее не снимут ложное обвинение?

А тем временем…

Соран, запертая в темнице, не находила себе места от тревоги. Король Ли Хон сказал, что зайдет к Синвону – и уже несколько дней от него не было ни слуху ни духу. Что же случилось, почему Синвон так быстро отпустил госпожу Со? Что происходит?

– Эх…

Последнее время она почти не спала. Стоило только задремать – и перед глазами вставала одна и та же сцена: как ее отец, господин Е Хёнхо, смотрит ей в лицо и говорит: «Это не моя дочь». Соран просыпалась в холодном поту и гнала сон прочь.

Темница – пугающее место. Сколько ни сиди, привыкнуть к этому месту невозможно.

Тут к ней пришел главный евнух.

– Соран, я принес тебе теплое одеяло и немного горячего супа. Ты, наверное, совсем измоталась. Ох, до чего же холодно…

От его слов у Соран защипало в глазах.

– Я… я в порядке…

Губы ее от холода едва двигались.

– А Его Величество?.. Где он?

– В последнее время он все чаще инкогнито уходит из дворца.

– Почему?.. Что-то случилось?

Грудь наполнилась тревогой – глухой, тяжелой. Но евнух только покачал головой:

– И сам толком не знаю. Уходит без объяснений – и я тоже места себе не нахожу.

– Лицо у вас… совсем осунулось.

Глаза потемнели, щеки ввалились, кожа потускнела. Вид у евнуха был изможденный, совсем не тот, что прежде.

– В последнее время тревог хоть отбавляй, – с горечью признался он.

Соран догадалась почему.

– Из-за придворной дамы Чхве, верно?

Все, кто получил нефритовые заколки, дали одинаковые показания, посему на придворную даму Чхве выдали ордер на арест. И Соран, и главный евнух прекрасно знали, что все это ложь. Они оба хотели, чтобы госпожа Чхве вернулась, очистила свое имя и помогла восстановить правду. Но в то же время… надеялись, что она не окажется втянутой в это дело.

– Я ведь обещал… что выберусь за пределы дворца и первым делом разыщу ее. Но не сдержал слова, – сказал главный евнух глухо. Все это время ни одной весточки от нее. Его сердце выгорело дочерна. – Я тут тебе жалуюсь… а у тебя своих бед полно.

– Все в порядке, правда…

– Ну… я пойду. Если будет совсем невмоготу – зови, не молчи.

Соран кивнула.

– Если с Его Величеством что-то случится… прошу, пошлите мне хотя бы девочку-служанку с весточкой.

– Не дело посылать ребенка в такое место. Не волнуйся – если будет нужно, я сам приду и расскажу.

Он провел ладонью по прутьям, будто стараясь ее успокоить.

– Не тревожься. Его Величество… волнуется о тебе не меньше, чем ты о нем.

– Правда?..

В темной ночи цокот копыт гулко раздавался по пустынным улицам. Хон мчался во весь опор, думая только о Соран.

Он чувствовал себя безгранично виноватым. Когда-то именно Соран помогла ему в бессонные ночи, и он, в свою очередь, поклялся быть для нее опорой. И вот… она заперта в темнице, а он дни напролет пропадает где-то снаружи.

«Этой ночью мы обязаны их взять!»

Дело было решающим: арест давал им возможность раскрыть, кто стоит за похищениями, и лишить министра права вмешиваться в отбор. Нити множества интриг сходились именно в этом деле.

Наконец он подъехал к нужному дому – дому Хваюн.

– Ваше Величество… Какая честь для нашего дома.

С почтительным поклоном его встретил Сон Квансок, отец Хваюн, – широкоплечий мужчина, когда-то участвовавший в состязаниях по борьбе.

– Все готово?

– Так точно, Ваше Величество, – ответил Синвон, сверявший маршруты вместе с королевской стражей.

Он уже несколько дней вел скрытое наблюдение – каждый вечер они ждали, когда появятся похитители. Все было готово. На лице Синвона читалась решимость: в этот раз они злодеев не упустят.

– Сударыня, вы уверены, что справитесь? – спросил он у Хваюн, стоявшей рядом в нежно-розовом ханбоке.

– Да. Говорят, даже если попасть в пасть тигру, можно выжить, если не терять голову. Я готова.

Голос ее звучал твердо.

– Но это может быть опасно. Один раз вы уже едва не пострадали.

– Если мы смогли отбиться однажды, сможем и во второй раз.

Синвон какое-то время смотрел на нее. Спокойная, сдержанная, но волевая. Если все пройдет как задумано, если удастся доказать вину Чо Сонгюна и снять Хёнхи с отбора, то именно эта девушка может стать новой королевой.

Хваюн стояла прямо, внешне скромная, но поразительно стойкая.

А рядом с ней – король Ли Хон в простой одежде ученого.

«Вместе они выглядят весьма достойно. Хорошо бы этой девушке стать королевой», – подумал Синвон и велел стражникам занять позиции.

– Есть!

По его команде королевские стражники стремительно рассыпались по местам.

Король Ли Хон расположился у сарая с видом на покои Хваюн – отсюда он собирался следить за действиями похитителей. В комнате зажглась крошечная масляная лампа. После этого началось долгое, напряженное ожидание.

Время перевалило за полночь. В самую глухую пору, когда разум затуманивается от усталости, а бдительность притупляется, тонкий серп луны, рассеявший по двору крупинки света, скрылся за черной тучей.

Воспользовавшись тем, что всех накрыла темнота, через стену перелезли шестеро мужчин.

Это были На Санчжу и его люди. Они приступали к последнему заданию.

Четверо окружили дом, а На Санчжу быстрым шагом вошел внутрь.

– Ммпф!

Первым делом – заткнуть рот: если закричит, все пропало.

На Санчжу грубо схватил Хваюн за волосы и, прежде чем она успела вскрикнуть, внимательно всмотрелся в лицо.

Высокий лоб, большие глаза без двойного века, пухлые губы – точно как на портрете. Да, сомнений не было – она самая.

Он проворно вставил кляп, туго связал ей руки и ноги и сунул в мешок.

– Уходим!

Мужчина, вошедший вместе с ним, взвалил мешок с Хваюн на плечо и шагнул во двор. Но едва он ступил за порог, как перед ними выросли Хон, Синвон и вооруженные мечами воины. Мечи засверкали разом – кольцом отсекая путь к отступлению.

«Это же он!»

На Санчжу сразу узнал человека в одеянии ученого: перед ним был сам король Ли Хон.

«Неужели сам король пожаловал – защитить одну из кандидаток?»

На Санчжу на миг растерялся, и воины короля нанесли первый удар. Звенела сталь – началась яростная схватка. Острые клинки с лязгом скрещивались в воздухе. Металлические всполохи разрывали темноту, и казалось, сама ночь дрожит от их звона.

Сонхек, отражая удары, с удивлением глянул на Хваля. «Что это за мастерство?» О том же думал и Хваль: это не уличные головорезы. Их движения выверенные, точные. Так дерутся только люди, с юности тренировавшиеся как воины. Похитители в масках… кто они на самом деле?

Пока остальные сдерживали стражников, На Санчжу перехватил мешок и метнулся к стене.

– Стоять!

Хон схватил его за плечо, дернул с такой силой, что тот чуть не упал. Но было поздно. Мешок уже перелетел через стену.

«Эти глаза…» Даже под маской Хон узнал их. Они уже встречались. Значит, этот человек… служил во дворце?

Воспользовавшись его заминкой, На Санчжу вырвался и одним движением перемахнул через стену.

– Н-но!

Те, кто остался прикрывать отход, тоже попятились, один за другим перепрыгнули через стену и взобрались на коней.

– За ними! Все, без промедления!

Не теряя ни минуты, Хон и его люди вскочили на лошадей, заранее привязанных у ворот, и бросились в погоню.

Но тонкий серп луны, едва выглянув, снова спрятался – и похитители рассыпались, растворяясь в ночи.

– Разделиться! Найти их во что бы то ни стало! – закричал Хон.

Десятки всадников рассредоточились, прочесывая окрестности.

А тем временем На Санчжу, уверенно оторвавшийся от погони, расхохотался:

– Пха-ха-ха! И даже сам король не смог нас остановить! Живо! Уходим!

На Санчжу направился к их логову. По петляющим лесным тропам они добрались до просторного пастбища. Их убежищем служила конюшня: огромный сарай, в котором прежде держали сотни лошадей, превратился в тюрьму для похищенных женщин.

– Брось мешок, – велел На Санчжу, соскочив с коня посреди длинного прохода между стойлами.

У него был четкий приказ от министра: убить Хваюн. Не продать, не спрятать. Даже если ее увезти в другой край – само ее существование может стать семенем большого смуты. Лучше всего – избавиться от нее.

Мешок с Хваюн швырнули на пол.

– Развяжите.

Один из похитителей выхватил кинжал и резким движением распорол мешковину. Показалась женская фигура, сжавшаяся в комок, – мягкая розовая юбка, черные, как обсидиан, волосы, алые губы…

На Санчжу вскинул клинок. Осталось только удостовериться в том, что это точно она, и…

– Подними голову.

Но… перед ними была не Хваюн.

В мешке сидел Синвон, переодетый в наряд Хваюн.