– Его Величество не сможет присутствовать на отборе?!

Услышав новость от главного евнуха, Соран невольно раскрыла рот от удивления.

– Как… как можно было решиться на такое кощунство?

Ведь именно потому, что король лично участвует в выборе невесты, отбор и называется личным. А теперь выходит, его не только лишили права решать исход, но даже на саму церемонию не пускают?

– Это… просто немыслимо.

Взгляд Соран метался, не находя поддержки. В груди поднималась волна гнева – глухая, горячая, не дающая дышать.

Насколько ничтожным для интриганов оказался сам отбор, если они так рвутся усадить Хёнхи на трон? Как далеко они готовы зайти ради этого?

– Где сейчас Ли Синвон?

– Должно быть, допрашивает госпожу Со.

– Вот как…

Вряд ли госпожа Со сознается – язык у нее подвешен, а совесть давно продана.

– Мне нужно поговорить с ним. Немедленно, – твердо сказала Соран, прикусывая губу до крови.

Совсем скоро начнется второй этап. И Хёнхи как ни в чем не бывало предстанет перед всеми и пройдет дальше.

Нет. Этого она не допустит. Как бы ни сложилось, Соран не могла позволить Хёнхи пройти на третий этап. Она знала: настал момент принять главное решение в своей жизни.

– Кажется, настало время открыть правду. Рассказать, кто я есть.

Настал тот день, когда ей суждено было назвать свое настоящее имя.

Соран не могла больше оставаться в тени, пока Хёнхи, скрывающаяся за ее именем, продвигается все выше.

Сегодня, здесь – во дворце, среди всех – она откроет правду. И положит конец обману.

В зеленом шелковом наряде Хёнхи вошла в Каннёнчжон.

Двигалась она плавно, с лебяжьей грацией, будто уже стала хозяйкой дворца.

Но в душе у нее бушевал черный шторм.

Хёнхи столько раз представляла себе этот день – день второго этапа отбора, но случилось то, чего она не ожидала. Утром ее мать, госпожа Со, была арестована… и не кем-нибудь, а Ли Синвоном. А в довершение всего – ее сестра, настоящая Е Хёнсон, до сих пор свободно разгуливала по дворцу. Кто знает, когда и как она может ударить.

Хёнхи держала уши востро, но изо всех сил старалась не выдать дрожи. Сейчас было не время для слабости. Она слишком долго шла к этому дню, слишком много вложила – и не могла позволить, чтобы годы подготовки пошли прахом.

Теперь оставалось только одно – надеяться на тех, кто стоял за ее спиной.

На тех, кто уже выбрал ее новой королевой.

Теперь, когда государю не позволено участвовать в личном отборе, последнее слово было за ними.

– Просим всех барышень пройти внутрь, – раздался голос.

Ходить грациозно, кланяться, пить чай, правильно вести себя за столом – всему этому Хёнхи училась годами. Каждый вопрос, который мог прозвучать, она обдумывала сотни раз, потому собеседование ее не пугало.

– Всем занять места, – велела придворная дама средних лет.

Пять девушек, отобранных на второй этап, расположились на помосте Каннёнчжона.

Хёнхи позволила себе чуть расслабиться – почти все лица ей были знакомы. Кроме одного.

Почти все девушки были из женского совета – организации, созданной госпожой Со. Она знала их как свои пять пальцев. Знала их сильные и слабые стороны, кто как говорит, как держится, на чем срывается. Ни одна из них не могла составить ей серьезную конкуренцию.

Она была лучшей среди них.

Единственная, кто слегка тревожила Хёнхи, – это барышня с ясным и выразительным лицом по имени Хваюн. На первом этапе отбора ее раскритиковали за заметный шрам на щеке, но теперь след почти исчез. Видно было, что она не готовилась столь тщательно, как сама Хёнхи, но в ней ощущалось странное спокойствие и уверенность, будто ей нечего было терять.

И правда – Хваюн не мечтала пройти второй этап отбора. Если попасть на третий, а потом провалиться – все, ты уже считаешься женщиной государя и выйти замуж никогда не сможешь. Иногда таких девушек брали во дворец в качестве наложниц, но… по лицам других участниц было видно – ни одна из них не согласится делить государя с другой женщиной. Отступить сейчас – куда проще и честнее. Хваюн полностью отбросила все надежды.

Хёнхи, наблюдая за ней с легкой настороженностью, поднялась с места, услышав голос придворной дамы.

– Сейчас я оглашу имена. Дочь Е Хёнхо – Е Хёнсон.

Да. Пришло время показать, чему она научилась. Все – от одежды до манер – должно было затмить остальных.

Хёнхи сложила руки перед собой, готовясь к поклону. И в этот миг – скрип. Дверь распахнулась, и кто-то вошел.

– Кто осмелился?! – раздалось строгое.

Судьи с удивлением повернулись на шум. В дверях стоял человек в официальной форменной одежде.

– Я – Ли Синвон, дознаватель шестого ранга, – прозвучал голос Синвона, громкий и уверенный.

– Что вы себе позволяете? Неужели не понимаете, что сейчас проходит важнейшее государственное действо?! – тут же возмутились сановники.

– Именно потому я и осмелился войти.

– Что?

– Среди участниц есть та, что пришла на отбор под чужим именем.

По залу прокатился гул.

– Что вы сказали? Под чужим именем?

– О ком вы говорите?

– Кто осмелился осквернить священное действо?!

Взгляд Синвона остановился на одной из девушек.

– Это не кто иной, как дочь господина Е Хёнхо – Е Хёнсон.

Хёнхи, которая уже готовилась поклониться, метнула в Синвона испепеляющий взгляд.

– Или, быть может, следует назвать ее настоящим именем – Е Хёнхи. Дочь наложницы, что выдала себя за дочь законной супруги и заняла чужое место.

Даже судьи, что тайно поддерживали Хёнхи, побледнели – такого не ожидал никто.

– Что вы сказали?!

– Так она – не настоящая Е Хёнсон?

– Вот настоящая Е Хёнсон.

Позади Синвона появилась… Соран.

– Это еще кто?

Некоторые из судей с изумлением узнали ее лицо. Не та ли это девушка, что во время первого этапа стояла позади государя, переодетая в придворную врачевательницу?

– Неужели вы хотите сказать, что эта служанка и есть дочь господина Е Хёнхо?

– Именно так, – твердо ответил Синвон.

Хёнхи застыла, словно статуя. Она и представить не могла, что Синвон и Соран осмелятся явиться прямо сюда – во дворец, посреди отбора – и разоблачить ее перед всеми.

– Чего вы ждете? Арестовать ее.

По приказу Синвона стражники ринулись вперед и схватили Хёнхи за руки. Девушку, участвующую в церемонии отбора невест, уводят под конвоем – подобного не случалось за всю историю двора. Зал, еще миг назад погруженный в торжественную тишину, взорвался возмущенным гулом.

И вдруг сквозь общий шум раздался властный голос:

– Остановитесь.

На пороге появился человек в парадных одеждах – министр военного ведомства Чо Сонгюн.

– Господин министр! Что привело вас сюда?

– Я стоял у опочивальни Его Величества. Государь, как известно, болен душевным недугом. Услышав шум, пришел взглянуть.

Слова про «душевный недуг» резанули как нож: у Соран и Синвона одновременно сжались кулаки. Значит, именно этот человек не выпускал Ли Хона из его покоев.

– Вы утверждаете, что эта служанка – Е Хёнсон? – Министр подошел к Соран, прищурился, изучая ее лицо. – Насколько мне известно, все обстоит иначе. – Взгляды всего зала устремились на нее. – Я получил донесение и намеревался отдать приказ о ее аресте.

– Что вы сказали?!

– Эта особа оказалась замешана в серьезной лжи.

– Лжи?!

Синвон взвился, но все остальные судьи переглядывались в смятении.

– Отвечай. Разве ты не говорила, что можешь общаться с духом покойной супруги государя? Разве не этим обманом ты вошла в доверие к Его Величеству и смутила его разум?

Соран молчала.

– Эта девушка – величайшая обманщица нашего времени. Ни единому ее слову нельзя верить, – сказал министр, указывая на Соран. – И сейчас она лжет вновь: присвоила имя одной из сильнейших кандидаток и явилась сюда сеять смуту.

– Это неправда! – голос Соран прорезал шум.

Они с министром сверлили друг дуга взглядом.

– Я – настоящая Е Хёнсон.

– Врываться на место отбора с подобной ложью – тягчайшее преступление. Что вы стоите? Схватить ее немедля!

По приказу министра стражники схватили Соран за руки.

– Отпустите меня! Все это – заговор с целью протолкнуть нужную кандидатку!

– Тогда скажи: «Я никогда не обманывала Его Величество. Ни разу не солгала». Вот так и скажи! – прорычал военный министр, стоя прямо перед Соран. – Я сказал: скажи!

Даже под его громовым окриком взгляд Соран не дрогнул. Она прекрасно понимала: все это – спектакль. Игра, чтобы скрыть правду.

– Прямо сейчас мать сей барышни под следствием, – Синвон указал на Хёнхи. – Она подозревается в том, что подкупила придворных дам, чтобы продвинуть свою дочь.

– Подозревается – не значит виновна. Обсуждать подобное следует по окончании дознания, а не сейчас.

– Подобные подозрения как раз и надлежит разбирать при выборе будущей королевы. Речь идет о взятках.

– Что же это получается? Теперь Королевское сыскное ведомство хочет вмешиваться в выбор королевы?! Эти решения принимают судьи, а не какой-то дознаватель шестого ранга!

Военный министр говорил резким, отточенным голосом.

– Даже если какая-то мошенница устроила скандал, отбор должен проходить справедливо и беспристрастно. Прошу судей: не позволяйте ложным обвинениям дискредитировать достойную кандидатуру.

Несколько судей кивнули.

– Что вы ждете? Уведите эту самозванку!

И увели теперь не Хёнхи, а Соран.

– Ладонью небо не закроешь, – бросил Синвон, глядя на министра с неприкрытой яростью. – Правда все равно выйдет наружу.

– Вскорости и дознавателю Ли Синвону придется ответить за самоуправство, – отрезал министр. – За то, что ворвался в зал отбора.

Синвон дрожал – не от страха, а от бешенства, но сделать он ничего не мог.

«Ты и правда думала, что сможешь победить меня, сестрица? – Хёнхи с торжествующим блеском во взгляде смотрела, как Соран уводят прочь. – Все на моей стороне. Я выиграю».

Соран посмотрела в ответ взглядом, полным презрения и боли. Но ничего не изменилось. Стоило им выйти за порог – отбор продолжился. Теперь они выберут будущую королеву по своему разумению – без участия государя. Этому нельзя было позволить случиться.

– Отпустите!

Соран вырывалась, но стража держала ее железной хваткой.

Синвон попытался преградить им путь, служащие Королевского сыскного ведомства и стража Внутреннего дворца встали друг против друга.

– Мы исполняем приказ свыше. Не стойте у нас на пути.

Увидев, как в глазах Синвона поднимается буря, Соран положила руку ему на рукав и спокойно сказала:

– Синвон, не горячись. Сначала доложи Его Величеству о том, что здесь произошло.

Сейчас ее обвиняли в обмане короля. И единственный, кто мог доказать обратное, был сам король.

– И еще… – Соран запнулась, но заставила себя договорить: – Позови моего отца.

Чтобы доказать, что она и есть Е Хёнсон, требовалось вызвать ее отца – Е Хёнхо.

Отец. Семь лет она не видела его лица. Но теперь… только он мог вытащить ее из этой ловушки. Только он мог сказать: «Да. Это моя дочь».

– Хорошо, – кивнул Синвон. Он понимал, что значило это решение.

До сих пор Соран скрывала свое имя, опасаясь навредить отцу, но час откровения настал.

Тем временем госпожа Со, находившаяся под стражей в тюрьме Королевского сыскного ведомства, по-прежнему отрицала все обвинения.

– Нефритовые заколки? Не видала и не слыхала о таких.

Служанки внутреннего дворца хором твердили одно и то же: украшения, мол, им передала придворная дама Чхве, а с госпожой Со они никогда даже не встречались. Ха, если все будут так слаженно отпираться – допрос ничего не даст.

К решетке ее камеры подошел один из офицеров, тайно назначенных министром Чо следить за ходом расследования. Убедившись, что поблизости никого нет, он шепнул:

– Соран явилась на отбор и устроила переполох.

– Что?!

– Заявила, будто она и есть настоящая Е Хёнсон.

«Невозможно!» – В глазах госпожи Со вспыхнул гнев.

– В конце концов, министр Чо вмешался лично и все уладил. Ваша дочь снова допущена к отбору, а Соран увела стража внутреннего дворца.

– Правда?

Даже эта весть не принесла ей облегчения. Хёнхи едва не раскрыли. Пока правда еще может всплыть – говорить о победе рано.

– Поэтому, – добавил офицер, – господин Е уже направляется сюда.

Голос госпожи Со взвился, и она тут же поспешно понизила его:

– Сам господин Е?

Тело ее задрожало, словно осиновый лист.

Все эти годы господин Е был уверен: Соран сбежала со слугой, опозорив семью. Поскольку признать, что старшая дочь потеряла целомудрие накануне свадьбы, означало бесчестье для всего рода, госпожа Со настояла: отныне звать Хёнхи именем Хёнсон и выдать замуж вместо той.

Господин Е колебался, но свадьба была назначена на следующий день – отменить ее значило вызвать скандал. И он скрепя сердце уступил. С той поры ему ничего не оставалось, кроме как называть Хёнхи именем своей старшей дочери.

Он часто вспоминал настоящую Хёнсон, но госпожа Со без устали настраивала его против нее, называя бесстыдницей, опозорившей род. И в конце концов она добилась, чтобы Хёнхи под именем Хёнсон отправили во дворец. Все держалось лишь на одном – на незнании.

Но если сегодня, спустя семь лет, он снова увидит родную кровь – что тогда? Все рухнет. Вся ее ложь, вся выстроенная история превратятся в прах.

– Этого нельзя допустить. Ни за что… – прошептала госпожа Со; лоб у нее был мокрым от холодного пота.

В этот миг стражник распахнул дверь.

– К-куда вы меня ведете?

– В зал дознаний. На очную ставку.

Очная ставка? Значит… господин Е уже во дворце?

Госпожа Со до крови закусила губу. Любой ценой она должна была помешать господину Е признать в Соран свою дочь.

С каждым шагом к залу дознаний сердце Соран будто сжималось.

Отец. Одно это слово уже обжигало изнутри. За семь лет скитаний Соран не переставала тосковать по господину Е.

Каждый раз, когда жизнь становилась невыносимой, она вспоминала, как он обнимал ее, как смотрел с любовью, как называл доченькой, – и только этим держалась.

Но что, если он ее не узнает? Что, если посмотрит и скажет: «Это не моя дочь»?

Тогда все. Ее сочтут самозванкой, лгуньей, покусившейся на имя будущей королевы, а там и до темницы недалеко. Только отец мог спасти ее. Только он мог признать, что перед ним – настоящая Хёнсон.

Соран стояла, сдерживая дрожь, и ждала. Пусть он войдет. Пусть посмотрит. Пусть скажет.

Но первой в зал дознаний провели госпожу Со. Глаза Соран вспыхнули: сколько бед причинила ей эта женщина, не счесть. Но и взгляд госпожи Со был не менее страшен. В нем читалась угроза: «Только попробуй заговорить – уничтожу».

Соран не дрогнула. Поздно угрожать. Слишком поздно.

И тут за ширмой мелькнула фигура.

В зал в сопровождении стражи медленно вошел мужчина в белом топхо.

Грудь Соран сдавило.

Отец. Он сильно постарел – мало что осталось от образа, который она хранила в памяти. Но все равно это был он.

Соль Сонхо, командир стражи Внутреннего дворца, сразу заговорил:

– Вы господин Е Хёнхо?

– Да. Это я.

– Посмотрите туда. – Он указал на Соран, которую все еще удерживали стражники. – Эта девушка – ваша дочь, Е Хёнсон?

Господин Е медленно повернулся к ней. Взгляд Соран был полон мольбы и надежды.

Пожалуйста… пожалуйста…

Он молчал. Глядел на нее с легкой растерянностью, и выражение его лица становилось все более непроницаемым.

– Эта девушка… – произнес он наконец.

Все затаили дыхание. Все ждали ответа.