– Значит, ты из дома знатного рода?

Хон помнил, что когда-то Соран даже под пытками не выдала свое настоящее имя.

Помнил и то, как тщательно она обходила стороной разговоры о своем прошлом.

– Так и есть, – тихо ответила она.

Это все еще не укладывалось у него в голове.

– Я старшая дочь советника Верховного суда, Е Хёнхо.

При этих словах перед глазами Хона всплыло лицо того самого господина Е. Да… если приглядеться – что-то в их чертах действительно перекликалось.

– Дочь, которую этот дом выбросил.

Сдерживать рыдания Соран больше не могла – слезы сами покатились по щекам, и она уткнулась лицом в ладони.

Хон приблизился и начал ее успокаивать:

– Успокойся. Я рядом. Расскажи мне все – спокойно, по порядку. Я выслушаю.

Он осторожно стер слезы с ее щек, погладил по спине. Потребовалось время, прежде чем Соран овладела собой. Наконец дыхание ее выровнялось, и она начала говорить – ровно, слово за словом. Из дома ее выгнали – ради того, чтобы выдать замуж дочь наложницы. А потом пытались убить – все ради того, чтобы сделать ту девушку главной героиней грядущего отбора. Да, ее пытались убить. И не раз.

– Убить? – голос Хона дрогнул. Перед внутренним взором вновь встали шрамы, которые он видел накануне. – Но как… как они могли? Ты ведь все равно часть этой семьи. Неужели ради титула можно зайти так далеко?

Он знал, что борьба за власть может быть жестокой – но не настолько.

– Почему же ты не открылась мне раньше?

Соран сглотнула комок в горле и сказала:

– Это было делом нашего дома… Я боялась навлечь беду на отца.

– И все же… как можно было молчать…

– Во время первого этапа… моя сестра пришла под моим именем. Она изображала меня – потому что знала, что вы, государь, благоволите ко мне.

Каждое новое признание било Хона в самое сердце.

Манера ходить, интонация, движения – все как у Соран. А еще – сходство черт: воспользовавшись тем, что король плохо различал лица, Хёнхи добилась того, что единственной из всех он «запомнил» именно ее.

Он и сам не заметил, как угодил в их сети. Кулаки его сжались и мелко задрожали.

– Полная власть над личным отбором уже перешла к ним, – сказал он.

Стоило вспомнить события минувшей ночи, как ярость снова подступала к горлу. Они воспользовались его слабостью – и это было частью их плана.

– Как такое вообще можно назвать «личным» отбором?

– Иначе они грозили вернуть дело под ведомство Внутреннего двора.

Он тяжело выдохнул. Все стало предельно ясно: они протащат Хёнхи через второй этап, потом через третий и в конце концов сделают ее королевой. Этого нельзя было допустить.

– Что же теперь делать?

– Разоблачить их.

– До второго этапа осталось всего три дня.

Соран прикусила губу, потом решительно подняла взгляд:

– Я открою правду о себе. Скажу, что среди участниц есть та, кто скрывает свое происхождение и присвоила себе чужое имя. Тогда хотя бы мою младшую сестрицу можно будет исключить из списка.

– Ты хочешь выступить открыто?

Соран кивнула. Теперь, когда ее прошлое напрямую связано с заговором, у нее не было выбора.

– Это слишком опасно.

– Но иначе нельзя, – твердо произнесла она. – Я всегда знала: рано или поздно мне придется все рассказать.

От этих слов в груди Хона болезненно кольнуло, и он притянул Соран к себе.

– Сколько же ты натерпелась… Сердце твое, верно, и дня покоя не знало.

Каково это – жить, зная, что самые лютые твои недруги – собственные домочадцы?

Он нежно погладил ее по плечу.

– Когда я сказал, что мне пришлась по сердцу твоя сестра… как же, верно, больно тебе было, – добавил он виновато.

Вспоминая это, Хон чувствовал вину. Наверное, он ранил ее еще сильнее, чем представлял. Если бы только можно было стереть эти слова…

– Нет, – прошептала Соран. – Вы выслушали меня – и за это я благодарна безмерно.

Она все еще держалась из последних сил, но в ее голосе звучала искренняя благодарность.

– Важнее всего, что вы не отвернулись от меня, что поняли.

Соран хотела только одного: чтобы он не осудил ее.

– Отныне не скрывай от меня ничего, – сказал он, проводя пальцами по ее волосам.

Соран вдруг вспомнила, о чем не сказала: она когда-то была обещана в жены Синвону. Но она не решилась признаться в этом сейчас – боялась еще сильнее растревожить и без того раненную душу короля. Придет время – она признается и в этом, вечно скрывать не станет.

– Позвольте мне все исправить, – тихо проговорила она. – Я вас не подведу, государь.

– Я верю, – твердо кивнул он.

Дел предстояло много. Теперь, когда все обнажилось, и он, и Соран, и Синвон – все трое – должны были стать сильнее.

– Откуда это у вас, окаянные?! – Голос главного советника звенел от ярости.

Дворцовые служанки дрожали, стоя перед ним на коленях, а напротив мрачно молчали Синвон, главный евнух и начальник дворцовой стражи.

Сразу после вчерашнего происшествия первым делом главный советник обратился к Синвону с просьбой – провести обыск покоев придворной дамы Чон от имени Королевского сыскного ведомства. Он был уверен: девушка, осмелившаяся говорить, наверняка сделала это не просто так.

В самой глубине ее покоев стража нашла не что иное, как нефритовую заколку, такую же, какие раньше обнаруживали в комнатах других придворных дам. После этого стража обыскала все покои служанок, и тех, у кого нашли подобные заколки, немедленно арестовали.

Теперь они стояли на коленях, мертвенно-бледные, лбом почти касаясь земли.

– Даже при наличии улик перед глазами вы продолжаете молчать?

– Я ничего не знаю! – пробормотала придворная дама Чон, отчаянно размахивая руками. – Кто-то подбросил это в мои покои! Я ни при чем!

– Есть свидетель, утверждающий, что ты носила эту заколку, хотя по рангу тебе она не полагалась. Ты собираешься продолжать лгать? Кто дал вам эти заколки?!

Служанки не спешили раскрыть имена, и голос главного советника зазвучал еще громче:

– Не иначе как пытка вас образумит. Вы, которые служат Его Величеству, посмели опозорить его предательством!

Он обернулся к стоявшему рядом начальнику дворцовой стражи:

– Похоже, без дыбы тут не обойтись.

– Думаю, стоит начать прямо сейчас. Эй вы, хватайте…

– Я… я все скажу!

Придворная дама Чон и другие служанки, до того дрожавшие от страха, переглянулись. По взглядам было ясно: они уже заранее сговорились.

– Того человека сейчас нет во дворце.

– Нет во дворце?..

– Заколки дала нам придворная дама Чхве.

Что?

Главный евнух, стоявший ближе всех, взорвался:

– Кто вам позволил всуе поминать имя отсутствующей особы?!

– Это… это правда! – торопливо закивали остальные, будто подтверждая слова придворной дамы Чон.

– Думаете, мы не понимаем, что вы пытаетесь свалить вину на ту, кто не сможет защититься?!

Вспыхнув гневом, какого от него прежде не видели, главный евнух обрушил всю свою ярость на служанок.

Придворная дама Чхве… Назвать ее имя лишь потому, что она больше не при дворе? Не иначе как подлость.

– И зачем, скажите на милость, придворная дама Чхве вручила вам эти заколки?

– Сказала, что позже попросит об одной важной услуге… – пробормотала одна из служанок, опустив глаза.

Начальник дворцовой стражи негромко обратился к главному евнуху:

– Не знаете ли вы, где сейчас находится придворная дама Чхве?

– С тех пор как она покинула дворец, связи с ней нет. Уже давно.

– Так или иначе, раз имя было названо, ее придется вызвать на допрос.

– Вы серьезно? Это же нелепица. Они просто хотят запутать следствие.

– Тем более – нужно выяснить правду и снять с нее ложные обвинения.

Сердце главного евнуха болезненно сжалось. Он не раз представлял, как однажды госпожа Чхве вновь переступит порог дворца, но никак не по такой причине.

– Если доказательств не будет, ее сразу же отпустят. Не беспокойтесь, – добавил начальник дворцовой стражи чуть мягче.

– Постойте, – вмешался Синвон, внимательно перебирая изъятые нефритовые заколки. – Я знаю, откуда они.

Изящная гравировка, прозрачный нефрит с особым отливом… Он уже видел такие заколки раньше – когда расследование дела о самозваной принцессе привело его в ювелирную лавку. Там на витрине лежала точно такая же.

Синвон обернулся и приказал стражникам:

– Вызовите на допрос владельца ювелирной лавки, торговца Хвана.

Он не сомневался: заколки приобрела либо сама госпожа Со, либо кто-то из ее людей. А это значило, что у него появился шанс добраться до нее.

Однако следовало проявить осторожность. Каждый раз, когда он давил на госпожу Со, та начинала угрожать Соран. Даже дворец не гарантировал Соран полной безопасности.

Нет. Сначала он обеспечит защиту Соран. А после – уничтожит госпожу Со.

– Ах… До чего же хороша…

Хёнхи с восхищением смотрела в зеркало – настолько завораживал ее собственный облик. Сегодня был день второго этапа отбора. В отличие от прошлого раза, когда ей позволили лишь слегка припудрить лицо, на этот раз макияж был более основательным.

– До чего же хороша… – повторила она, улыбаясь своему отражению.

С самого рассвета ее прихорашивала госпожа Мэбунгу – самая именитая художница по макияжу во всем городе. А теперь оставалось облачиться в наряд, достойный небесной феи, – из тончайшего шелка, привезенного из Цин. Цвет был предписан правилами, но вот в выборе ткани ограничений не было. И Хёнхи выбрала лучшее из возможного.

Одетая с иголочки, Хёнхи выпрямилась и посмотрела на себя с холодным удовлетворением.

Сегодня она сбросит маску и покажет себя не как жалкую подражательницу Соран, а как настоящую будущую королеву. Сейчас она направится во дворец в паланкине с четырьмя носильщиками, но если ее признают достойной – то домой ее принесут шестеро, в сопровождении пятидесяти стражников.

Однако прежде, чем во двор прибыли посланники из дворца, пожаловали другие гости.

– Господин! Госпожа! Выходите скорее!

Слуга громко звал господина Е Хёнхо и госпожу Со.

Хёнхи, находившаяся в глубине женских покоев, поспешно прикрыла лицо и тоже вышла во двор.

– Приветствую вас.

Незваным гостем оказался не кто иной, как Ли Синвон. За его спиной стояли стражники. Господин Е Хёнхо узнал его с первого взгляда.

– Ты… это ты?!

– Некогда я приходил в этот дом как жених, а ныне вернулся как дознаватель, – спокойно ответил Синвон.

По его приказу стражники шагнули вперед и схватили госпожу Со за руки.

– Что вы себе позволяете?!

– У меня приказ: вызвать госпожу Со на допрос по делу о подкупе придворных дам из дворца.

– Что-о?!

Зрачки господина Е Хёнхо дрогнули. Его жена… замешана в деле о взяточничестве? Весть была сродни удару грома среди ясного неба.

– Господин мой, должно быть, произошло недоразумение, – изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость, обратилась госпожа Со к мужу. Всю жизнь она играла перед ним кроткую и благонравную супругу. Даже сейчас, когда ее уводили стражники, она не могла позволить себе утратить его доверие.

– Матушка, нет! Куда вы ее уводите?!

Хёнхи выскочила вперед и вцепилась в рукав матери.

– Отпустите! Немедленно отпустите мою мать! – Она повисла на руках стражников.

– Хёнсон! Сегодня у тебя важный день! Макияж сотрешь! – Даже в этой ситуации госпожа Со одернула дочь. – Со мной все будет хорошо. А ты соберись и сосредоточься на том, что тебе предстоит.

– Мама, не надо… не оставляйте меня! Как же без вас?

Отчаянно цепляясь за мать, Хёнхи измазала в грязи дорогой шелковый наряд. Слезы размыли тушь, оставив на щеках темные разводы.

– Возможно, и вас, барышня, вскоре вызовут на допрос. Советую приготовиться, – произнес холодно Синвон.

От его слов пальцы Хёнхи заметно задрожали.

– Отец! Сделайте хоть что-нибудь, прошу! – всхлипывая, она бросилась к господину Е Хёнхо, но даже он не мог без оснований разогнать стражу.

– После допроса ее отпустят. Если она ни в чем не виновата – все обойдется.

Взгляд Хёнхи затравленно заметался. Дом, в котором всего минуту назад кипела радость, теперь казался разрушенным до основания. В такой час любая, даже малая, вина матери могла перечеркнуть ее будущее.

Хёнхи сжала кулаки.

– Сиволь! Помоги мне встать, – приказала она служанке, сидя прямо на земле. Поднялась, опираясь на ее руку, и выпрямилась. В глазах ее вдруг не осталось ни одной эмоции, а лицо застыло в пугающем спокойствии.

– Госпожа, вы… вы в порядке?

– Конечно. Придется заново накраситься. Позови Мэбунгу. И приготовь другое платье.

– Хёнсон… – Господин Е Хёнхо смотрел на нее с тревогой.

– Отец, не беспокойтесь. Это не повод провалить сегодняшний отбор, правда? – Улыбка на лице Хёнхи выглядела почти зловещей.

Пусть с матерью случилось то, что случилось, – делу это не помешает. Напротив, она ни в чем не даст себя уличить. Сегодня она пройдет отбор так безупречно, что ни к чему нельзя будет прицепиться.

Что бы ни случилось, она станет королевой. Матерью этой нации.

С самого утра шли последние приготовления ко второму этапу отбора.

Король Ли Хон был у себя в опочивальне и облачался в церемониальные одежды, когда ему доложили, что министр военного ведомства, господин Чо Сонгюн, просит аудиенции.

– Пусть войдет, – бросил Хон, и глаза его опасно блеснули.

– Ваше Величество, как вы себя чувствуете? Я так тревожился, что пришел с придворными лекарями, – поклонившись, министр вошел. За ним следовали трое врачей.

Король повел бровью: что он замышляет?

– Мне довелось услышать весьма тревожное известие. Говорят, Его Величество не может выносить присутствие женщин. Якобы в такие минуты вас охватывает паника.

Опять та самая служанка, что участвовала в тренировках?

Ли Хон смерил министра ледяным взглядом.

– Посему осмелюсь предложить вам вовсе не являться на сегодняшнюю церемонию. Ради вашего же здоровья, разумеется.

– Что?

Мало того что у него отняли решающее слово, теперь еще и в сам зал не пускают?

– Все ради вашего блага, Ваше Величество. Представьте, если у вас снова случится приступ – каким позором это обернется для всего двора. Прошу, отдохните сегодня под наблюдением лекарей.

– Министр! За кого вы меня принимаете?! За больного?!

– К тому же, говорят, при таком приступе человек не ведает своих действий, вплоть до припадков и буйства. Потому мы усилили охрану перед опочивальней. Можете спокойно отдыхать.

Ясно: хотят попросту не выпустить его из опочивальни.

– Кто дал вам такое право?!

– У нас ведь был уговор, Ваше Величество. Откажетесь – мы все вынесем отбор на общее обсуждение.

– Ты осмелился угрожать своему королю?!

– Приму это за согласие. Тогда позвольте откланяться.

Выходит, даже нынешним отбором он распоряжаться не может. У Ли Хона задрожали кулаки. Так просто сдаваться он не собирался.

– Насколько мне известно, Королевское сыскное ведомство начало новое расследование. В покоях той самой госпожи Чон, о которой шла речь на прошлой аудиенции, нашли нефритовую заколку.

Министр остановился у выхода и обернулся:

– Я всего лишь передал показания, полученные от преданной служанки.

– А не вы ли в награду раздавали эти заколки? Мне точно известно, что таких «награжденных» немало.

– Если в ходе расследования всплывет мое имя – тогда и поговорим. Но этого не случится. – В голосе министра прозвенела сталь. – Как бы то ни было, второй этап отбора состоится, – подытожил он, давая понять, что отступать не намерен.

На губах Ли Хона появилась кривая усмешка.

– Думаешь, если запереть меня здесь – то все пройдет так, как ты спланировал?

В его словах прозвучал вызов. Взгляды схлестнулись – острые, как мечи. Министр прищурился. Неужели Ли Хон все-таки нашел способ сорвать отбор?

Война за трон королевы началась.