– Я безмерно скучал, – шепнул он ей прямо в уста, не размыкая поцелуя.

Одно это «скучал» прозвучало так торжественно и сладко, что по щекам Соран покатились слезы.

– Только теперь, держа тебя в объятиях, я верю: ты вернулась.

Тепло ее тела передавалось ему сквозь тонкую ткань. Где-то в груди разгорался медленный, тягучий огонь. Их дыхание становилось все более влажным, тяжелым. Казалось, по спине Соран вот-вот скатится капля пота.

– Тебе жарко?

– Нет, не в том дело…

Щеки у нее пылали, будто спелый гранат.

– Будто по телу один за другим распускаются жаркие цветки…

– Да? Ну-ка, дай взглянуть.

Хон с озорством склонился чуть ниже.

– Н-нет, нельзя! – всполошилась Соран, заслоняя его ладонь, но было поздно: его пальцы уже скользнули к узелку на ее одежде.

– Ты уже моя. Дай мне удостовериться, все ли с тобой в порядке.

Взгляд его был на редкость серьезен. Как же остановишь? У них уже была близость, однако в первый раз она шла за ним вслепую – не до конца понимая, что значит быть с мужчиной. Теперь знала – и от этого становилось только страшнее.

Все тело охватила дрожь. Хотелось и отстраниться, и одновременно прижаться. Поясница невольно выгнулась.

Одним движением он развязал ленты ее ханбока.

Соран судорожно сглотнула. Все, что она чувствовала, походило на наваждение. Теперь желание приникнуть к нему ближе перевешивало желание отстраниться. Хон понял это и без колебаний распахнул ее чогори, после чего снял нижнюю белую рубашку. В лунном свете ее плечи казались почти прозрачными – тонкие, гладкие, с мягким, едва уловимым блеском, как будто высеченные из бледного нефрита.

Не сдержавшись, Хон наклонился и легко коснулся плеча губами. Казалось бы, всего лишь поцелуй, легкое прикосновение – но она вздрогнула, будто птенец на ветру.

– Неужели ты уже забыла мои прикосновения? – прошептал он с тихой досадой.

– Не забыла, – замотала головой Соран. Щеки ее пылали.

Хон улыбнулся и вновь прижался губами к ее плечу, игриво прикусил кожу. И вдруг…

– А это что?

Губы, скользившие по ее нежной коже, внезапно остановились. Меж бровей у Хона пролегла глубокая морщинка. Там, где должны были быть гладкие линии, он увидел шрамы – бледные, но глубокие.

– Я ведь говорила, что едва не погибла, – тихо сказала она.

На лице ее легла глубокая тень.

– За мной гнались убийцы. Чтобы спастись… пришлось прыгнуть со скалы.

Хон сразу понял, что даже вспоминать об этом ей тяжело. Губы дрожали, и слезы снова выступили в глазах.

– Тебе столько всего пришлось пережить за стенами дворца…

– Ничего. Главное, что я жива и смогла вернуться к вам, Ваше Величество. Все это время я мечтала лишь об одном – дожить до встречи с вами.

Он провел подушечкой пальца по ее щеке, стирая слезы.

– Синвон… Это ведь он спас тебя, верно?

Соран кивнула.

– И злить умеет, и благодарить заставляет… Таков он, этот Синвон.

Губы Хона тронула горькая улыбка. Весть о том, что Соран жила под одной крышей с Синвоном, разожгла в нем ревность; но, когда недоразумения рассеялись, оставалось только признать: именно этому человеку он обязан жизнью женщины, которую любит.

– Надо будет поблагодарить его лично.

Синвон всегда был для них особенной, почти печальной фигурой – и для Хона, и для Соран.

Соран нахмурилась, и Хон снова наклонился, коснулся ее ключицы губами. Она вздрогнула, словно от разряда, и инстинктивно сжалась. Тогда он провел пальцами по ее груди, медленно, нежно, как будто стирал страх.

– Помнишь след, который был здесь?

«След…» Речь о следе от печати? Когда-то, после пыток начальника дворцовой стражи, Хон прижал к ее коже императорскую печать, будто заявляя: это тело принадлежит только ему, королю Ли Хону.

Соран еле заметно кивнула.

– Пусть отметина и исчезла, но суть не изменилась. Ты по-прежнему моя.

– Да, Ваше Величество…

– Больше – никаких ран. Ни одной.

И вдруг Хон потянулся к завязкам своей одежды.

– Боюсь, ты рассердишься, увидев мое тело.

Соран с беспокойством приподнялась и посмотрела на него снизу вверх: неужто он совсем изнурил себя?

Хон одним движением скинул с себя чогори. Тело его действительно изменилось. Плечи по-прежнему были широки, но весь облик стал тоньше, кожа казалась гладкой, как мрамор. Ни капли лишнего – только сухие, подтянутые мышцы и синие жилы, которые выступали явственнее прежнего.

– Сильно исхудал, правда?

– Нет… Вы стали еще… привлекательнее.

Если раньше мышцы у него были крупными, налитыми от многолетних тренировок, то теперь же казались выточенными, словно у статуи.

– Женщинам… правда такое нравится? – пробормотал он, чуть наклонив голову и с любопытством разглядывая свое тело. На руках четко выступали жилы, длинные, голубоватые, словно нитями проложенные по коже. Если все это считается привлекательным… – А как тебе вот это?

Он рывком притянул Соран к груди и уложил ее под себя.

– Если не хочешь – скажи «нет».

Он бесцеремонно приник губами к ее уху. Соран вздрогнула, вжала плечо – щекотно. Он же кончиками пальцев ласково обвел ее ушную раковину, тронул мочку. Сказать «нет» она не могла. По спине разливалось странное, сладкое волнение – и она только прикусила губу.

Хон скользнул губами к шее, к ключицам.

– А так? Нравится?

Сказать хоть что-то было невозможно – она только судорожно втянула воздух. Чувственность этих движений сводила с ума.

– Разве не здесь был мой знак?.. – Он поцеловал то самое место, куда когда-то поставил свою личную печать.

Соран больше не могла сдерживаться.

– Похоже, ты позабыла все, что было между нами в Арымдавоне. Что ж, придется освежить твою память.

Ее синий ханбок взвился в воздух – и жаркое действо началось.

За сомкнутыми веками вспыхивали и таяли белые звезды, словно кто-то зажигал фейерверки. Все кружилось, сливалось в единый водоворот. Открыв глаза, она увидела над собой Хона – властителя этого мира, своего государя. Ей было радостно, что она может пройти этот путь вместе с ним. Их тела двигались в унисон, чувствовали одно и то же – разве может быть что-то желаннее? Если бы было возможно – она бы навсегда осталась с ним в этом мире. Каждую ночь – новый мир, каждый раз – вместе.

Движения Хона становились все стремительнее, и под ее срывающиеся стоны эта жаркая, безумная ночь катилась к исходу.

Топ-топ-топ.

Шаги Хёнхи гулко отдавались в темном коридоре, ведущем в подземелье, где собирался женский совет. От ее прежней легкой поступи не осталось и следа. Она шагала как разъяренная тигрица в поисках жертвы. Щеки налились кровью, дыхание вырывалось сквозь зубы – шумно, отрывисто.

– Почему она там?! – взвизгнула Хёнхи, едва увидев госпожу Со. – Тогда какой толк мне прикидываться старшей сестрой?!

Она в ярости растрепала туго заплетенную косу. Сцена, которую она только что видела, не выходила из головы. Стоило вспомнить – и снова душило бешенство. Соран в одежде придворной врачевательницы стояла вплотную к королю Ли Хону. Словно приклеенная.

Она семь лет готовилась к отбору, вылизывала каждый шаг, каждую реплику, каждую улыбку, чтобы наконец попасть во дворец… А сестрица просто стоит рядом с королем?!

Хёнхи сжала кулаки. Краем глаза она успела разглядеть государя: он оказался куда привлекательнее, чем ожидалось. Наверняка все девушки, пришедшие на отбор, подумали то же самое. Она избегала встречаться взглядом с судьями, но даже тень у него была красива. И стоило представить, что Соран стоит у него за спиной и, может, держит его за руку?.. Все внутри начинало кипеть.

– Надо было во что бы то ни стало отправить ее в Цин! – зашипела она. – Со скалы столкнуть – и дело с концом!

– Угомонись. Все-таки Его Величество сказал, что ты пришлась ему больше всех по нраву, – ответила госпожа Со.

– И что с того?! Я пришлась ему по нраву только потому, что подражала ей! Буду я отобрана или нет – зависит не от меня, а от тех слов, которые она прошепчет ему на ухо в опочивальне! – злобно бросила Хёнхи.

Она продолжала срывать зло на госпоже Со, пока в конце концов не разрыдалась от злости. Она столько лет готовилась к этому отбору… А эта дрянь… эта «старшая сестра» все испортила!

– И как теперь пройти во второй тур, скажите мне?!

До следующего этапа отбора оставалось всего три дня. А Соран – совсем рядом с королем. Снова подражать ей? Снова притворяться? Нет, это уже невозможно.

– Нужно было ее прикончить. Выдернуть из волос шпильку и всадить ей в горло… – прошипела она сквозь зубы.

Слезы текли по лицу, смывая черную подводку. Вид у нее был жалкий – но остановиться она не могла.

И тут из соседней комнаты раздался низкий, глухой голос:

– За три дня многое изменится.

Это был голос Чо Сонгюна, министра военного ведомства. По теням на бумажной перегородке Хёнхи поняла, что он не один. Рядом с ним находилась женщина. Кто она? Почему он привел ее сюда? Хёнхи с подозрением приоткрыла дверь и вошла.

– Кто это?

Перед ней стояла высокая, сухощавая женщина с резко выступающими скулами. Судя по одежде, придворная служанка.

– Это правда? – спросил министр, глядя на незнакомку.

Женщина кивнула.

– Вот как… – Он с серьезным видом провел ладонью по бороде.

– До повторного отбора всего три дня! – нетерпеливо воскликнула Хёнхи. – Эта ведьма не отходит от Его Величества ни на шаг! Как вы вообще собираетесь что-то «изменить»?!

Чо Сонгюн усмехнулся:

– Как и всегда.

Глаза у него сверкнули, точно лезвие клинка.

– Мы отнимем у короля Ли Хона право решающего слова в этом отборе.

Глаза госпожи Со, обычно узкие и хищные, широко распахнулись. Хёнхи шагнула ближе, сгорая от нетерпения:

– Вы хотите отменить личный отбор? Вернуть все под юрисдикцию внутреннего двора? Тогда служанки, получившие нефритовые заколки, могли бы наконец-то задействовать свои связи…

– Сейчас это уже невозможно, – отрезал Чо Сонгюн.

– Тогда как?

– Политика, дитя мое, – это искусство формировать реальность под себя. Я создам нужное мне общественное мнение.

– И как же вы его создадите?

– Эта служанка кое-что видела. И слышала.

Хёнхи резко обернулась к сухощавой незнакомке.

– Его Величество… не различает женщин, – тихо проговорила та.

– Что ты сказала?

Они ведь думали, что он просто не подпускает к себе женщин. Но… чтобы вот так?

– Я сама видела, – продолжала служанка. – Это было в восточном павильоне. Мы показали Его Величеству лицо одной из служанок. А потом спрятали ее среди других. Он не смог ее узнать.

– Немощен духом и телом! – торжественно воскликнул министр. – Как можно доверить отбор новой королевы человеку, который даже лиц не различает? Это абсурд.

– Вы и вправду собираетесь отнять у него право выбора? – уточнила госпожа Со, сжав кулак.

Пусть отбор формально и считается личным – за спиной короля все равно стоит совет высших сановников. Если удастся доказать, что Его Величество не в состоянии здраво судить, решение можно будет передать совету.

Да, Хёнхи больше не могла просто подражать Соран. Этот трюк сыграл свою роль – и изжил себя.

До второго этапа отбора оставалось три дня – и теперь настало время для новой, куда более изощренной, уловки.

Глубокой ночью, в тот час, когда влюбленные шепчут друг другу тихие слова любви, Хон лежал, обнимая Соран со спины.

Ему нравилось это положение – когда тела соприкасаются почти полностью, казалось, будто она действительно принадлежит ему целиком.

– Ваше Величество, вам совсем не хочется спать?

Хон помедлил. Ему хотелось увидеть, как она засыпает первой.

– За день-два привычки не меняются, – ответил он уклончиво.

– Нельзя же так, – Соран резко села, натянула на себя одеяло. – Вы же обещали, что будете спать!

– А если сна ни в одном глазу?

– Тогда пойдемте на тренировочную площадку.

– Что? Тренироваться с деревянным мечом? С кем – с тобой? – приподнял брови Хон.

– С тенью, как прежде. Ну-ка, вставайте.

Эх, надо было притвориться спящим: так хорошо было держать ее в объятиях.

Но теперь поздно.

Хон со вздохом сел.

– На свежем воздухе, да под ветром, вспотеете хорошенько – и, глядишь, заснете спокойно, – подбодрила Соран.

Пока он нехотя выбирался из постели, она уже засуетилась:

– Ну же, скорее!

Против ее игривости невозможно было устоять. Соран вытащила воинское одеяние и подгоняла его, как непослушного ученика.

По дороге в сад, к площадке для ратных упражнений, Соран невольно прижалась к королю вплотную – ночь выдалась на удивление зябкой.

– Вот и зачем, спрашивается, я согласился на эту прогулку? – проворчал он.

– А я не мерзну. Совсем! Ни капельки! Сейчас как разомнусь – и все, никакой холод не страшен! – бодро возразила Соран, будто пытаясь переубедить не только его, но и себя.

Так, перешучиваясь, они добрались до площадки для ратных упражнений и увидели там скользящий в полутьме силуэт: кто-то рассекал воздух деревянным мечом.

Это был Синвон.

– Ваше Величество, вы тоже решили потренироваться? – Он остановился и обернулся к королю.

Между мужчинами на мгновение повисло напряжение – словно тонкая струна натянулась.

– Да, – коротко ответил Хон.

– В таком случае позвольте мне стать вашим противником.

На мгновение все трое замерли, взгляды их странно переплелись. Невидимая струна потянулась и к Соран, словно соединяя их троих в острый треугольник.

– Что ж, – сказал Хон, – посмотрим, на что ты способен.