Будем, однако, справедливы, постараемся войти в их положение и, может быть, станем судить о них гораздо снисходительнее.

В наш век нетрудно возомнить себя умнее своих предков, живших в эпоху палеолита. Эта мысль согревает.

Да, мы многое знаем, много умеем. Однако сейчас далеко не все люди заняты космонавтикой или работают в таких «недосягаемо высоких» интеллектуальных сферах, как создание компьютерных программ для бухгалтеров. Масса людей занята делами попроще... Кто поручится, что наша голова заполнена знаниями в большем количестве, чем у наших предков? Не исключено, что объем их знаний был не меньше.

Попробуйте представить себя на их месте. Сможете ли вы быть равным среди охотников палеолита?

Для того чтобы жить в эпоху камня, человеку требовалось держать в памяти массу знаний, продиктованных опытом. Знания эти были крайне насущны. От них зависела жизнь. Как будут вести себя завтра животные, на которых придется охотиться? Как переменится погода? Далеко ли до зимних холодов? Как сделать припас на зиму? Как обустроить хранилища продуктов? Вопросов столько, что и не перечислишь. Знаете ли все это вы? Сможете ли ответить на такие вопросы без Интернета, календаря и справочников? Не окажется ли, что наша голова просто наполнена чем-то другим, нежели голова «допотопного» человека? И кто из нас действительно более знающий? Кто более сообразительный? Сопоставлять наших современников и людей далекого прошлого трудно. Наши «условия обитания» слишком разные. Однако сравнить людей, живших в разные периоды эпохи каменного века, можно. Это сравнение будет корректнее: у наших предков, живших на протяжении указанного периода истории, были одинаковые возможности для реализации своих дарований.

Широко распространено убеждение, что в жизни человека периода раннего палеолита все было более упрощенным, грубым и примитивным по сравнению с тем, как жили люди в период, например, палеолита позднего. Однако не все так просто.

Сравнительный анализ коллекций находок, например, раннего и позднего палеолита действительно показывает нам, что различия в формах использованных орудий труда есть, и они достаточно заметны. Поздний инструментарий разнообразнее по составу, встречаются орудия (иногда) более эффективные в работе, бывает, что при их изготовлении люди использовали более удачное сырье. Человечество накапливало знания о свойствах материала, из которого приходилось изготавливать орудия, приобретало опыт обработки камня.

Но менялись ли природные способности человека? Сможем ли мы найти доказательства хронологически последовательного совершенствования интеллектуальных способностей человека?

Прежде всего, конечно, следует уточнить некоторые термины. Слово «интеллект» происходит от латинского Intellectus («восприятие»; «разумение», «понимание»; «понятие», «рассудок»). Фактически это перевод древнегреческого слова, обозначающего понятие «ум» — мыслительную способность человека. Русское слово «разум» аналогично латинскому «ratio». «Разумный» — следовательно «рациональный». Интеллектуальные способности следует понимать как совокупность знаний человека и его умений пользоваться этими знаниями для решения различного рода задач. В «Кратком словаре синонимов русского языка» (Гор-бачевич, 2005. С. 511) понятия «интеллектуальные способности», «умственные способности», «качества ума» обозначены как синонимы.

«Человеческий интеллект, ментальное качество, которое состоит в способности учиться на опыте, приспосабливаться к новым ситуациям, понимать и оперировать абстрактными понятиями и использовать знания для манипуляции с объектами окружающей среды» («Human intelligence, mental quality that consists of the abilities to learn from experience, adapt to new situations, understand and handle abstract concepts, and use knowledge to manipulate one's environment» (Robert J. Sternberg. Human intelligence. Britanica (https://www.britannica.com/science/ human-intelligence-psychology)).

Уровень интеллекта определяется способностью оперировать объемом своих знаний, использовать усвоенные знания и опыт, способностью к рациональному мышлению. Наиболее отчетливо эти способности проявляются в построении стратегии достижения цели.

Потребностей в рациональном действии в древности было более чем достаточно. Среди множества проблем, которые приходилось решать нашим предкам, жившим в эпоху камня, особое место занимают сложности производства рабочих инструментов. Качество и количество орудий во многом определяли материальный аспект в жизни человека. Именно в технологиях изготовления орудий интеллектуальные способности человека проявлялись в те времена в наивысшей степени.

Для изготовления каменного орудия, как мы знаем, требовался не только достаточно большой объем знаний, но и способность этой информацией пользоваться. Измерить объем знаний человека, изучая каменный артефакт из археологической коллекции, трудно. Но определить уровень способностей человека применять свои технические знания вполне возможно. Для этого нам необходимо зафиксировать совершенные производственные операции, выделить и классифицировать варианты технологического мышления древнего человека.

Трудно вообразить спонтанность, беспорядочность, «бессистемность» процесса обработки камня даже в глубокой древности. Любые операции с камнем подчинялись требованию рациональности — получению при минимальных затратах труда и сырья максимального количества как можно более качественной продукции.

«Идеальные» варианты планирования расщепления камня в представлении людей, живших в различные исторические эпохи, могут существенно отличаться друг от друга. Но эти представления о «наилучшем» можно сопоставить между собой и, самое главное, — сравнить с идеалом, представления о котором получены на основе современного технологического опыта расщепления изотропных тел. Сопоставление древних вариантов планирования технологического процесса, по сути, становится сопоставлением интеллектуальных способностей людей прошлого.

Планирование действий человека при расщеплении камня было «тактическим» и «стратегическим».

Нет сомнений в том, что, работая с камнем, человек отчетливо представляет себе последовательность расщепления, держа в голове некий идеальный конечный результат. Но реализовать идеальный стратегический план работы мешали индивидуальные свойства расщепляемых камней. Требовалась постоянная коррекция каждого этапа общего плана работы. В арсенале древних мастеров имелся традиционный набор способов преодоления такого рода стандартных трудностей. Для принятия технологических решений такого уровня требовалось уже «тактическое», ситуативное планирование процесса.

«Стратегическое» планирование предполагало поиск путей минимального расходования сырья для получения максимального количества качественной продукции (общая оптимизация процесса использования камня).

При исследовании процессов расщепления камня нам необходимо сосредоточить внимание на работе человека с речными гальками. Особой причиной избрания материалов именно галечных индустрий для технологических исследований является возможность для их схематических реконструкций. Стандартность исходной формы заготовки-сырья значительно упрощает фиксацию специфики процессов расщепления.

Особо благоприятный материал для предполагаемых исследований — коллекции памятников, где происходило расщепление относительно небольших галек. При работе с ограниченным объемом расщепляемого материала возможностей для проявления индивидуальности в осуществлении общего намеченного плана расщепления значительно меньше. Иначе говоря, в таких ситуациях человеку для достижения намеченных целей приходилось идти более стандартными путями. Небольшой объем ограничивал творческую фантазию мастера. Расщепление ограниченных объемов материала в палеолите неизбежно было наиболее традиционным.

Индивидуальные свойства камня-заготовки влияли на цепочку операций. Корректировка общего плана расщепления происходила не сразу, а где-то в середине процесса работы с камнем. Следовательно, наиболее стандартизированными (вследствие наименьшей зависимости от индивидуальных качеств обрабатываемого камня) могли быть только первоначальные действия человека. Именно их изучение наиболее удобно для поиска стандартов древних технологий. Оно дает возможность сопоставлять древние технологии в сходных условиях их применения, выявлять их особенности и исследовать технологические традиции обработки камня почти в буквальном смысле слова «ab ovo» — «от яйца».

Весьма вероятно, что человек, расщепляя камень, планировал свой рабочий процесс на достаточно большую перспективу и, подобно опытному шахматисту (вернемся к прежней аналогии), предвидел развитие партии на значительное число ходов вперед. Ему приходилось держать в своем сознании определенный набор «наигранных комбинаций» и использовать опыт традиционного преодоления периодически возникающих стандартных затруднений. Действия человека, работающего с таким материалом, как камень, напоминают действия шахматиста, играющего черными фигурами.

Его «поведение» в значительной степени обусловлено активностью «противника» (в нашем случае — индивидуальными физическими особенностями расщепляемого камня).

«Чтение мыслей» древнего человека всегда увлекательно, но в первую очередь нас будет интересовать начало таких «партий», так как именно по особенностям дебюта можно с наибольшей точностью определить шахматную школу, к которой принадлежал игрок. Назовем этот исследовательский метод «дебютоведческим» (Волков, 1998. С. 265–275).

Первый шаг в работе древнего мастера с эллипсоидной галькой (особенно небольших размеров) — не расщепление как таковое, а скорее раскалывание. Это очень важный этап — его итог обусловит все последующие технологические решения.

Расколоть камень можно только в трех направлениях: вдоль, поперек и по диагонали. Результатов таких раскалываний немного. Их всего шесть (Волков, 2013. С. 51–80). При дальнейшем раскалывании вариантов получаемых форм будет больше, но все они хорошо предсказуемы и могут быть учтены при технологическом анализе.

Стратегии расщепления, избираемые оператором после первого раскалывания, могут быть весьма разнообразны. Если человек стремится к совершенству, важной особенностью его работы будет сохранение потенциала расщепляемого камня, получение из него максимального количества геометрически правильных заготовок будущих орудий, то его «цепочки действий» протянутся в весьма характерных направлениях. То, как мастер планирует процесс обработки гальки, много говорит о культуре, носителем которой он является.

Рациональное преобразование камня после раскалывания гальки предполагает реализацию только трех технологических вариантов, или «стратегий».

Оптимальная стратегия подразумевает преобразование эллипсоида в такую форму, при которой из гальки можно будет получить максимальное количество заготовок максимальных размеров.

Паллиативная стратегия расщепления (от фр. palliatif — мероприятие, не обеспечивающее полного решения поставленной задачи), как правило, проявляется в «допущении» меньших размеров продукции или в сокращении количества получаемых заготовок орудий.

Регрессивная стратегия характеризуется «безразличием» к оптимизации использования сырья, а также к качеству и количеству продукции.

Здесь «регрессия» (от лат. regressio — отход, отступление) — замена значимой сложной задачи, решение которой даст наилучший результат, но затруднено в сложившейся ситуации, на более легкую, решаемую посредством более простых стереотипов.

Суть «регрессивности» в расщеплении — в часто слабо мотивированном отказе от достижения оптимальной цели. Все это можно считать проявлением «ленивого», действительно примитивного мышления или примитивной организации психики и, возможно, своеобразным признаком «детской стадии» развития человеческого мышления.

Итак, чем чаще в древности люди использовали оптимальную стратегию расщепления камня и чем реже прибегали к стратегии регрессивной, тем, несомненно, выше был уровень общей оптимизации производственных процессов в изучаемое нами время; чем отчетливее было представление наших предков о рациональном, тем выше, следовательно, был и уровень их интеллектуальных способностей.

Для определения способности к оптимизации процесса расщепления галечных форм сырья можно попробовать использовать специальный коэффициент. Прямого, абсолютного равенства между коэффициентом оптимизации процесса расщепления камня и коэффициентом интеллектуальности, пожалуй, ставить нельзя. Однако мастерство работы с камнем можно считать косвенным отражением умственного потенциала древнего человеческого сообщества в той степени достоверности, в которой это вообще возможно осуществить при изучении каменных артефактов эпохи палеолита.

Разработанная методика такого рода технологического анализа была апробирована на материале многослойного местонахождения Шоктас I в Южном Казахстане. Коллекция этого памятника отвечала ряду важных критериев:

— Содержала достаточно представительное количество продуктов расщепления галечного сырья сравнительно небольших размеров.

— Принадлежала многослойному памятнику, что позволило проследить эволюцию исследуемых параметров.

— Хозяйственная деятельность и образ жизни людей на памятнике радикально не менялись на протяжении всего исследуемого периода (изменение технологии расщепления камня не было обусловлено сменой предназначения производимого инструментария).

— Кроме того, люди жили здесь в особо трудных условиях, где от удачи или неудачи при изготовлении орудий напрямую зависела жизнь общества и... с раскалыванием камешков здесь не шутят.

— Общий период обитания людей на территории памятника достаточно продолжительный. В соответствии с хронологической принадлежностью материал коллекции можно разделить на три блока с интервалом от 500±75 до 40±12 тыс. лет назад (Деревянко, Волков, Петрин, 1999. С. 18; Деревянко, Петрин, Таймагамбетов, 1997. С. 108–142).

— Памятник расположен на безлесой, пустынной и плоской равнине. Территория вокруг столь огромна, что в древности она вполне могла восприниматься людьми как единственно возможная для обитания. Другой «земли» как бы вообще не было. Выбирать не из чего. Уходить некуда, «за бугром» — все то же. Жить можно только здесь и только так, как удастся.

— В округе нет изобильных источников каменного сырья. Люди всегда испытывали здесь явный и постоянный недостаток в материале для производства орудий. То сырье, из которого можно было изготовить орудия, представляло собой очень небольшие гальки эллипсоидных форм размером не более 4–5 см. Как следствие — на памятнике обнаруживаются следы преимущественно, как говорят археологи, «микрогалечной» технологии расщепления камня.

Полевыми исследованиями на Шоктас I руководил талантливейший раскопщик — Валерий Трофимович Петрин.

Он приходил в Институт раньше всех. Часа за два, за три... до начала рабочего дня.

Причины, как я понимал, было две: давка в автобусе в «час пик» — не для тех, кто провел большую часть жизни в бескрайних степях и в каменистых пустынях Монголии. Вторая причина? Наверное, потому, что с утра лучше думается. еще не навалилась повседневная суета.

Археологов, умеющих мыслить, — не так уж много. Умеющих побудить к размышлению о важном — еще меньше.

Он был генератором и Великим Собирателем Идей.

Утренние часы с ним были драгоценны.

«Трофимыча» уважали все, кто уважал себя, умел жить и давать жить другим.

Характером был суров.

Он не терпел «мутных» людей и звонких имитаторов науки.

Он искал единомышленников для больших дел...

Уральские горы были для него не линией разделения континентов, а местом единения культур Европы и Азии. Именно там он ожидал найти ключ к пониманию мира палеолита.

Смерть — всегда неожиданность.

Копают и пишут научные статьи сотни археологов. Думают — единицы.

Так что.

Незаменимые — есть.

Так вот. Шоктас I. Для людей древности все. здесь и вокруг было крайне «плохо»: и редкое неудобное сырье; и необходимость «мельчить» при работе с камнем; и отсутствие возможности для исправления неизбежных ошибок — действовать приходилось только по традиционным шаблонам.

Для нас же, исследователей, это все в радость. Такие трудности древних людей оптимально подходят для технологической реконструкции, моделирования и нашего анализа: сырья мало, форма заготовок для расщепления стандартна.

Археологами установлено, что образ жизни людей, как и их хозяйственная деятельность, здесь существенно не менялись на протяжении сотен тысяч лет. Для нас это тоже хорошо — мы увидим, как изменялись, если изменялись, способности людей работать с камнем.

Местность вокруг пустынная. Нет в изобилии воды, нет растительности... нет даже тени для отдыха. Есть несколько водных источников. Но очень своеобразных. Вода здесь бьет из земли наподобие небольшого гейзера, причем сразу в почву и впитывается. Вокруг источника образуется грязная, топкая трясина.

Периодически на водопой к такому фонтанчику приходят дикие животные. К чистой воде в центре лужи им подобраться трудно: их ноги вязнут в жидкой глине. Еще труднее — выбраться назад, на твердую землю. Очень часто именно так животные здесь и погибали.

Люди в этой местности на протяжении всего каменного века кочевали от одного вязкого болотца к другому, доставали из непролазной топи ослабевшую, измученную добычу, не торопясь съедали ее и. перебирались к очередному, соседнему источнику воды и пищи.

Такой образ жизни люди вели здесь без изменений на протяжении почти полумиллиона лет. Унылая жизнь. Ничто не могло переменить ее к лучшему.

Нам же опять важно отметить — ситуация для людей не только крайне неблагоприятная, но и, главное, «беспросветная». Это означает, что если мы и обнаружим при анализе археологического материала изменения в технологии расщепления камня, то это будет свидетельствовать не о смене ориентации в хозяйственной деятельности, а об интеллектуальном росте или деградации людей.

Были проанализированы тысячи находок. Сделаны технологические реконструкции для определения генезиса формы каждого артефакта.

Вся коллекция находок памятника еще на начальной стадии исследования была разделена на три части: самую древнюю (3-й стратиграфический блок), среднюю по времени (2-й) и наиболее позднюю (1-й блок). Из каждой части были отобраны артефакты, на которых удалось зафиксировать следы расщепления в соответствии с той или иной «стратегией».

В итоге технологических исследований и статистического анализа удалось определить, насколько близко удавалось людям, жившим на протяжении исследуемого периода времени, приблизиться к идеальному варианту работы с сырьем. Фактически — определить, насколько были развиты способности людей анализировать процесс расщепления и избирать оптимальную стратегию раскалывания камня.

После подсчета специального коэффициента (для каждого из хронологических этапов) были получены данные и об эволюции «технологического мастерства» людей, обитавших на территории изучаемого археологического памятника.

Что из этого вышло — лучше всего показать на графике.

График изменения коэффициента оптимизации процесса расщепления камня на памятнике Шоктас I

Картинка, как видим, получилась довольно любопытная... Стремительного взлета линии графика не прослеживается. Говорить можно только о незначительном прогрессе. Более того — наблюдаемая тенденция нестабильна.

Это означает, что человек в палеолите, прилагая максимум способностей и старания, достигал своих целей практически всегда с одинаковым результатом. Его труд был достаточным для обеспечения выживания и достоин очень высокой оценки. Вместе с тем. Живя в крайне неблагоприятных условиях, когда от работы с камнем зависела жизнь не только одного члена, но и всего сообщества, наши предки за очень долгий период времени не превзошли себя. Их умения и способности на протяжении почти полумиллиона лет оставались примерно на одном уровне. В интеллектуальных способностях человека в палеолите мы не видим ни прогресса, ни деградации (Волков, 2004).

Мастерство древних порой демонстрирует невероятные высоты. Отнюдь не все, что умели делать они, мы можем повторить. Раскопки постоянно преподносят археологам огромное количество столь замечательных палеолитических изделий, что сомневаться в высочайших способностях наших предков не приходится. Версию о радикальном позитивном эволюционном изменении мыслительных способностей человека в палеолитический период его истории, честно говоря, следует считать неубедительной.