Погреб
Химичок снова перебрался ко мне на шею, когда дверь распахнулась, а на пороге возникли неизвестные. Он будто почуял их издалека: пискнул, подскочил и быстрее ветра разметал опаленные волосы.
– Тише, малыш, – в который раз похлопала я пухлый бугорок под русым покрывалом и сглотнула шершавый ком в горле. Мне требовалась хоть какая-то поддержка, а слова сами вылетали изо рта, чтобы успокоить сбивающееся сознание знакомыми звуками. Так казалось, что я попала в этот ужас не одна, будто хомяк делил со мной горечь ситуации.
– Ты и не могла остаться в стороне, – покачала головой женщина, в которой я сразу узнала старушку Эдиту. Но больше она не походила на сгорбленную торговку антиквариатом. Теперь в ней просматривалась стать. Верный Гарм с такой же особой выправкой, как на ярмарке, статуэткой устроился у ее ног.
Я же так хотела встретиться с ней и задать множество вопросов! А она появилась в самом неожиданном месте в самый неподходящий момент. Но желание сбылось, поэтому роптать не на что. Щедрое мироздание всегда помогало нам любыми силами.
Каким образом Эдита разглядела во мне аспирантку, занятую в необходимой области? Почему подсунула кулон? Для чего она притащила с собой смутно знакомую изможденную девушку? Кто этот молчаливый мужчина с карманным арбалетом в руках? И что, в конце концов, происходит?
Считаные секунды, за которые они стряхнули Тристана с кресла и примотали вампира и свою пленницу к декоративной перегородке, я провела в немом оцепенении. Как сидела около стола, так и осталась. Минуты тянулись, словно разогретая полимерная пленка. Мерзко прилипали к коже и отвратительно пахли. Возможно, так казалось из-за той жижи, в которой Эдита и ее сообщник смочили веревки, но теперь в носу мерещилось зловоние.
Старушка поворчала насчет кулона и застегнула его мне на шее, словно на кукле. А дверь снова открылась, явив Радомира с собакой на руках.
Ох, не нравится мне эта тенденция! Все больше и больше в нашей команде бессознательных тел!
Парень не ожидал обнаружить в подвале незваных гостей, напрягся каждым мускулом, но, похоже, узнал их всех. Ведь, затаив дыхание, смотрел на изможденную фигуру, привязанную к решетке, и игнорировал остальных.
Так это она?! Его девушка, с которой он был в «Алхимии»! Мра-а-ак.
В памяти всплыли поцелуи с Тристаном, та непреодолимая тяга, как в лабораторном шкафу, с которой меня засасывало в ураган страсти. Но мы ведь не стали парой. Тристан никогда не говорил со мной об отношениях, только о заговоре против брата. Но что бы подумал Радомир, увидев нас вместе?
Так, может, и вампирша вовсе не его девушка, а такая же интриганка, суетящаяся вокруг новоиспеченного охотника? В том, что девушка – вампир, я больше не сомневалась, ведь Эдита обходилась с ней так же, как с Тристаном.
Так думать стало легче. Саднящее чувство в груди улеглось, уступив место щекотным пушинкам, которые появлялись рядом с Радомиром. Странно, непривычно, но уютно.
– Что тут вообще происходит? – озвучил Радомир невысказанный вопрос и доверил мне Мецтли.
Я искренне побаивалась собаку, но схватила обмякшую тушку, прижала к груди, как не могла прижать ни Лизу, ни Тристана. Но хоть кому-то в этой комнате досталась моя забота. В глазах защипало.
– Мне бы тоже хотелось это знать, – наигранно удивилась Эдита. – Как вам удалось вынести из дневников информацию, что поганцы милы и дружелюбны? А вместо надежной клетки здесь теперь мягкий диван и удобное кресло!
– Как бы там ни было, но погреб официально в моей собственности. – Радомир прилагал видимые усилия, чтобы говорить спокойно. – Могу его хоть продать, хоть отремонтировать по своему вкусу.
– Вы, наверное, знакомы с нашим ректором, – вслух догадалась я, их бессмысленное обсуждение интерьера немного привело меня в чувство. – Это он указал на меня, надоумил подсунуть артефакт? – Дотронулась до камня на шее, он слегка обжег ладонь, подтверждая близость вампиров.
Покосилась на декоративную решетку, которая, похоже, раньше служила тюрьмой, и как ни в чем не бывало оттащила тяжелую Мецтли на диван. Пристроила рядом с Лизой. Присела на краешек, словно жила в подвале не меньше месяца и чувствовала себя как дома.
Перемещения не укрылись от молчаливого мужчины, он дернулся в мою сторону, но Эдита остановила его, коснувшись локтя кончиками пальцев.
– Максим? – Эдита вздернула брови и махнула рукой. – Знакомы, конечно. Но он тут ни при чем. Это я звала. И кровь привела тебя.
За дверью послышалась возня, и толстое деревянное полотно в который раз неожиданно отворилось.
– Quieta non movere [13], – медленно произнесла Эдита, оценивая вошедших.
– Сегодня очередная вечеринка? – опасно улыбнулся Радомир и отошел к столу, прикрывая спиной пробирки и аппарат, где самостоятельно смешалась новая порция растительной кровушки. – У нас не прибрано. Мы еще после вчерашнего не отоспались. Перенесем встречу в более комфортное место?
Но Максим Андреевич пропустил вперед Лилию с Кроной, аккуратно прикрыл за собой и своим псом дверь, оценил подвал и заметил:
– Тут стало уютнее.
И этот туда же! Светские беседы после бесцеремонного вторжения?! Ну и пускай болтают. Мне же на руку.
Пока они отвлекались на бесполезные любезности, я сползла на корточки и ковыряла узел веревки на запястье Тристана.
– А ты права, Лилечка, – продолжал Максим Андреевич. – Проверить стоило. Воз и ныне там – Рыжову Восточному клану так и не передали. Да и Мецтли в заливе не плещется. Только у нас тут пленных вампиров гораздо больше, чем мы думали.
Ректор резко повернул голову и уставился мне в глаза. Я так и обомлела. Руки задрожали, а веревка выскользнула из одеревеневших пальцев. Но развязать узел я вроде бы успела. Проверить теперь не могла.
– А вы, Ясина, девочка сообразительная. Не зря Руслан делал ставку именно на вашу работу. Вы его отвязывайте, отвязывайте. Нечего доктору наук там валяться. Человек он с особенностями, но нам еще пригодится.
– Не трогай, – осадила меня Эдита и вернулась взглядом к ректору. – Неужели ты думаешь, Максим, что Натанг не будет мстить за подобное унижение, когда очнется? Вы работали в одной академии много лет, но только чтобы каждый следил друг за другом, за своим видом и за выполнением договора. Бок о бок, но не вместе.
– Ты собиралась на пенсию, Эдита. Мирские дела тебя больше не касаются. Для чего ты выползла из Золотого города?
– Мои дела еще не закончены. Но сегодня я завершу то, что началось двадцать четыре года назад. – Эдита улыбнулась Радомиру, покосилась на меня и вонзила яростный взгляд Максиму Андреевичу в лоб. – Мой выход из города именно здесь. А вот ты ворвался без стука.
А я вдруг почувствовала на своем запястье губы Тристана. По телу побежали мурашки, жаркой волной сбили дыхание, разогнали сердце. Но не успела я удивиться и даже повернуть голову, как Тристан впился зубами в мою плоть. Резко, болезненно. В глазах потемнело, и я зажмурилась. Всеми силами сдерживала крик: грудина дернулась, выталкивая воздух, зубы сжались, подмяв губу, из носа брызнули слезы, по щекам тоже потекло. А кулон жег с такой силой, что казалось, кожа плавилась и проваливалась внутрь обугленной дыры.
– Остановись, – прошептала я окровавленными губами, которые сама же и прокусила.
Тристан услышал или насытился, но тянуть кровь перестал, слизнул побежавшие по руке ручейки. Нежно погладил большим пальцем мою ладонь, отчего перехватило дыхание и закружилась голова.
– Максим и Руслан договорились подчинить вампиров, консервант Лилии вызывает зависимость. Это надо остановить. Твои образцы не должны попасть к ним в руки, – прошептал Тристан и медленно отполз.
– Гаврики твои заигрались, Эдита. – Губы Максима Андреевича растянулись в опасную улыбку. – Похитили сначала Рыжову, обращенную восточной группой. А теперь и Натанга. Как глава охотников я не мог оставаться в стороне.
– Как глава ты обещал помочь поймать убийцу моего сына, – холодно отрубила Эдита, будто рассекла душный воздух хлыстом. – Но пришлось ловить на живца! И единственные, кто мне помогал, – Николай и Яков. Ты же помогал поганцам создать неиссякаемый источник питания! В сговоре с Натангом, я полагаю. – Эдита бросила взгляд в дальний угол, где сидели кровопийцы, тяжело вздохнула, а затем сосредоточилась на мне. – Ты трудилась не во благо и здоровье людей, лишь на прокорм вампирам. Но именно из-за них во время твоего рождения мне пришлось применить все имеющиеся знания алхимии.
Тело мелко задрожало, будто слова Эдиты вызвали скрытые воспоминания, взбудоражили маленьких мотыльков в душе. Тех самых, что приятным теплом согревали в груди рядом с Радомиром, но теперь они бились о резные хрустальные стенки своего вместилища, ломали крылья, стенали, заставляя слезы катиться по щекам.
Да что со мной? Разве можно помнить что-то о собственном рождении? И почему слова чужой, практически незнакомой женщины вызвали столько смятения?
– Откуда вы меня знаете? – пролепетала я.
– Расскажу, как только разберемся с гостями, – ласково пообещала Эдита и повернулась к Максиму Андреевичу. – Что тебе обещал Натанг? Вы работали вместе. Полагаю, кровь на кровь? Еда в обмен на бессмертие. Ты бы и сам ел суррогат. Или нет? Ты договорился о хорошем месте на верхушке? Уверена, что растительный заменитель предназначался массовке.
– Твой сын, очевидно, жив, – невпопад ответил ректор.
– Не так, как мне хотелось бы. И только рядом с девочкой, в унисон. Лучше, чем смерть. Но не оправдывает убийцу.
– Так вот для чего вы собирались подчинить вампиров своей воле, – вмешался в разговор Радомир. – Чтобы низшие слои иерархии не возмущались против растительного заменителя?
– Подчинить? – удивилась Эдита и покосилась на Тристана, который притворялся обессиленным, как тогда в круге. – Неужели я в тебе ошиблась, Максим?
– Хватит! – резко оборвал ректор. – Консервант Лилии действительно сделает искусственную кровь более привлекательной для поганцев. Но свои фантазии, Эдита, оставь при себе.
– Тогда убьем всех троих. Вместе с Русланом, – проворковала женщина.
Я и не знала, что в старушках бывает столько ошеломительного огня.
А ее молчаливый спутник вскинул руку с арбалетом, очень похожим на тот, что был у Лилии на балу, и нацелил его на Тристана.
Погреб
– Только не в моем погребе! – возмутился я. Еще чего?!
– Только дернись, охотник, и я сверну ей шею, – одновременно с моим воплем заявил Руслан, предупреждая действия Николая.
Вампир перехватил Алису поперек живота, второй рукой придерживая за голову. Ужас, промелькнувший в ее глазах, затушил синий огонек радужек, оставив мрачную тень. Девушка содрогнулась всем телом и застыла. Будто дальнейшее показалось ей неважным, ведь прежде она смотрела на вампира с исследовательским интересом, с некоторым обожанием. Да что там, со страстью!
И я бы радовался, если бы не его угрозы и крепкий захват, ведь стоял совсем близко и видел, как Алиса отвязала Руслана от решетки и, как тот помог Северине.
И вот как вампир отплатил ей! Неужели и Северина бросится на меня диким зверем?
Я не хотел об этом думать, не хотел верить в подобное, но мысли то и дело сбивались.
– В комнате три бухгальера и пять охотников, – устало проговорила мать, будто собрание ее утомило и она собиралась опуститься в кресло и выпить в тишине чашечку чая. Но я заметил, как сильно напряглась ее шея, как переместился центр тяжести на правую ногу, чтобы старая охотница в любой момент могла прыгнуть вперед. – Отпусти девочку, Руслан.
– Тогда прекрати угрожать мне, Эдита, – опасно прошипел он.
– Забирай новообращенную и уходи, – процедила она. – Ваши с Белоусовым разборки меня действительно не касаются. Но если девочка пострадает, отсюда никто не выйдет живым. Отныне и впредь, – для чего-то добавила мать в конце, будто произносила клятву или заклинание.
Руслан резко оттолкнул Алису и подхватил бессознательную Лизу под коленки.
– Нет! – закричала Алиса. – Оставь ее. Не смей забирать у меня друга! Неужели опять?
Вампир замер на половине пути к двери и стиснул зубы. Я заметил, как трудно дались ему слова, как напряглась каждая мышца на нестареющем теле.
– Я верну ее восточной группе как глава города в знак мирного завершения поединка и всеобщего благополучия, – отчеканил Руслан. – Глава охотников прибыл сюда за тем же. Идемте, Максим Андреевич, поможете доставить Рыжову, закрепим договор и при свидетелях снимем взаимные претензии.
Руслан и Максим Андреевич переглянулись, последний кивнул Лилии на дверь, и девушка медленно развернулась на каблуках. Алиса же сорвалась с места и со слезами вцепилась в локти вампира.
– Не смей так поступать! Не смей! Никогда! Я знаю, как остановить превращение!
Но Руслан лишь передернул плечами, отряхиваясь от девичьей истерики и от недостаточно цепких рук. А я засомневался, стоит ли останавливать незваных гостей, ведь интуитивно давно пришел к выводу, что Лиза переродится. До последнего сопротивлялся, искал в дневниках рецепты, но понимал, что не найду. Так не лучше ли будет девушке у опытных вампиров, которые проконтролируют процесс?
– Ни-ко-гда… – вяло повторила Алиса с пола, на который бессильно опустилась. А затем резко вскочила и неожиданно рявкнула: – Ик-мичок, в бой! Взять его! – Тонкий пальчик ткнул в спины уходящих.
– До чего ж ты глупая, – с надменной улыбкой бросила на прощанье Лилия. – Ни капли достоинства или загадки.
Дверь за охотницей захлопнулась, и в погребе образовалась гнетущая тишина.
– Малыш, где ты? – тихонько простонала Алиса, ощупывая шею под волосами.
– Теперь отпустим Северину, – напряженно выдохнул я и направился к притаившейся вампирице.
Поскорее бы всех разогнать! Тогда успеем вместе с Алисой за Русланом к восточной группе, чтобы проследить за судьбой Лизы. Даже если она станет одной из них, разве это помешает дружбе?
Алиса не спала уже которую ночь, как и я, и излишне драматизировала ситуацию. Мне же хотелось помочь девушке успокоиться, ведь ничего страшного не произошло. Точнее, произошло очень много всего! Но и люди, и вампиры живы – это главное.
Я приподнял Северину за локти. Вампирица мелко подрагивала, будто в ней совсем не осталось сил, чтобы стоять. А поймав ее взгляд, я заметил глубокую обреченность. Губы девушки приоткрылись, будто жаждали поцелуя, но не смели признаться. Северина молчала.
– Правильно, пусть стоит, когда услышит свой приговор, – нарушил тишину голос Эдиты.
– Вы оба судите ее прошлое, – вступился я, хоть и понимал абсурдность подобной защиты. Разве можно оправдать убийцу? – Вы сами убивали, будучи охотниками. Но никто не судит вас. А я не заметил в Северине опасности…
– Не заметил! – перебила Эдита вмиг охрипшим голосом и посмотрела на растерянную Алису. – Но ты-то, ты заметила, что попала в лапы кровопийц неслучайно. Именно из-за нее.
Эдита метнула взгляд на Северину. Алиса покосилась на нас и присела на краешек кресла около стола.
– Эта гадина напала на ребенка. Чуть больше двадцати лет назад. Мучила мальчика. Он кричал, просил тетеньку отпустить его домой, к маме. Но она упивалась его беспомощностью. Ведь мама-охотница выслеживала вампиршу, которая истребляла всех мужчин без разбора, – выплевывала каждое слово мать и продолжала, будто меня не было в комнате. – Северина не просто укусила Радомира в детстве. Сумасшедшая вампирша убивала не ради пропитания. Она позарилась на самое ценное в жизни любого человека. В моей жизни. Чтобы напугать меня, сбить с толку, показать, кто сильнее и изворотливее.
Мать замолчала, переводя дыхание. Воздух с хрипами выходил через ее приоткрытый рот, будто она долго бежала, а теперь наконец настигла цель.
Неужели именно это имела в виду Северина каждый раз, когда говорила, что я разочаруюсь? Моя вампирица заботилась вовсе не о своей природе, лишь об ужасных поступках, связавших нас в прошлом. Могла ли она не узнать меня спустя двадцать лет? Нет же, ведь она помнила запах своего первого возлюбленного и до сих пор пряталась от него за парфюмерными композициями. Так не могла она не узнать и меня. Узнала. Узнала с первого взгляда, с первого вдоха пряной атмосферы паба «Алхимия», где встретились наши глаза.
– Все было не так, – проронила Северина.
Слова стоили ей последних сил, и моя мучительница легким перышком выскользнула из моих рук и упала на каменный пол. Будто в ее теле давно не осталось ни крови, ни другой жидкости, но она не казалась вяленой, скорее стеклянной, тонкой, хрупкой, застывшей. Я боялся услышать звон бьющейся статуэтки. Северина осталась цела. Но жива ли?
– Неужели не помнишь? – донеслось еле-еле, как тот самый шепот стен, который я улавливал всегда и всюду.
Неужели ты шептала мне все эти годы?
Меня сбило с ног неосязаемым порывом. Я упал рядом с Севериной, подсунул ладонь ей под голову, застыл, не в состоянии больше пошевелиться.
Снова все ложь? У кого правда? У матери, что бросила меня? Или у чудовища, способного на убийство ребенка? Но ведь она не довела дело до конца, ведь я здесь!
– Смертельная рана, кровопотеря, – продолжала Эдита, а я уже не видел выражения ее лица, слышал слова сквозь ватную завесу собственных мыслей, пытался вызвать воспоминания. – Но я не могла отдать тебя в лапы смерти. И на помощь пришла алхимия. Не просто старые сказки о магии и больше чем просто химия или физика. Эту же силу используют и вампиры. Первым кровопийцей стал талантливый алхимик. Он жаждал жить дольше и не стариться. И в итоге добился, чего хотел. Мне же требовалось задержать ускользающую жизнь в искалеченном теле, вдохнуть новую искру. – Мать повернулась к Алисе, покрутила головой, будто рисовала носом в воздухе знак бесконечности, и кивнула. – Только чудо рождения обладало необходимой энергией. И лишь кровный родственник подходил для проведения реакции. В ту ночь родилась ты.
Алиса вздрогнула, обратив ко мне глаза, полные слез, глубокие, огромные. Будто искала у меня подтверждения или опровержения, защиты, того тепла, что возникало всякий раз между нами. Я бы и сам хотел прижать ее покрепче и стереть последние сутки из памяти.
– Совпадение? Или злая ирония? Но случилось именно так, как должно. Ваши души связала алхимия. Квинтэссенция Алисиной души, которая помогла Радомиру выжить в ту ночь, навсегда осталась с ним.
– Как та часть, которую Ирис передала Лизе перед смертью? – прошептала Алиса. – Все об этом говорят, но никто толком не объясняет, что это значит. Лиза надеялась, что приобрела нечто ценное, иначе бы не бросилась сломя голову к вампирам только из обиды и ревности.
Я не успел как следует узнать историю Лизы, но припомнил, как в нашу первую встречу девушка восхищалась своим преподавателем. Неужели подруги влюбились в одного вампира?
– Нечто бесценное, – поправила Эдита. – Мой сын живет только благодаря частице твоей души. В ней свет, в ней любовь, в ней творческое начало – зерно всего сущего. Прислушайся к себе в тишине – и услышишь ее тонкую музыку. Тогда поймешь, о чем речь. Слова не годятся для ее понимания. Чувствуй.
Алиса вытерла глаза кончиками пальцев, закусила губу и отвернулась в сторону. Вероятно, не хотела ничего чувствовать. Слишком большая концентрация событий для одного длинного бессонного дня.
– Я скрыла вас обоих. Дала защиту, какую могла. Чтобы до поры до времени поганцы не смогли причинить вреда ни одному из вас. Но не могла остаться рядом. Северина знала вкус крови Радомира. И почуяла бы, что мальчик жив. Узнала бы, что ваши души теперь навсегда связаны. Радомир остался с отцом. Семья Алисы не желала знаться с реальным положением вещей. А я продолжала охоту на ту тварь, что разрушила всю мою жизнь. Северина исчезла. И пряталась так искусно, что долгие годы я не могла выследить ее. И лишь когда вы оба повзрослели и научились самостоятельности, я позвала вас. Знала, что защита рассеется. На то и рассчитывала. – Она покачала головой и причмокнула, будто обдумывала, что сказать дальше. – Северина почуяла знакомую кровь и тут же объявилась рядом с моим мальчиком. Я знала, что Радомир придет к Николаю, получив перстень. Артефакт изготовил его отец Яков в день рождения нового охотника. Ведь я планировала воспитывать сына в семейных традициях.
– Мы приятно пообщались при знакомстве, – заговорил Николай, прежде присутствовавший в погребе безмолвной тенью. – Я тоже вырос в семье охотников, но наша ветвь больше увлекалась артефактами, чем выслеживанием поганцев. Отец создавал узоры и передал мастерство мне. Только в зрелости он вышел на настоящую охоту. Уехал в другую страну, где надеялся продолжить век благодаря алхимии. Ты встречался с ним, Радомир.
– Так он не умер? К чему было врать? Почему не рассказал мне с самого начала?
– А ты бы поверил? – усмехнулся Николай.
– Иначе мы бы не заманили Северину, – отрезала Эдита.
– Отец приглядывал за вами в Риге, – кивнул Николай. – А незаметное внушение при нашей первой встрече легко активировалось кодовой фразой. Ты напал на вампиршу в переулке, но лишь потому, что мы так подстроили. Предполагали, что поганка подберется к тебе слишком близко, будет втираться в доверие и однажды окажется опасной. Твое тело сработало быстрее, чем ты понял. Все получилось правильно. А Северина после того случая начала совершать ошибки. Больше не таилась, следовала за тобой по пятам и не замечала охоты. Тут-то мы ее и взяли.
– Я хотела посадить ее в клетку, – бросила Эдита и так сжала губы, что вокруг них образовалась сеточка мелких морщинок. – Чтобы поганка сама рассказала тебе все. Призналась во всех злодеяниях. А ты, Радомир, стал бы настоящим охотником, впервые испарив вампира. Ты ведь нашел рецепт необходимого состава? Закончим прямо сейчас!
Глаза матери заблестели бесовским огнем. Неоконченное дело, которое мучило ее столько лет, заставляло с нетерпением вожделеть смерти живого существа. Но Максим Андреевич все же называл их людьми. Не такими, как раньше, но точно людьми.
– Состав у меня есть, – согласился я, но в мыслях заворочалась надежда на иной исход.
Что бы ни говорила Эдита – женщина, которая не смогла стать мне матерью и винила в этом Северину или целый мир, где появились вампиры, – но Северина не убила меня ни при первой встрече, ни ночью на берегу Преголи, ни в маленькой комнатушке в Риге. Возможно, она лишь играла со мной. Но вдруг действительно хотела жить иначе, чем прежде? Разве могу я судить так строго в одну минуту?
Я поднялся и направился к химическому аппарату, который собрала Алиса и где накопилась большая порция растительного заменителя крови. Слил через специальный кран в обычный стакан и, пока никто не успел опомниться, подсунул его к губам Северины.
– Всегда же был порошок, – начал Николай, но его перебила Эдита:
– Чего творишь?!
– Вы рассказали нам далеко не все, – прорычал я, соображая, что в Латвии встречал лишь одного Якова, рыжего парня, похожего больше на сына Николая, чем на его отца.
Да и моя мать, по словам Максима Андреевича, умирать не собиралась. Он упомянул Золотой город, как и Дарья Семеновна, вручившая мне приглашение, – я ничего не понял, но обратил внимание. И если каждый из них собрался помолодеть и жить дальше, то не собирались ли они прибегнуть к той же алхимии? Не собирались ли сами стать теми поганцами, на которых охотились, которых презирали?
Северина пришла в себя и жадно глотала напиток. Но Эдита выхватила из-за пояса кукри и одним верным движением выбила стакан из тонких пальчиков вампирши. Осколки посыпались на каменный пол. Алиса взвизгнула, протиснулась к аппарату и налила еще порцию.
– Вы оба не слушали? – закричала Эдита.
Но Северина уже встала на ноги, опираясь на решетку, пошатываясь, и приняла кружку из рук Алисы. Николай выпустил стрелу в шею Северины. Я бросился на него, повалил на диван. Мецтли как-то разом пришла в себя и оглушительно залаяла, заметалась, выпуская изо рта вспененную слюну. И, немного помешкав, тяпнула бывшего ювелира за ногу. Тогда прежде неподвижный Гарм тоже бросился в бой, но не в нашу кучу, а подпрыгнул и мощными челюстями вцепился в руку Северины.
Алиса завизжала и, схватив со стены первый попавшийся кукри, полоснула себя по руке.