Элис

Лаборатория, погреб

Тристан пошатнулся и опрокинул вторую банку сока. Вместо того чтобы поддержать мужчину, я инстинктивно отпрыгнула и прикрылась руками. Он хватался за столешницу и табурет, но мебель выскальзывала из неверных пальцев. Тристан со шлепком приземлился в лужу, сдобренную стеклянной крошкой разного калибра, коротко взвыл и подозрительно притих.

Я вздохнула, ткнула его мыском белых сабо, изукрашенных мерцающим месивом. Тристан никак не отреагировал.

Помнится, Руслан Игоревич долго стенал и еще ползал некоторое время после укуса. Не мог же Тристан так быстро скончаться?

– Снова притворяешься? – укорила его за блестящий актерский талант и тихонечко добавила: – И химия между нами – притворство.

Тут-то он и подскочил! Снес меня к подоконнику, шумно опрокинув табурет. Прижался резко, сильно, горячо. Обжег темным взглядом – в глубине глаз промелькнул красный огонек – и впился в губы, наплевав на перепачканное томатным соком лицо. Целовал грубо, напористо, жадно. Словно хотел выпить не только мое дыхание, а желал присвоить всю целиком. А я не могла сопротивляться, несмотря на подслушанный разговор. Несмотря на необычную природу этого мужчины. Несмотря на голос разума, который замолкал с каждым моим рваным вдохом. Ведь в нос пробирались дурманящие ноты переспелой вишни.

Тристан вжался в меня сильнее. Тело горело и выгибалось навстречу. Руки пробрались под его пиджак и расстегивали рубашку. Ладонь Тристана скользнула под блузку, вторая смяла высокий край джинсов. Я вскрикнула, когда его пальцы провели линию вдоль позвоночника. А он удовлетворенно зарычал, подтянул меня на подоконник и вклинился между коленей. Его губы переместились к ключицам, отправляя волны мурашек вниз. Мои дрожащие пальчики наконец-то уперлись в твердую грудь и спустились к идеальному прессу. Тристан навалился еще сильнее, уронил голову мне на грудь, протяжно выдохнул, тяжело оперся руками о подоконник и замер.

– Тристан? – рвано выдохнула я.

Сбившееся дыхание и раскрасневшиеся щеки мешали соображать. Тело требовало продолжения. А вот Химичок под волосами зашевелился, что порядком отрезвило.

У меня хомяк на шее, а я обжималась с вампиром! Более того, собиралась довести дело до конца!

– Безумие. Ик!

– Из маленьких безумств и состоит наша жизнь, – заплетающимся языком пролепетал Тристан. Его локти задрожали, и он плавно сполз мне под ноги.

Спрыгнула с подоконника, привалила Тристана спиной к ледяной батарее. Наспех застегнула рубашку, отерла лицо. Укус на носу выглядел паршиво.

В глазах защипало. Захотелось вытащить хомяка из укрытия и запереть в клетке. Но я тряхнула головой, смахнула выступившие слезинки, глубоко вдохнула и удержалась от импульсивных действий.

– Ты всего лишь меня защищал, – пробормотала, собирая пробирки в сумку.

Несколько банок с соком и корзинка свежих томатов с подоконника отправились туда же. Записи с формулами и черновики спешно вложила в папку, чтобы никто не позарился в мое отсутствие. План созрел быстрее, чем помидоры на южном солнце.

– Лизу нельзя оставлять надолго, идем. У Радомира есть специальные установки и лабораторная посуда, я видела. И книги полнее, чем моя. Возможно, найдется противоядие.

Вызвала такси и помогла Тристану подняться. Он глухо застонал и, показалось, больше вообще не дышал, стиснул зубы и сосредоточенно переставлял ноги в сторону двери.

Только бы не упал! А то завалюсь вместе с ним, перебью оставшиеся банки и утону… в отчаянии.

Мы натужно преодолели подземный переход из лабораторного корпуса. Грузно вырулили в вестибюль с балюстрадой, где до сих пор болтались гигантские мохнатые пауки, что придавало нашим злоключениям особый флер. А у правой лестницы столкнулись с Радомиром.

Неужели поступил к нам? Или просто навещал Лилию?

От догадок засвербело в носу. С сегодняшнего дня высокомерная одногруппница разонравилась мне окончательно.

Радомир помог усадить Тристана в машину и всю дорогу преследовал по пятам. Ему претила идея приволочь в подземный бункер вампира. Вероятно, то было его тайное логово, куда мы с Лизой попали лишь потому, что парни любят похвастаться подобным перед девчонками. В Тристане он видел опасность.

Я тоже, но только не в моменты, когда Тристан находился близко; не тогда, когда смотрел на меня или самозабвенно целовал; не когда притягательно пах вишневым садом, где я бы хотела затеряться навсегда.

В небольшом дворике с узкими дорожками такси оказалось одновременно с мотоциклом. Радомир демонстративно выхватил у меня из рук гигантскую тканевую сумку с ингредиентами, оставив кровопийцу на хрупкие женские плечи. Но, когда я довела Тристана до входа, Радомир придержал дверь и недовольно заметил:

– Лучше усади его здесь. Протрезвеет.

– Мне нужна его кровь, – безапелляционно заявила я. – А еще твои колбы и перегонные трубки.

– Повезло, что не выкинул, – проронил сквозь зубы Радомир и помог протиснуться в проход.

– Его покусал хомяк, – призналась я, тяжело ступая по крутой лестнице.

– Белоусовы интересовались твоей зверушкой, – бросил Радомир, отворяя дверь в комнатушку, и настороженно покосился на меня. – Я не расскажу. Но мне нужна веская причина доверять тебе. Не это теплое шуршание в груди, а реальные доводы, Алиса.

– Что? – вырвалось у меня прежде, чем я успела обдумать вышесказанное, ведь и в моей груди что-то заворочалось, откликнулось на голос Радомира, подалось навстречу.

Я прижала ладонь к солнечному сплетению и неловко опрокинула Тристана в кресло. Вампир свесил голову со спинки и закрыл глаза.

– Охотники считают, что Натанг контролирует твою волю и сознание, – жестко отрубил Радомир. – А я не хочу в это верить.

– Тристан защищал мой проект от посягательств Белоусовых. – Кивнула на сумку, которую парень поставил около стола. – Я работаю над заменителем крови. Видимо, для вампиров. Под крылом академии и главы охотников. Все это абсурдно, Радомир. Я и сама запуталась.

И да, мое сознание уплывает рядом с вампиром в вишневый сад.

Но говорить об этом Радомиру не стала.

– У них какая-то сделка. И мне показалось… будто охотники задумали подчинить кровопийц. Лилия упомянула свою работу…

– Вот как? – Я задумалась. – Не для этого ли они хотят смешать ее консервант с моим заменителем?

– Белоусовы надумали что-то подмешать в кровь, которой будут питаться вампиры? – протянул Радомир. – И для чего-то сказали об этом мне. Знаешь, наш разговор все больше кажется подстроенным. Происходящее напоминает игру, в которую мы с тобой попали, не зная правил.

– Твои книги более полные, чем моя, – как раз вспомнила я. – Тристана надо избавить от слюны бухгальера. Или кем там стал Химичок? Как, уже не важно…

Томатный сок перекочевал на удобную полку над столом. Пробирки выстроились рядком. Трубки вставлялись в пробки, колбы крепились к штативам – руки споро собирали нужную конструкцию.

Радомир перечитывал самые интересные места своих гримуаров – иначе и не назовешь – вслух. Смеялся, когда замечал то, на что не обращал внимания прежде. Или пытался таким образом скрасить мрачность темы, ведь Эдита подробно описывала издевательства над вампирами.

Та милая старушка?!

– Смотри, она им пела и читала стихи и книги, – засмеялся Радомир, отчего Тристан всхрапнул.

Я-то думала, вампиры не спят и кровати в их доме предназначаются исключительно для… удобного чтения книг, конечно.

– Поганцам? – уточнила я.

– Составам, – хмыкнул Радомир. – Пойду за гитарой.

– Дело приняло серьезный оборот.

Он так же весело перевернул пожелтевшие страницы дневников: одну вправо, другую влево. И ошарашенно замер.

– Так вот для чего этот перископ! – Радомир поманил меня к книгам, ткнул пальцем в чертеж и добавил: – Если повернуть вот эту ручку, – он дотронулся до соответствующего рычага на латунной трубе, торчащей из потолка, – откроется окно для лунного света. Внутри есть кристаллы, которые аккумулируют заряд. А вон та для солнечного!

– Поищи, может, тут есть пробирки для автоматического сбора росы на убывающей Луне? – засмеялась я. – И кнопка для обуздания Меркурия? А если мы еще и споем!

Тогда же из специальной трубки выползла первая капля образца. Широкая улыбка мешала сосредоточиться на серьезной работе. Но я все же отобрала пипеткой необходимую меру и смешала с расчетным количеством бактериального фермента, выделенного из крови Тристана, в отдельной пробирке.

А дальше я сделала все, что могла. Сперва открыла заслонку перископа, чтобы добавить лунного света. Затем быстренько сняла с шеи подруги кулон и опустила в стакан, как Лилия при испарении поверженной вампирши. И приправила сверху верой в успех! Все мои изыскания и логические выводы сводились к надежде, что некая неуловимая квинтэссенция перешла в раствор хоть каким-то из этих способов.

Нервный смешок сдержать не удалось. Кто бы мог подумать, что без пяти минут кандидат наук Алиса Ясина будет всерьез производить над пробирками сомнительные манипуляции? Но если до меня все дошло верно…

Слои жидкости переливались алым перламутровым туманом, будто яркая карамель в процессе варки. Но прямо на глазах цвет стал насыщеннее, вещества соединились в равномерную субстанцию, больше похожую на вишневый кисель.

– Она идеальна, – вырвалось у меня.

В такие моменты я искренне восхищалась химией и свойствами веществ реагировать между собой с образованием нового продукта. Магия? Наука. Красивая, волшебная, приводящая душу в трепет, но наука. Дальше будет время отследить все преобразования более точно.

– Готово? – замер Радомир. – Это поможет Лизе?

– Если она превратится, – протянула я, ведь признавать очевидное до сих пор не хотелось, тем более произносить вслух. Но я ничего не делала, чтобы остановить трансформацию. – Но мы напоим заменителем Тристана. Он очнется и расскажет про обращение и как его остановить. План такой. В лаборатории я кое-что поняла про трансформации, но, боюсь, у нас недостаточно времени…

– Выдаст тебе вампирские секреты? – удивился Радомир.

А я лишь пожала плечами.

И правда, с чего бы? Скорее выведает мои.

Тут-то меня словно током прошибло! Блуза противно прилипла к телу, спину защипало, в ушах загудело. Ведь его секрет я все-таки выдала. Уже несколько раз назвала Тристаном в присутствии Радомира.

– Не говори им, – прохрипела не своим голосом, прикрыла глаза. – Лиза уже пострадала из-за вампирских секретов. Радомир, просто не говори ничего охотникам. Я тебя совсем не знаю…

А он вдруг подошел близко и заглянул в глаза, совсем как с утра:

– Я не доверяю охотникам. Но кажется, что могу доверять тебе. Как бы безрассудно это ни звучало.

– Это странно, – выдохнула я. Звуки получались рваными, будто я запыхалась после быстрого бега, но на самом деле внутри поднималась неведомая прежде буря. Каждое его слово отзывалось в душе звенящим колокольчиком. – Будто я чувствую абсолютно то же самое.

Никогда не думала, что произнесу это в присутствии парня, которого вижу третий раз в жизни. Но только рядом с ним в груди появлялось такое нужное приятное тепло, приносящее уверенность в безопасности. Словно всю жизнь я бежала без остановки в поисках, требуя от себя достижений, а рядом с ним могла остановиться, услышать мир в собственной душе. И больше никогда не смотреть по сторонам, только внутрь этого прекрасного теплого огонька, который никогда не обожжет.

– Будто вижу отражение, – подтвердил Радомир.

– Я дам Тристану заменитель, только проверю. А ты напои Лизку томатным соком. Помнится, ей помогло после бала. Возможно, именно это замедлит обращение, но, чтобы повернуть его вспять, нужны другие бактерии и определенный свет. Быстрее бы проснулся Тристан.

Пластиковый шпатель размазал по предметному стеклу образец из пробирки. Сердце все еще окутывало тепло после нашего необычного разговора, но я сосредоточилась на деле. Микроскоп в самом углу не был таким чувствительным, как в академической лаборатории, но я рассмотрела все необходимые частицы. Каждую молекулу гемоглобина обнимала оболочка. Мерцающие капельки, словно маленькие заряды, блуждали в плазме вокруг, но я уверила себя, что после бессонной ночи привидится и не такое.

Хотя…

Артефакты заметно пульсировали, Лизу покрывало мерное свечение, ее грудная клетка неспешно вздымалась. Мецтли устроилась у подруги в ногах и периодически облизывала ее худощавые щиколотки.

Радомир поил Лизу томатным соком из прозрачной кружки, аккуратно приподнимая ее голову. Подруга снова охотно пила, будто находилась в сознании, но с закрытыми глазами. Я же опрокинула в Тристана пробирку с заменителем, но вампир лишь сонно причмокнул и повернул голову на другую сторону спинки удобного кресла.

– А знаешь, нам с тобой тоже надо! – решила я. – Томатный сок – кладезь витаминов и минералов. А мы больше суток не спали. Кое-кто и не ел…

Нашла еще посуду и налила из початой банки.

– Не до того было.

– И мне не до того, – улыбнулась я и протянула Радомиру кружку и свежий помидор на закуску.

Вспомнила про Химичка, сняла его с шеи, выдала кусочек плода в маленькие лапки и посадила звереныша Лизе на плечо. А Радомир встрепенулся, подозвал собаку и тревожно предупредил:

– Отлучимся с Мецтли ненадолго. Запру на ключ.

Залпом осушил кружку, накинул кожаную куртку с кучей заклепок и молниями на каждом кармане и развернулся к двери, но внезапно замер. Потер щеки, почесал шею. Крутанулся на месте, оказавшись ко мне лицом, и полез руками под свитер.

Я с ужасом проглотила томатный сок – бессонная ночь перетекла в нескончаемое сумеречное безумство.

Радомир

Погреб

День не задался с самого утра. Точнее, из-за бессонной ночи казалось, что темнота перетекла в сумеречное нескончаемое безумство. Низкие тучи подтверждали мои мысли, посыпая волосы гадкими крупинками. Я запрыгнул на Harley, спрятал голову в шлем и резко отпустил сцепление. Мотоцикл затрясся и заревел, но быстро помчался по шоссе.

Обогнать девчонку!

Снова я несся вслед за девичьим безрассудством навстречу ветру. В крови закипал азарт. А впереди мерещились смешливые синие глаза, будто Алиса следила за мной через заднее стекло такси. На одном из поворотов я вырвался вперед, но навигатор провел меня вокруг района, заставил заехать во двор с другой стороны. И я чудом успел опередить ушлого таксиста.

Предложил оставить нетрезвого вампира на улице. Этот Руслан угрожал Северине, именно он советовал мне держаться от нее подальше. Он же, по словам Максима Андреевича, подчинил Алису. Может, он и на меня как-то повлиял своей особой ментальной силой тогда, при стычке в пабе? Оттого я напал на женщину, которую желал сильнее всего на свете? Глупо пускать его в погреб.

Но Алиса настаивала, вдохнула, будто собиралась нырять на глубину, и посмотрела на Руслана по-особенному. До зубовного скрежета захотелось, чтобы она так смотрела на меня. Внутри зашевелилось неприятное пыльное облако.

Когда в петербургском переулке меня покусал бухгальер, мне явно передалась излишняя эмоциональность, коей я прежде не обладал. Пожалуй, именно укус того чудища пробудил то живое, что пряталось глубоко внутри с далекого детства, но лишало красок жизни в сознательный период.

С самой первой встречи с синеглазой девчонкой мне хотелось уберечь ее от любых невзгод. А теперь приспичило, чтобы она увидела во мне это желание. Для чего? Я навру себе в поисках ответа, поэтому лучше отложу вопрос до завтра.

– Кто угодно, только не он.

– Его покусал хомяк, вампир неопасен, – пожала плечами Алиса.

Тогда я решил, что кровопийца нам пригодится. Обязательно выясню, что он со мной сделал! Почему цеплялся именно к Северине, лишал ее возможности жить счастливо даже в другом городе? Кто он ей? Неужели тот, кто оставил белесый шрам и желает добить спустя столько лет?

* * *

Воздух в погребе казался искрящимся. Алиса творила настоящую алхимию – превращала томатный сок в заменитель крови. Еще месяц назад я бы посмеялся, теперь не удивлялся ничему. Девушка искренне верила, что делает проект по биохимии. На самом деле, с тех пор как артефакты образовали замкнутую цепь, в комнате воцарилась магическая атмосфера. Детали мозаики вставали на свои места, и частицы творческого начала заполонили каждый уголок.

Опыт прошел быстро. И скоро Алиса напоила Руслана образцом. Правда, называла вампира другим именем.

Неужели я обознался?

На душе заскребло, словно я упускал важные детали. Воображение подкинуло вариант, где вампир, напоенный заменителем крови, стал в несколько раз сильнее, встрепенулся и загрыз всех присутствующих. Я оценил дремлющее тело, перевел взгляд на Лизу и заметил Мецтли, которая до сих пор пряталась в ногах у девушки и не подавала голоса.

Вот оно! Чип! Я собирался достать из собаки мерзкую штуковину!

Алиса угостила соком и помидорами, которые выращивала сама специально для опытов. Времени нормально поесть не было, и я на ходу выхлебал целую кружку.

– Невероятно вкусно! – похвалил я. По языку разливалась сладость и легкая кислинка. Показалось даже, что ветер зашевелил голые ветви на деревьях вдоль дороги, где мы прощались с Севериной. Мимолетная горечь подпортила солнечный вкус томатов.

Кажется, Алиса испугалась, что останется одна со спящим вампиром и подругой в непонятном состоянии. Но ближайшая ветеринарная клиника высветилась в навигаторе в десяти минутах езды.

– Скоро вернусь. Будет угрожать тебе или Лизе – натрави на него хомяка.

И когда мы с Мецтли уже протискивались в дверь, по лицу пробежал ужасный зуд. Стоило мне дотронуться до щеки пальцами, как мерзкое ощущение перекинулось и на руки. Ладони пошли красными пятнами, будто под кожу кто-то впрыскивал акварельную краску.

– Твою ж рябину! – выругался в сердцах.

Сорвал куртку, стянул свитер с высоким горлом, которое оцарапало ставшую чувствительной кожу. Живот покрылся распухшими разводами. Небольшие пятна сливались в огромные пунцовые озерца. Стоило почесаться, как воспаление тут же разрасталось.

– У тебя аллергия? – пискнула Алиса, теряя равновесие, и осела в кресло возле стола.

– Никогда не было! – рявкнул я. – Как же не вовремя!

– Воды?

– Заеду по пути в аптеку. И если эти двое не соизволят очнуться, сходим поесть, когда вернусь.

Алиса задумчиво поджала губы и молча кивнула. Я неловко приобнял ее за плечи, уткнулся носом в русую макушку, будто это было уместно, досчитал до десяти и решительно вышел на лестничную площадку. Толстая деревянная дверь, точно припорошенная пылью, идеально вошла в коробку, ключ в замке повернулся. Еще некоторое время я в оцепенении рассматривал рисунок волокон на полотне.

Неужели я запер мышку в клетке с удавами? И что найду внутри, когда вернусь?

– Спать! Ночами надо спать, – напутствовал я Мецтли, когда закрывал вторую дверь с улицы.

Снежная крупка больно хлестала в лицо, но любимый шлем решил все проблемы. Собака послушно бежала следом, не подозревая о предстоящей экзекуции.

* * *

Я нес Мецтли на руках, сам едва не падая. Там же, в зоологической клинике, мне сделали укол от крапивницы. Хорошо, что лекарство случайно нашлось у одного из сотрудников. Чесаться стало меньше, но общее состояние требовало немедленно сдаться в плен одеялу и подушке.

Чип без сожаления зашвырнул в Преголю. Пусть Максим Андреевич думает, что мы с собакой осваиваем моржевание. И не важно, чем мне это аукнется. Но пока что стать образцовым охотником не получалось, несмотря на загнанного в погреб вампира, перерождающуюся девчонку и талантливого алхимика, собравшихся вокруг меня как команда супергероев.

Возвращался с надеждой вскоре поесть и хорошенько поспать. На улице стемнело, когда я спустился по ступенькам на скудно освещенную площадку, вставил ключ в замочную скважину, а он отказался проворачиваться. Но не успел я удивиться, как дверь подалась мне навстречу.

Невероятные янтарные глаза, полные тоски и отчаяния, захватили в плен, лишили воли, затмили все вокруг. И я видел только Северину, сидящую на полу около дивана в дальнем углу, привязанную к остаткам решетки грязными веревками, явно смоченными в составе. Северина дернула головой, будто не верила, что встретит меня в неприметном погребе Калининграда. А у меня дернулась скула, ведь любимая обещала уехать в Италию. Так как она оказалась здесь?

Тут я заметил Руслана, закатившегося под диван, но тоже привязанного к остову бывшей клетки за руку и ногу. Заметил, что ни на шее, ни на пальце Лизы больше не светятся артефакты. И лишь после этого ошалело огляделся.

Алиса сидела за столом лицом к двери, растирая по щекам слезы. А справа от меня стояли двое: ювелир Николай и незнакомая женщина преклонного возраста. По спине пробежала ледяная волна ужаса, ударила в голову. Я пошатнулся и опустил Мецтли Алисе на колени, не хотел класть собаку на пол, а пришельцы загородили проход к лежанке. Девушка вздрогнула, будто до этого мыслями находилась далеко отсюда, но крепко обняла Мецтли, чтобы та не упала.

– Как вы сюда попали? – выплюнул первым делом, хотя на языке крутилось много вопросов.

– Это ведь твое. – Незнакомка вовсе не спрашивала.

Она протянула суховатую руку, где на раскрытой ладони лежал мой перстень. И мы встретились с ней взглядами. Ее, строгий и одновременно нежный, никак не вязался с обстановкой. Но в груди закопошились мурашки. Словно ворочались колючие ветви барбариса, ранили и цепляли на себя алые капельки, тут же превращая их в кислые сморщенные ягоды. Сама женщина в удобном, но элегантном сером костюме смотрелась утонченно. Возраст выдавали лишь мелкие складочки на ее лице и полностью седые волосы, собранные в аккуратную прическу.

– Возьми, что стоишь? Я оставила кольцо тебе, – добавила она, отчего сердце глухо бухнуло и застыло.

Где-то глубоко внутри я почувствовал это с самого начала. Понял, кто она, но не позволял мыслям оформиться.

Мать!

– Эдита? – выдохнул я вместо этого.

Когда-то это был ее погреб, и наверняка остался запасной ключ. А я, дурак, не поменял замок.

– Я как раз объясняла Алисе ценность артефакта для охотника, – кивнула женщина. – Ведь ей достался мой кулон. Мне он больше не пригодится. Но вы двое, – она попеременно указала на каждого из нас пальцем, – мои наследники. И, раз уж взялись, не стоит пренебрегать наследственностью и талантами.

Святое железо, какими еще талантами?

Волосы на голове зашевелились даже в маленьком хвостике на затылке. У меня в погребе неожиданные гости и связанные вампиры, а мне предлагается рассуждать о талантах!

– Вы знаете иной способ остановить обращение? – сдержанно отозвался я, надевая перстень на палец.

Стоило выпроводить их восвояси и побеседовать с вновь обретенной матерью за ужином, но слова выбирались наружу сами, а я будто наблюдал со стороны за принужденной беседой.

– Вы слишком затянули ее перерождение. Но девочка станет вампиром или умрет, если не поест вовремя, – пожала плечами Эдита.

– Но я же…

– Им нужна была я, – вдруг прохрипела из угла Северина, перебив меня на полуслове.

Неужели прочла мои мысли и не хотела, чтобы я рассказывал о собственной агонии на мансардном этаже гостевого дома в Риге? И чего там секретного?

– Что тут вообще происходит? – разозлился я.