Понятно, что до самого вечера я был как на иголках, то и дело посматривая на молчащий телефон. Один раз даже подорвался, но это оказался желающий продать мне ортопедический матрац. Где они только берут эти номера для холодных звонков?

Это мне еще повезло, что жиртрест помог немного отвлечься от суровых будней. Когда мы приехали домой, то застали перевернутую комнату, рассыпанный бисер и Витю в крайне взбудораженном состоянии. Он радостно продемонстрировал мне несколько «изображений», которые скорее напоминали картины людей со сложным восприятием реальности, после чего потребовал есть.

Именно за ужином, путем нехитрых тестов мы и выяснили, что даже у нечисти бывает хроматопсия. Иными словами, наш жиртрест оказался дальтоником. Что по итогу? Потраченные деньги на бисер, разыгравшийся аппетит Вити после «хорошо проделанной работы» и невразумительный результат. Нет, в целом я был готов даже утвердить это хобби в качестве основного, если бы не одно «но» — жиртрест предложил вешать его лучшие поделки на стену. Думаю, согласись я на подобное, то в один день все закончилось бы массовой стрельбой в общественном месте. Потому что после «картин» Вити появлялось единственное желание — убивать. С другой стороны, пусть и сомнительный, но талант.

В общем, я решил, что хобби — это замечательно, но мы будем работать с Витей и дальше в данном направлении. К примеру, в каком-нибудь моделировании цвета не нужны. Смущал разве что повышенный аппетит после подобных мероприятий. Я, как и обещал, перевел большую часть денег на карту дочери, оставив себе совсем немного средств на существование. Конечно, всегда можно купить пару мешков картошки для жиртреста, тем более, как показала практика, его вполне устраивают и сырые корнеплоды. Но ведь и самому надо как-то адекватно питаться.

Если ко всем этим хлопотам прибавить возвращение домой, то я очень даже неплохо убил несколько часов. Вот только звонка так и не дождался.

Нет, понятно, что в делах неповоротливой государственной машины порой можно было дожидаться нужного результата очень долго. Но тут имелись определенные нюансы. Если знаешь, кого подмазать или где надавить, все решается быстро и без особых проблем.

Лично я считал, что если у Чекалов в кармане прокурор, то никаких проволочек возникнуть не должно. Он делает установку следователю, тот закрывает дело и выносит постановление об освобождении Липатова из СИЗО. Учитывая, что Ридигер страсть как хочет узнать, что же там произошло с сыном, все это должно случиться в самые короткие сроки.

Тогда почему никто не звонит? Я, как последний параноик, даже проверил, сколько денег на телефоне и прислал себе смс с помощью одного из интернет-сайтов. Нет, все работало. Набрать дочери? Будет так же глупо, как звонить человеку, который сказал, что опаздывает из-за пробок на дорогах, и торопить его. Если возникнут сложности, Вера свяжется сама.

Вроде вот умный человек, прагматичный до ужаса, да еще и в логике мне не откажешь, но перестать нервничать при этом не мог. Потому когда раздалась стандартная мелодия, которую я и не думал менять, сразу же схватил телефон в руки. К моему невероятному сожалению, номер на дисплее был незнакомым.

— Слушаю.

— Сова, сова, я береза, как слышите?

— Вера? — у меня сердце чуть в пятки не ушло. — Что это за номер?

— Па, одноразка. У меня хватило ума не звонить со своего. Кстати, его можешь удалить, пришлось выбросить. Жаль, номер был красивый.

Я чертыхнулся. Вот мне, уж на что опытному и прожженному товарищу, на это ума не хватило. Правильно говорят, что ты можешь быть самым лучшим в мире полицейским, но это не значит, что когда придет время — ты совершишь идеальное преступление. Теперь я хотя бы понимаю, почему прокалываются самые прошаренные злодеи. Потому что все живые люди и испытывают эмоции. Я вот прокололся, когда дело коснулось дочери.

— Молодец. Как там, все в порядке?

— Да, родственника встретили, едем отдыхать.

— Проблем не возникло?

— Нет, он как-то сразу проникся нашей пенитенциарной системой и не стал упираться.

— Да, тюрьма меняет людей. Я вот раньше был белым…

Наверное, это нервы, поэтому мне пришел в голову старый фильм молодости с Лесли Нильсеном в главной роли. Хорошо, что дочка все поняла, потому что смотрела его со мной.

— Короче, все огонь, дело полностью закрыли за отсутствием состава преступления. По обеим статьям. Я даже не знаю, как это вообще возможно.

— Я, если честно, тоже. Главное, что сработало.

— Короче, па, как сядем, я звонить не буду, это палево. Пришлю в телеге с нового номера самоуничтожающееся сообщение.

— Хорошо, — ответил я, подумав про себя, что молодое поколение, как бы его ни ругали, всегда будет умнее и продвинутее стариков. И с этим ты ничего не сделаешь.

— Все, отбой. Береги себя.

— Ты тоже.

Повесив трубку, я подождал минут десять — единственная фора, которую мог дать дочери, после чего позвонил Ридигеру. Больше ждать было нельзя, потому что мой «заказчик» явно бы начал нервничать.

— Я выполнил то, что вы просили, — вместо приветствия сказал Александр Германович.

— Да, я знаю. Поэтому, как только вы захотите поговорить, я готов…

— Скоро буду, — сказал он и отключился.

Конечно, я очень надеялся, что Ридигер скажет, что сейчас поздно и лучше встретиться завтра. Но это было сродни мечтам познакомиться на улице с красивой высокой блондинкой, которая скажет, что ты именно тот, кого она искала. С такими мыслями обычно засыпают подростки в пубертате, не в силах думать о чем-нибудь другом.

Понятно, что Александр Германович, только и живший желанием узнать, что стало с его сыном, не сможет ждать ни минуты. Но надо же мне на что-то надеяться? Помнится, во времена моей молодости самое быстрое из Твери до Ржева я добирался час двадцать пять. Но тогда и машин ездило меньше, и я был горячий, а про отсутствие камер и говорить не приходится.

Ридигер постучал в мою дверь через час десять. Уж не представляю, что он там сказал своему водителю и какому риску подверг других автолюбителей. Но приехал на грузном, похожим на объевшегося бегемота, «Кадиллаке» (интересно, сколько в его автопарке машин?), который стоял рядом с моими воротами. И без многочисленной охраны, что свидетельствовало о том, что он очень уж торопился.

— Проходите, — пригласил я его, машинально взглянув на телефон.

Александр Германович осмотрел мой дом с таким видом, словно оказался в хлеву. Хотя, справедливости ради, у него практически всегда подобный вид. Но вместе с этим он прошел на кухню, где я уже ставил чайник.

Я тем временем старался скрыть волнение. Вера пока не прислала сообщение, значит, они либо в пути, либо еще не прошли паспортный контроль. Короче говоря, все находилось в подвешенном состоянии.

На короткий миг появилось даже страстное желание попросту придавить Ридигера. Вот только в таком случае никакого благоприятного исхода у меня точно не будет. Я не разобрался в силе своего хиста, едва ли получится «чуть отвлечь» бизнесмена. Держать его у себя несколько дней? Самоубийственный идиотизм, который вызовет немало подозрений. Отпустить? А если его в таком состоянии заметит Чекалов? Вот тогда мне точно не поздоровится. Поэтому оставалось действовать как сейчас — максимально тянуть время.

Что мне не понравилось — так это знакомая боль в руке. Не такая острая, как в прошлый раз, но все равно ощутимая. Хист опять давал мне понять, что я занимаюсь совсем не тем. Извини, но бросить все прямо сейчас я не могу.

— Чаю? — поинтересовался я, доставая заварку с полки.

— Нет, благодарю, я бы хотел поскорее закончить наше дело.

— Минутку, я не могу вечером без чая.

На самом деле еще несколько минут было съедено этим нехитрым времяпрепровождением, после чего я с чашкой ароматного напитка сел напротив Ридигера.

— Итак… — начал он.

— Итак, вы оказались правы, вашего сына убили.

— Кто⁈ — Ридигер вскочил на ноги. Хотя довольно быстро сел обратно.

— Александр Германович, давайте по порядку. Начну с того, что мне удалось выяснить. Ваш сын ехал отдыхать с друзьями за город, но по пути что-то произошло, он выгнал всех девушек и вернулся обратно.

— Это я знаю и без вас со слов свидетелей! — возмущенно произнес бизнесмен. — Но никто не может объяснить, что заставило его вернуться обратно!

Этого вопроса я ожидал, поэтому ответил то, что уже заготовил заранее.

— Вы же читали отчет патологоанатома. В крови вашего сына были найдены остатки даже не одного вещества, а нескольких.

Я искренне поблагодарил Господа, ну, или кто там наверху, за то, что мелкий гаденыш не старался вести праведный образ жизни. И день смерти не отличался от прочих. Закинулся он запрещенными веществами, судя по всему, часов за восемь до убийства. Пусть эффект прошел, но сам факт вот — на бумажке. В мое время говорили: «С утра выпил — весь день свободен». Нынешняя золотая молодежь в поговорках пошла дальше. В любом случае спасибо. Потому что поди попробуй объясни Ридигеру, кто такой гаруспик и как его сын попал под влияние этого существа.

— Мой сын был… — бизнесмен попытался даже поспорить.

— Не ангелом, — закончил за него я. — Или многочисленные приводы, несколько задержаний в состоянии измененного сознания и…

— Ладно, ладно, пусть так, — отмахнулся Ридигер. — И что дальше? Он поехал в Тверь.

— А вот теперь начинается самое интересное, — продолжил я. — Помните место, где нашли вашего сына?

— Конечно. На лавочке в сквере Казакова.

— Именно. Вот только туда его притащили уже мертвого.

— Я знал! — вновь вскочил на ноги Ридигер. На этот раз он сделал несколько шагов по моей кухне, напоминая разъяренного льва, запертого в крохотной клетке. — От чего он умер? Патологоанатом не нашел следов насильственной смерти.

Я вздохнул. Ну а что мне ему сказать? От «взгляда»? Или из-за прямого воздействия хиста. Еще ведь придется объяснять, что это такое и с чем его едят.

— Александр Германович, пожалуйста, сядьте. Тут все не так просто.

— Что же тут сложного⁈ — недоумевал бизнесмен.

— Скажите, какую структуру в нашей стране вы можете опасаться?

— Он из чекистов? Или из контриков?.. ФСО? — после короткой паузы выдал Ридигер.

Я тяжело вздохнул. Когда-то мне казалось, что страшнее ФСБ и нашей контрразведки тоже ничего нет. Как же все поменялось. Но определенную логику разговора для себя я выработал.

Если сейчас начать рассказывать Ридигеру про рубежников и нечисть, то самое лучшее, что может случиться со мной, — бизнесмен посчитает своего собеседника душевнобольным. Худшее — подумает, что я целенаправленно вожу его за нос. Последствия обоих вариантов меня не особо устраивали. Поэтому я решил сделать ставку на мифических силовиков. Для параноика, который понимает, что его бизнес в любой момент могут отжать, стоит только дать слабину, эта карта виделась наиболее выигрышной.

— Представьте себе организацию настолько серьезную и настолько секретную, что им может сойти с рук даже убийство в центре областной столицы. Такую, что по сравнению с ними все перечисленные вами структуры покажутся детским садом. Ведомство, которое может убить человека и не оставить никаких следов. Даже следа от укола.

Ридигер прожег меня злым взглядом.

— Сейчас вы начнете рассказывать мне про летающие тарелки и зоны отчуждения, так?

— Нет, у меня нет желания заниматься фантастикой. Просто подумайте, почему все частные сыщики либо ничего не обнаружили, либо отказались участвовать в вашей затее? Или, почему лучший друг, который вряд ли оставил бы вас в трудную минуту, сказал, что ничего нельзя сделать и лучше вам в это не соваться?

— Тема в курсе? — удивился Ридигер.

— В курсе.

Как бы он ни старался скрыть эмоции под маской равнодушия, этот ответ здорово подкосил бизнесмена. Видимо, тот считал, что у них с Бегемотом между собой нет секретов.

Скажу честно, мне коммерса в какой-то момент даже стало жалко. Встреться мы с ним еще пару месяцев назад, я бы плюнул в лицо человеку, который отмазал убийцу. А теперь… Теперь, глядя, как Ридигер отчаянно пытается уцепиться за любой кирпичик, который крошится под его руками, ему хотелось искренне посочувствовать.

— Он не может быть при делах, — помотал головой бизнесмен.

— Я и не говорил, что он замешан. Ваш друг, скажем так, вхож в дела этой организации, но на самой низшей ступени. Повлиять на что-то Артем Романович не может, разве что раздобыть определенную информацию. Когда Бегемот узнал, что один из кощ… людей убил вашего сына, он сделал все возможное, что только мог…

— Он не сделал ничего! — в глазах Ридигера горело практически адское пламя.

— Бегемот посоветовал вам не лезть туда. И это самое здравое, что он мог вообще сделать.

— Они убили моего сына!

— Lux fortissimum, — пожал плечами я. — Вы сам знаете, как это бывает.

У меня даже не было какого-то злорадства. Кто-то нас учил в детстве, что в жизни человеку обязательно воздастся за его деяния. Это потом, уже в сознательном возрасте ты понимал, что жизнь не всегда справедлива и имеет четко работающие правила. Часто тот, кто нагл, — добивается большего, а скромность так и остается добродетелью исключительно в твоей семье, а никак не в обществе.

Однако вот сейчас, когда условная справедливость действительно сделала виток и вернулась в исходную точку, мне было откровенно не по себе. Но не только потому, что я такой добрый и пушистый. Ридигера жаль, но за него я не несу никакой ответственность, в отличие от Веры. А если коммерс сейчас начнет творить херню, то ничем хорошим ни для меня, ни для дочери это не закончится.

— Как я могу быть уверен, что это все не пустой треп? По сути, вы не предоставили никаких доказательств.

Вот этого вопроса я боялся больше всего, потому что он был по меньшей мере справедлив. Если бы мне довелось работать в частном сыске, то при подобном результате процесс закидывания чуть пропахшими тряпками оказался как минимум логичен. Прислала бы мне дочка сообщение чуть пораньше, я бы даже не заморачивался на эту тему. Но теперь… Я еще раз взглянул на телефон и вздохнул.

— Вы можете это легко проверить, — сказал я. — Спросите у вашего друга, знает ли он человека по прозвищу Зрак?

— Прозвищу? — не понял Ридигер.

— Имя вам ничего не скажет, потому что его нет ни в одной существующей базе. Так что, — я развел руками. — Но когда спросите Артема Романовича, проследите за его реакцией. Думаю, она будет красноречивее любых слов.

— Это он? Этот Зрак убил моего сына?

Я кивнул.

— Не хочу никого оправдывать, но в смерти вашего сына нет какого-то четкого умысла. Парень просто оказался не в том месте…

— И не в то время, да?

— Нет, — спокойно заметил я. — Время здесь совершенно ни при чем.

— Вы знаете, где его убили?

— Знаю, но не скажу. Не хочу брать грех на душу. Если вы окажетесь там, с вами произойдет то же самое. Без разницы, хоть рядом окажется отряд «СОБРа».

— Что же, если вам больше нечего мне сказать, — вскочил Ридигер. — Я не совсем удовлетворен вашей работой, Михаил Евгеньевич. И если Артем не подтвердит ваши слова…

— Понимаю, — ответил я. — Александр Германович, позвольте дать вам тот же совет, который когда-то дал Бегемот. Не суйтесь туда. Сына вам это не вернет, а вот жизни может лишить.

Ридигер ничего не ответил, даже не попрощался, просто вышел из дома. А спустя несколько секунд я услышал, как взвизгнули покрышки возле калитки. Держу пари, что и до Твери он будет гнать.

Что самое любопытное, как только бизнесмен покинул мое жилище, сразу запиликал телефон. «Мы в самолете», — высветилось сверху от незнакомого номера. Я отложил его в сторону, даже не открывая приложения. Получилось не так гладко, как задумывалось, но вроде тоже неплохо. Конкретики у Ридигера никакой, есть кличка, но что она дает? Да, возможно, Бегемот сможет выйти на меня, однако что ему предъявлять? Никакие тайны кремля (как бы смешно это ни звучало), я не раскрывал. Сказал, что рубежник (при этом не называя того рубежником) убил его сына и посоветовал не лезть в это дело. Иными словами, я со всех сторон положительный персонаж.

Я откинул телефон в сторону, поняв, как же чудовищно устал.

— Чего, хозяин по чайку? — с неизменной заискивающей улыбкой спросил Витя.

— Может, и по чайку, — усмехнулся я.

А что, может, для этого и заводят домашних животных? Чтобы окончательно не сойти с ума.