Когда я шел к упырям, то ожидал самого страшного. Наверное, поэтому так сильно и перестраховывался, в том числе оставив снаружи нетерпеливую Леру с практически бесполезной «Сайгой». Почему-то думалось, что нечисть не будет гореть желанием, чтобы помочь мне. Но кто же мог подумать, что все окажется в точности до наоборот?

Семен провел меня в уже знакомый зал, где нас уже ждала троица, усадил на один из гнутых стульев, и не успел выйти прочь, как упыри принялись спорить. Потому что цель своего посещения я рассказал довольно быстро, буквально в нескольких словах, и тут выяснилось, что нечисть вот кто угодно, но не домоседы. И воспользоваться такой возможностью будут очень рады.

— Во-первых, этот мальчик мне сразу понравился, — подала голос Людмила. — Поэтому пойти должна я.

По спине пробежали мурашки. Внутреннее чутье мне подсказывало, что под мальчиком она подразумевает меня. С другой стороны, на девочку я действительно не очень сильно походил.

— Лариса, мы не собираемся потакать твоему гипертрофированному либидо, — возразил старый упырь. — Михаил взрослый и самодостаточный человек, он должен сам принять решение, кто ему составит компанию, чтобы не дай бог никого не обидеть.

— Манипулируете, Поликарп Ефремович, — возразил Константин, который опять был облачен в халат. — Будете давить на опыт и благоразумие.

— Видишь, Костик, даже ты не отрицаешь, что выбрать меня будет весьма благоразумно.

Упыри снова начали спорить, а Семен, который так и не вышел, незаметно подошел и шепнул на ухо:

— Луччч…ше вам самому выббб… рать, с кем хотите уйти. Ммм… мертвых слушать все упыри умеют. Пррр… росто выберите, кто заппп… росит меньше других.

— Запросит?

— Уппп… пыри просто ттт… так ничего делать не будут.

Я кивнул, давая знак, что все понял. После чего дождался небольшой паузы, чтобы упыри перевели дух в выяснении отношений, а затем подал голос.

— Извините, господа… и дама. Давайте ближе к делу. Что каждый из вас хочет в обмен на помощь?

— Ночь любви, — плотоядно улыбнулась Лариса, отчего у меня чуть задрожали колени. Не из-за предвкушения, а скорее какого-то опасения, что ли? Потому что лично для меня тут было сразу два страшных слова: «любви» и целая «ночь». Да и претендентка на дружбу телами не особо нравилась.

Поликарп Ефремович посмотрел на свою компаньонку укоризненным взглядом, мол, горбатого могила исправит. После чего выдал свой запрос во Вселенную. В роли последней сегодня выступал я.

— Кровь жаренника.

Он увидел мой недоуменный взгляд, поэтому принялся рассказывать подробнее.

— Понимаете ли, Михаил, жаренники — это особая нечисть, так сказать, персонификация полуденного жара. От них всегда пышет теплом, у самих температура тела выше градусов на пять, чем у остальных. И кровь у них горячая, словно чай пьешь. Я человек немолодой, поэтому мне подобное полезно для профилактики здоровья.

— И мне для профилактики здоровья! — взорвалась Лариса.

Старик уже собрался что-то ответить, однако я опередил его.

— Константин, а вы что хотите?

— Ничего особенного, — почему-то засмущался «халат». Более того, он явно сделал над собой определенное усилие ради озвучивания желаемого. — Мне нужно, чтобы вы проводили меня на кладбище.

— Опять началось! — вздохнула Лариса.

— Все не можешь ты прошлое отпустить, Костик, — поддакнул Поликарп Ефремович.

— А что там на кладбище? — спросил я.

— Ничего особенного, лишь «своих» навестить.

— Свои теперь — это мы, — нахмурился старик.

Упыри снова заспорили, а я тем временем принялся размышлять. По поводу «ночи любви» ответ был вполне однозначный: «Спасибо, не надо». Бегать и искать жаренника, чтобы стать причиной его скорой кончины мне тоже не особо хотелось. А вот вариант с кладбищем был довольно неплохим. Поэтому я в очередной раз дождался паузы, после чего произнес:

— Мне искреннее льстит ваше желание помочь, но я бы очень хотел, чтобы со мной отправился Константин.

«Халат» победно обвел взглядом своих товарищей, после чего встал и направился ко мне. Правда, был остановлен стариком.

— Костик, ну ты хоть одежду поменяй!

— А что не так? — искренне удивился упырь.

— Никто в халате по городу не ходит.

Наверное, Константин имел свое мнение на этот счет, но на всякий случай взглянул на меня, поэтому пришлось кивнуть.

— Штаны и рубашка в обществе воспринимаются чуть лучше обычного халата.

— Тогда я быстро.

Вернулся Константин действительно скоро, словно боялся, что за время отсутствия упыри могут меня переубедить. Хотя Поликарп Ефремович быстро переключился, став спрашивать о житье-бытье. Это вот Лариса сидела с таким обиженным лицом, что я даже на минутку подумал, не нажил ли себе совершенно случайно смертельного врага? Хотя чего это я сомневаюсь? Точно нажил. Нет никого хуже, чем отвергнутая женщина, даже если она немного нечисть и совсем много упырь.

Появление Константина вышло эффектным. Для путешествия он облачился в светло-коричневый костюм с приталенным пиджаком и брюками-клеш, а на ногах теперь красовались юфтевого цвета ботинки на каблуках. Ему бы еще усы да гитару в руки — не отличишь от кого-нибудь из музыкантов ВИА «Самоцветы».

Нет, когда-то эта одежка была действительно модной. Что там, у моего отца висел похожий костюм в гардеробе, который он при жизни так и не рискнул выкинуть.

— Что-то не так? — поинтересовался Константин, поправляя расстегнутую рубашку с широким воротником.

— Нет, все в порядке, — бросил я, не в силах отвести взгляд.

А что тут скажешь? Вы арестованы полицией моды? По мне, пусть хоть в клоунском колпаке будет, главное, чтобы помог.

— Ну что, пойдем?

— Ты, Михаил, не торопись, сначала зарок дать надо, — отозвался Константин.

— Зарок? — не совсем понял я.

— Ну это вы, рубежники, народ быстрый, можете по рукам ударить и хистами обменяться, — стал объяснять Поликарп Ефремович. — У нас, нечисти, все по-другому работает. Мы зарок даем, нечто вроде обещания, которое нарушить нельзя. Вы же не думали, что мы просто так Костика с рубежником отпустим? Упыри наружу редко выбираются, потому что там опасно. Так что, может, вы человек и хороший, но просто на слово мы уже давно никому не верим.

— Без проблем, — согласился я. — Зарок, так зарок.

— Костик, сначала ты Михаилу продемонстрируй, а он уже сам подсмотрит.

— Даю зарок помочь рубежнику Михаилу по прозвищу Егерь, не вгонять его в убытки и не строить подлости. Обещаю выслушать и передать сказанное умершим без утайки, как только он проведет меня на старое кладбище.

Воздух над упырем посветлел, а с его хистом стало твориться что-то непонятное. Он вроде бы сначала выплеснулся, после уплотнился, напоминая то ли печать, то ли заклинание, а затем вся эту фиговина медленно исчезла, будто сигаретный дым.

— Давай ты, — кивнул «халат». Точнее, теперь уже скорее «костюм».

— Даю зарок помочь упырю… нечисти по имени Константин провести его на кладбище. Обещаю не вгонять его в убытки и не строить подлости.

— И вернуть его обратно, — подсказал Поликарп Ефремович. — Вы же Костю в саму Тверь везти собрались.

— И даю зарок вернуть упыря Константина в его логово…

Я чуть не ляпнул в «целости и сохранности», да вовремя прикусил язык. Как оно все повернется — вообще непонятно. Так что лучше попусту не разбрасываться обещаниями.

У меня зарока получилось два — собственно, на то, чтобы провести упыря на кладбище, и на возвращение. Но что самое любопытное, по поводу их я никакого дискомфорта не чувствовал. Тот же рубежный договор ощущался намного сильнее. Интересно, что будет, если зарок нарушить? Это я, понятное дело, скорее умозрительно, заниматься подобным не собирался.

Зато теперь со всеми формальностями было окончательно покончено, и я вместе с местным танцором диско выбрался наружу. Дождь усилился, а машина была заглушена, потому я не сразу увидел лицо Леры. Девушка едва сдерживалась, чтобы не заржать. Зато Колянстоун таким чувством такта не обладал.

— Это что еще за золотой звезды колпак? Костян, тебя Лариса одевала? Вот сразу видно, что она баба с извращениями.

— А что не так? — нахмурился упырь.

— Все нормально, наша башка уже замолкает, иначе отправится на Слово, — глазами «прикрикнула» на недорубежника Лера. — Ведь так?

— Наше дело телячье — вздохнул Колянстоун, — обосрался и мычи. Добро пожаловать на борт.

Я к тому моменту справился с передним сиденьем, и упырь протиснулся назад. Лера поглядела на меня, лишь чуть дернув головой. Видимо, это значило что-то вроде: «Ну чего?». Я в ответ показал большой палец. Тогда девушка без всякого зазрения совести отдала упырю Колянстоуна, произнеся нечто вроде: «Вы, кажется, знакомы».

Константин рубежника принял, хотя и без особого энтузиазма, а вот головешка напротив, оживилась и принялась сыпать афоризмами, иногда будто бы без всякой связи с реальностью. Я же спросил самое главное.

— Что за кладбище?

— На выезде, им почти не пользуются, я покажу.

Лера при слове «кладбище» оживилась, однако ничего не спросила. А вот Колянстоун себя сдерживать не собирался.

— К чужому-то берегу все корабли да барки, а к нашему — пара хренов да палки. На нелидовское кладбище-то нам зачем? Этот сынок же в Твери похоронен?

— Константин хочет посетить кого-то из…

Тут я смутился. Потому что упырь сказал «своих», но кого он имел в виду — шут его знает.

— Семью, — подсказал наш новый попутчик. — Жену и ребенка.

В машине воцарилось такое молчание, которое обычно бывает после неуместного вопроса. Каждый был занят своими мыслями, даже Колянстоун не решился ввернуть какую-нибудь очередную похабщину. Мы медленно выехали из Нелидова по направлению ко Ржеву под аккомпанемент бешено бьющихся о стекло «дворников» — левый надо уже менять.

— Вон там дорога небольшая будет, — указал мне упырь.

Я в очередной раз поблагодарил Вселенную за то, что выбрал лучшую в мире машину. Вот вроде и дождик шел не так давно, а землю уже стало размывать. Нет, заехать сюда можно сейчас хоть на той же «Гранте», но вот выедет ли она через полчаса — большой вопрос. Я даже раздатку включать не стал, а просто въехал на пригорок, после чего мы уже принялись продираться через лес, глядя, как голые ветки царапают боковые стекла.

К счастью, ехать оказалось не так уж и далеко. Я не понял, для чего и как давно здесь разбили кладбище. Может, тогда когда-то в этих местах не было деревьев и добираться сюда приходилось не в пример легче. Но опять же, почему не сделать все это в городе? Нелидово не бог весть какой мегаполис, где каждый кусок земли на вес золота.

Понятно, что сейчас на повестке дня были более важные вопросы. Я остановил машину перед заброшенным погостом — на ржавых воротах висел не менее ржавый замок, зато самой калитки рядом попросту не было. Сразу за забором еще виднелись относительно ухоженные могилки, сюда, похоже, по-прежнему ездили, а вот чем дальше, тем ситуация виделась хуже. На многих памятниках, еще советских, железных, выцвели не только овальные фотографии под стеклом, но и едва угадывались буквы.

— Мне нужно провести какой-то ритуал? — спросил я, выбравшись наружу и выпуская за собой упыря.

Лера, не взирая на дождь, тоже вылезла из машины, с явным интересом наблюдая за нами. Поди, не каждый день тебе надо помочь упырю пробраться на кладбище.

— Зачем ритуал? — искренне не понял Константин.

— Ну так ведь тебе нельзя на святую землю, да? Или зачем еще нужна помощь?

— Упыри не ходят кладбище совсем по другой причине, — грустно произнес «халат». — Нам здесь действительно не вполне хорошо, но не из-за святости или чего-то еще.

Он тяжело вздохнул, явно не горя большим желанием рассказывать все подробности, но все же продолжил:

— Упыри — нечисть, которую все путают с нежитью. И, сказать по правде, для этого есть все основания. Мы действительно формально мертвы, огонь жизни в нас поддерживает хист. Но так как мы часть неживой природы, то обладаем определенным даром — слышать мертвых. Это не природная магия, скорее особенность. Только в отличие от тех же мавок или русалок, которые тоже имеют данный навык, у нас он выражен сильнее. Поэтому…

Константин шагнул вперед и его, что называется, «повело». Упырь выставил руки, явно намереваясь упасть, и если бы не я, сделал бы это совершенно точно. И лишь когда я оттащил его к машине, он пришел в себя.

— Свежие могилы у самой ограды — слишком громкие, — объяснил он. — Нам надо пройти вглубь кладбище, там будет потише.

Я оставил упыря на попечение Леры, а сам прошел к забору. Наиболее «свежая» могила датировалась пятнадцатым годом. И только сейчас я понял, что это огромная проблема. Потому что здесь небольшое, простите за ужасный каламбур, — умирающее кладбище. А как мы будем действовать в Твери, когда придет черед говорить с Ридигером-младшим?

В любом случае, я привык решать проблемы по мере их поступления.

— Как идем? Я просто несу тебя?

— По-другому и не получится. Эти голоса — их слишком много, они утомляют.

— И куда идти? — поинтересовался я.

— Туда, — махнул мне рукой вперед Константин. — Мои в середине, оттого и все проблемы.

— Фамилия хоть какая?

— Старовойтовы. Но ты не переживай, я покажу.

Я взвалил на себя упыря и вошел в калитку. Смотрелись мы, наверное, очень необычно — мужик в странном старомодном костюме (а выглядел Константин моложе меня) на руках у небритого хмурого дядьки посреди заброшенного кладбища. Благо из зрителей у нас оказались лишь Лера, да головешка, которая вопила, чтобы ее выпустили. А больше любопытствующих не было.

Дождь короткими росчерками писал свою картину мира, не обращая внимания на происходящее. Лес жил лишь звуками падающих капель и хлюпанья грязи под ногами. Даже запах вокруг стоял совершенно отличный от чего-то мрачного, кладбищенского — пахло смолой, травами и хвоей.

Вот только не успел я пересечь границы погоста, как Константин обмяк. Как тут не поверишь во все эти рассказы про то, что упыри не могут ступить на святую землю. Сам я, понятное дело, ничего такого не чувствовал, разве что размышлял чуть активнее.

Мне почему-то раньше казалось, что хист — это и есть нечто вроде души. Получается, что нет? Или часть чего-то остается в теле, где хоронят человека. Короче, странно все это и жутко непонятно.

Что интересно, как только мы прошли «свежие» могилы, Константин действительно зашевелился. В какой-то момент он даже поднял голову и, не обращая никакого внимания на ручьи воды, стекающие по лицу, указал направо:

— Там.

Кладбище было небольшое, всего соток двадцать — двадцать пять, рассчитанное на крохотную деревеньку, не более. Возможно, здесь начали хоронить людей еще до основания Нелидово.

Что было еще интересно, попасть на погост можно с одной стороны — откуда мы и пришли. С других природа уже частично отвоевывала территорию, опираясь колючими кустарниками и приземистыми деревьями на ограду, будто отдыхая после долгого перехода.

Старовойтовых я бы без подсказки упыря не нашел, либо искал полдня. Один памятник совсем потемнел и накренился, а на втором осталась лишь часть сведений. «…ова Мария Константиновна, 1949–1997».

— Отпусти меня, — попросила нечисть.

Я послушался, хотя все же стоял рядом, готовый прийти на помощь. Вдруг Константин решится брякнуться в обморок или совершить нечто подобное. Но нет, упырь легонько коснулся лбом просевшей оградки и тихо произнес: «Здравствуй, Машенька. Вот папа и пришел».

Мне казалось, что я уже тертый калач, но от подобной картины пробрало и меня. Я, конечно, сделал вид, что все это дождь, отряхнул куртку и шагнул в сторону, но лишь только с тем умыслом, чтобы ничего не слышать. И только мельком глянув на упыря, увидел, что его губы продолжают шевелиться.

Интересно, когда ему пришлось оставить семью? Когда упыри ради какой-то насмешки судьбы выпили у него кровь, заразив той самой лихоманкой? Только вопреки всему Константин не умер… нет, формально умер, чтобы в нем поселился хист и переродил его. Вопрос в другом, стоило ли оно того? Едва ли кто ответит.

Упырь сидел возле могилы долго, но я не торопил его. Дождь к тому времени закончился, но мы продолжали стоять, мокрые, безмолвные, наполненные скорбью. Пока наконец Константин не поднялся, и не махнул мне рукой.

— Поговорил? — единственное, что смог спросить я, когда взвалил на себя упыря.

— Это сложно назвать разговором, — вздохнул Константин. — Это можно сравнить с односторонней связью. Душа говорит лишь то, что хочет, не всегда слыша тебя и отвечая на вопросы. И с каждым годом голос все тише. Своя жену я вот совсем не слышу.

— А разговаривать с мертвыми можно там, где они похоронены?

— Не только. Еще в местах, где произошла смерть, — считается, что это очень сильнейший стресс для души. Или где человек долго жил. Но место погребения является наиболее действенным. А что?

— Да так, ничего, прикидываю варианты.

Хотя на самом деле я уже практически все придумал.