Мы с головешкой были так сосредоточены на планировании предстоящей операции, что даже не обратили внимания на привычное: «Виноват, виноват, а все потому что слаб. Видит бог…». Что там видел бог, я уже не дослушал, потому что Колянстоун резко оборвал Витю: «От нечего делать, кобель свой хрен лижет».

Что имел в виду обрубок, вываливая на нас эту мудрость веков, понять было сложно. Она явно адресовалась жиртресту и его неуемному чувству голода. Суть в том, что Витя как-то сразу поник и постарался скрыться.

Слабость брюхача заключалась в том, что мясо, судя по жирным разводам на сковороде, он действительно пожарил. Однако на этом его полномочия были закончены. Поэтому следующим шагом без всякого зазрения совести Виктор сожрал все подчистую. Мне почему-то казалось, что между приготовлением и поглощением пищи прошло очень мало времени. Возможно, что меньше минуты. Впрочем, свою вину жиртрест загладил картошкой, которой начистил полную кастрюлю. Ладно, придется печени сегодня принять на себя повышенный углеводный удар в качестве жарехи.

— Так что скажешь? — спросил я.

— Упыри — самый подходящий вариант, — ответил Колянстоун, — я не знаю, как это у них там работает, но много раз слышал, что они после смерти человека любую информацию могли из него выудить.

— Это как?

— Знал бы, сказал, — пожала плечами головешка. — Но тут все одно к одному, с упырями мосты наведены, тебя они знают, надо идти и с ними разговаривать. Может, по доброте душевной помогут.

— По доброте душевной? — поморщился я, уж слишком не вязались эти слова с рубежным миром.

— Да это я так, для красного словца. Доброта упырей — это понятие относительное. Хрен знает, что у них в голове. Могут и вспомнить про свою гениальную идею про суперупыря из рубежников. Как у нас говорят, за неимением горничной имеют дворника.

— То есть не идти? — вздохнул я.

— Миша, ну что ты за человек? Я же тебе русским языком говорю, что идти. Просто… нужно как-то подстраховаться. Чтобы было понятно, что ты не один и с тобой ничего делать нельзя. Может, к воеводе метнуться, а она бы прикрыла?

— И как ты себе это видишь? Анна Сергеевна, выдели мне одного-двух ратников, надо до упырей в Нелидово мотнуться. По своим делам. Каким? Надо одну рубежную проблему решить.

— Какой ты стал едкий, слова не скажи, — нахмурился Колянстоун. — Значит, не хочешь ты к воеводе.

— По таким пустякам нет.

— Тогда у нас только один вариант. Такой красивый, шатенистый, с небольшими титьками и внушительным характером.

— Коля, кто так о женщинах говорит⁈ — возмутился я, но уже понял, что имеет в виду головешка.

Как не убеждали меня все вокруг, что рубежник рубежнику волк, однако в данном предприятии мне действительно требовался союзник. Причем такой, боевой, который в случае чего может ввязаться в драку. И вариант был только один, пусть и подписывать под это дело Леру очень бы не хотелось.

— Да не менжуйся ты, Миша, постоит просто на стреме снаружи, внутрь соваться не будет. Ничего ей не грозит.

— Мне кажется, на моей могиле будет написана именно такая эпитафия. Ладно, так и поступим. Давай есть.

На звук накладываемой еды приперся Витя и с видом голодающей собаки сел возле стола. Пришлось наложить и ему тарелочку.

— Миша, я к упырям не пойду, — решительно отозвался он.

— Да помню я, помню, мы тебя и не берем. На хозяйстве останешься.

— Я могу. Приберусь, могу даже кушать приготовить, надо только побольше, чтобы сам наелся и вам оставил.

— Хрен тебе на плечи за такие речи, — возмутилась головешка. — Миша, этому проглоту не верь. Ему сколько не накладывай, он все сожрет.

— Согласен, извини, Витя, но свой кредит доверия ты потратил полностью. Скорее даже сожрал. На хозяйстве — это значит, что ты не должен дом разнести. А по поводу жратвы, есть у меня одна придумка из разряда: «Как заинтриговать дурака»?

— И как? — поинтересовался Витя.

— Завтра расскажу.

На том и порешили. С утра я действительно встал раньше всех, приготовил завтрак и съездил по делам. Тем самым, на которые и рассчитывал. И уже всего спустя каких-то полчаса раскладывал перед жиртрестом набор цветных стекляшек.

— Это чего, Миша?

— Бисер. Вот здесь всякие иллюстрации, как и что собирать. Попробуй, вдруг понравится.

— Куда ему с такими жирными пальцами? Он только и умеет, что хреном груши околачивать, чтобы потом эти самые груши сожрать.

Витя неожиданно ловко взял бисеринку и споро нацепил ее на леску. Так быстро, что я даже удивиться не успел.

— Видел⁈ — горделиво произнес он. — Так-то.

Колянстоун ничего не ответил, лишь буравил взглядом то меня, то нечисть. А когда мы вышли наружу, тихо зашептал.

— Миша, это я специально так сказал. Как это самое, спровоцировал, вот. Я же неплохой психолог.

— Ага, а еще мастер спорта по всем видам спорта, — кивнул я. — И скромняга, каких поискать. Но в целом ты молодец. Погнали.

Что самое любопытное, поехали мы не к Подворью, откуда уже несколько раз уходили в лес к самочинцам. Головешка говорил, что знает эту местность довольно хорошо, поэтому мы можем срезать, чтобы потом выбраться на трассу и доехать до Нелидово. Пришлось поверить единственному проводнику — несмотря на промашку с Анной, в остальных наших путешествиях он меня не подводил. А вообще, конечно, надо наметить себе какие-то маяки, чтобы ориентироваться. К примеру, помнится, перед самым лагерем самочинцев стояло интересное кряжистое дерево, я, когда лежал болванчиком, хорошо его рассмотрел. Правда, это если подходить с севера.

— Миша, главное, меня держись, — поучал меня Колянстоун, когда мы вышли из машины и стали пробираться сквозь густые заросли чего-то неприятного, чего мы на уроках биологии даже в школе не изучали — Будешь, как я.

— Без рук и без ног? — поинтересовался я.

— Живой, — ничуть не смутилась головешка. — И веселый. Уж как меня жизнь ни била, ни кручинила, а мне хоть бы что…

— Это и пугает, — заметил я. — Ты совершенно не делаешь никаких выводов.

До самочинцев добрались без особых приключений. Метров за пятьсот встречать нас вышел баюн, который за время нашего отсутствия будто бы стал еще больше. Правда, и меня не забыл — тут же принялся тереться, как самый обычный кошак. Разве что мне приходилось сильно стараться, чтобы устоять на ногах от его предварительных ласк. У меня даже на душе потеплело, хоть домой забирай этого красавца. Жаль, что у меня уже достаточно всякой живности.

Правда, весь благостный настрой слетел тут же, как только я добрался до лагеря. Потому что здесь шло нечто среднее между политическими дебатами в духе девяностых (с плесканием водой в оппонента и готовностью перейти в рукопашную) и маленькой локальной войной.

— Да с фига ли я это должна делать?

— Ты не должна, я просто тебя попросил.

— Попроси вон Валеру или Феофана. Один хрен целыми днями ни черта не делают.

— Лера, у нас каждый занимается своим делом. Если тебе не нравится…

— То что⁈ Сваливать, да⁈

Уж насколько Андрей был терпеливым человеком, но, видимо, девчушка довела его до точки кипения. Не скажу, что очень удивлен, даже железо при определенном давлении ломается, чего уж говорить про человека. Но чтобы не довести до крайности, я решил вмешаться.

— Что за крик, а драки нет? Вас на весь лес слышно.

— Михаил, — всплеснул руками Андрей. — Как я рад тебя видеть!

Думаю, сейчас староста самочинцев с радостью встретил бы хоть черта лысого, лишь бы это помогло перевести стрелки с разговора на повышенных тонах с Лерой на что-то еще. Та, кстати, пусть еще стояла, уперев руки в бока, однако тоже оказалась рада моему появлению — улыбнулась уголком рта и кивнула.

— Пойдем ко мне, поговорим, — сказал Андрей, стараясь не смотреть на девушку.

— Да я вообще не к тебе, если честно, а к Лере. Нужна помощь в рубежном деле, а она единственный, кому я могу доверять.

— Я сейчас для куражу вам всем жопу покажу, — обиженно заявила головешка, которая все еще находилась у меня на ладонях. — Я тут что, насрано?

— Единственная, кому я могу доверять, с руками и ногами.

— Ну если так, еще нормально, — быстро сменил гнев на милость Колясик. — Андрей, мы правда за Лерой пришли. Короче, просим твоего милостивого благословения оторвать ее от общины и все такое.

— Я им что, вещь, что ли⁈ — вновь взорвалась Лера. — Никого за меня спрашивать не надо. Щас я соберусь и пойдем.

— Даже не поинтересуешься, что надо сделать? — поинтересовался я.

— Да что угодно, лишь бы подальше отсюда!

С этими словами девушка решительно направилась к собственному домику. А когда скрылась в нем, то Андрей, все это время провожавший ее с некоторой грустью, произнес.

— Никак я не могу к ней подход найти. Раз в несколько месяцев она психует и уходит. Скучно ей с нами, рутина утомляет. Может, ты Миша, ее к себе возьмешь?

— Прости, Андрей, для любовницы она слишком молода, а для воспитателя я слишком ленив. Так что верну вашу зазнобу в самом скором времени, ты уж извини.

— Передышка для нее в любом случае будет полезна, — похлопал меня по плечу Андрей.

— Эх, вот я бы ее взял к себе, — мечтательно произнес Колянстоун, — я и помоложе и не ленивый. Только угла пока своего нету.

Я не стал делать замечания, чего именно у головешки нет ничего. К тому времени к нам выбралась уже и Лера. Судя по плотно набитому рюкзаку, молния которого грозилась вот-вот разойтись, девушка собиралась не на короткую вылазку, а на продолжительный поход.

Коротко и сухо попрощавшись с самочинцами, которых уход Леры явно обрадовал, мы зашагали обратно к машине.

— Козлы, нашли дурочку с переулочка. Лера, погляди за полевиками, убери за верлиокой, присмотри за ендарем. А то, что мне верлиока чуть половину руки не оттяпала, ничего? Остальные пальцем о палец не ударят.

— Видимо, Андрей это не может поручить больше никому, — пожал плечами я. — Ты лучше скажи, тебе действительно не интересно, почему я пришел?

— Да явно не соскучился, из тебя приятного слова не вытянешь, сухарь, каких поискать. Вломить кому надо?

— Нет, Миша, не могу, нравится она мне, — призналась головешка. — Характер мужицкий, что называется, ссыт, а на хрен не глядит.

— Я давно заметила, что ты к мужикам неровно дышишь, — заметила наша язва. — Тому чужанину все пальцы облизал, у Мишы с рук не сходишь.

— Да знаешь, сколько у меня баб было⁈ — возмутился Колянстоун.

— Что-то я ни одну не видела. Да если и были, может, ими ты пытаешься заполнить пустоту внутри себя.

— Так, хватит, — вмешался я, хотя мне доставляло особое извращенное удовольствие смотреть, как Лера троллит Колясика. Причем, как-то просто и непринужденно. — Короче, план у нас такой…

Я вкратце рассказал, что именно мы хотим сделать, и эта информация не вызвала особого энтузиазма у Леры. Вообще ни по одному пункту. Ей не понравилась и сама необходимость визита к упырям и тот факт, что ей придется заниматься ровно ничем, а именно страховать меня. Пришлось применить все мое красноречие, чтобы убедить девушку, что именно так и нужно поступить.

Зато когда мы добрались до машины, бастион по имени Лера наконец пал. Девушка согласилась по всем пунктам, правда, заявив, что это все равно «блудняк» и «я об этом точно пожалею». Моя милая, как только я стал рубежником, не прошло и дня, чтобы я о чем-то не жалел.

— Миша, скажи, что ты эту машину угнал, — попросила Лера сразу, как только увидела «Вишенку».

— Зачем мне изначально говорить неправду?

— Ты вроде непохож на этих, русских рэднеков.

— Кого? — не понял я.

— Отчаявшихся мужиков, они обязательно носят усы, от них пахнет потом, часто прям с самого утра, а еще они ездят на «Нивах».

— Что бы ты понимала, — отмахнулся я. — Машина на века.

— Учитывая, что она явно с века прошлого, ты совершенно прав.

Впрочем, девушка бросила рюкзак на заднее сиденье, и сама быстро устроилась спереди.

— Пристегнись, — попросил я.

— Миша, не начинай, а! У меня и без того был трудный день. Просто едь аккуратно и все будет огонь.

— Дела… — тихонько пробормотал я.

— Чего там говоришь?

— Что кони мне попались привередливые. А еще, что день только начался.

— Давай без занудства, я поспать хочу.

— Голодной бабе плохо спится, — заметила головешка. — Все хрен снится.

— Так, а если этот обрубок еще хоть слово скажет, я его к себе на Слово засуну.

Раздав ценные указания, Лера немного успокоилась и скоро действительно заснула. Колянстоун же и вправду затих, видимо, на Слове у девушке головешке действительно очень уж не понравилось, раз уж эта угроза так сильно подействовала.

А я ехал и отмечал про себя, что в компании Леры мне необычайно комфортно. Да, она стервозная, нервная, слишком импульсивная, но при этом какая-то настоящая. В мире рубежников, где все старались казаться не теми, кем являлись на самом деле, это было большой редкостью.

При этом понятно, что она не тянула на предмет моего сердца. Слишком молода. С другой стороны, и отеческих чувств у меня к ней не было никаких. Я видел в ней девушку, красивую и статную. Короче говоря, сложно все это. Вот жил не тужил и на тебе под старость лет такие головняки. Думаю, даже с упырями разобраться гораздо проще, чем бродить в дебрях взаимоотношений с молодыми да ранними женщинами, которые считают, что все знают и умеют.

Нелидово встретило косым мелким дождем. И без того немногочисленные люди в этом крохотном городке попрятались, отчего создавалось ощущение некой заброшенности, словно я смотрел какой-то малобюджетный голливудский ужастик. Того и гляди, сейчас пролетит перекати-поле или прямо из-за угла выскочит какая-то невиданная хрень. Меня не обманывали даже тени в горящих окнах, казалось, что все это фикция, спектакль, организованный для одного единственного зрителя — меня.

Лера, будто тоже почувствовала это напряжение, повисшее в воздухе. Она проснулась, подобралась, совсем как дикая кошка, внезапно ощутившая присутствие более опасного хищника. Я ехал медленно, собираясь с мыслями, пока не добрался до знакомого белого дома. Что интересно, то самое окно на втором этаже по-прежнему было открыто. И сейчас дождь заливал комнату.

— Сиди здесь, если что-то пойдет не так, уходи. Хорошо? Не пытайся меня спасти, так будет только хуже. Поняла?

Лера тряхнула головой, не сразу и отчего-то очень сердито.

— Миша, как называется, когда ты знаешь, что все закончится очень плохо, но все равно это делаешь?

— У нас это называлось оперативные мероприятия, — с улыбкой ответил я.

— А у других идиотизмом.

— Держи, — вытащил я со Слова «Сайгу». — Хотя не уверен, что против упырей поможет.

Колясика, несмотря на поговорку про «две головы лучше», я с собой не взял. В квартире у меня все равно не получится с ним посоветоваться, а подводить на ровном месте головешку под монастырь не хотелось. Если все пойдет очень плохо, то он хотя бы выберется вместе с Лерой. Блин, забыл сказать ей, чтобы она позаботилась о брате нашем меньшем. Ладно, будем надеяться на доброту рубежницы, я уверен, она в ней есть. Возможно, где-то очень глубоко, но точно есть.

Я подошел к двери и нажал на кнопку. Домофон противно запиликал, замолчал, после опять запиликал. Честно сказать, вот уж к чему я был не готов совершенно, так к тому, что никого не окажется дома. Куда это упыри могли отчалить? Да еще в такую погоду.

Меня уже прилично подмочило дождем, придав посещению дополнительную толику разочарования. Но я не уходил. Помнится, и в первый раз никто не ответил, заставив Леру сделать неправильный выбор. В нынешних обстоятельствах надо было терпеть и ждать, вдруг тот самый любитель пострелять из арбалетов сейчас бегает по дому и наводит шороху среди упырей.

Наверное, моя догадка оказалась верна, потому что в какой-то момент противный прозвон домофона закончился, что-то внутри пикнуло, и дверь открылась. Я обернулся на Леру, показал большой палец и вошел внутрь.