14:04

Шерин отступила от Джулиана Райта. Это самодовольное выражение лица, снисходительный тон, надменный взгляд высекли искру злости, из которой моментально разгорелось пламя, поглотившее шок и ужас. Грязный ублюдок использовал ее, обманул и терроризировал. Он выбрал ее, потому что посчитал слабой и сломленной из-за пережитого в детстве насилия.

Джулиан все еще стоял с протянутой рукой:

– Принесите мне книгу.

Даже сейчас ему хотелось унизить ее, заставить принести дневник Сен-Жермена. Он мог бы легко подойти и взять его, но вместо этого предпочел продолжить издевательство. Шерил тошнило от таких, как он, и она лишь крепче прижала к себе книгу.

Джулиан вздохнул и вытащил пистолет. Небрежно помахал им, как учитель указкой. Только урок не обещал ничего хорошего.

– Ты можешь умереть медленно и мучительно, – предупредил профессор. – Или быстро и почти безболезненно.

Он прицелился и выстрелил. Голова Руссо резко откинулась назад – пуля пробила лоб. Женщина обмякла в объятиях Лорана, а лицо француза забрызгало кровью.

– Вот так, – спокойно сказал Джулиан Райт, оставаясь на месте. – Она все равно умерла бы. Кровопотеря, сепсис… Это милосердие. То, которое я могу предложить вам всем, если вы будете сотрудничать. В противном случае я позволю людям капитана Ферхата найти себе какое-нибудь развлечение, прежде чем мы уйдем. Потеряв двух своих товарищей, они готовы отомстить за их смерть.

Чувствуя, как дрожат ноги, Шерин сделала еще один шаг назад.

– Нет…

– Очень жаль. – Джулиан повернулся к солдату, стоящему рядом с кардиналом. – Капитан Ферхат, может быть, все-таки необходима демонстрация?

Тот вытащил длинный стальной кинжал.

– Подождите, – выдохнула Шерин и, выпрямившись, приказала ногам двигаться вперед.

Джулиан убрал оружие в кобуру.

– Очень разумно, мисс Карр.

Она сделала три шага и протянула книгу.

– Возьмите. Она принесла только страдания.

Он улыбнулся и потянулся за ней.

Шерин резко взмахнула другой рукой и вонзила свой нож-керамбит ему в ладонь. Профессор вскрикнул, а она резко, с разворота врезала боковой кик ему в живот. Удар пришелся под ребра, и Джулиан Райт отлетел на несколько шагов и грохнулся на пол.

Не теряя времени, Шерин повернулась к своим друзьям и бросилась в единственно возможном направлении. К пылающей меноре. Она уже приняла решение, зная, что нужно сделать. В этом преобразующем Храме Огня Сен-Жермен оставил вполне ясные указания.

Шерин вспомнила ужасы, описанные в Третьем Речении. Освежеванные и расчлененные тела, жестокие эксперименты. Извращение науки. Даже череп, украшавший титульный лист, был своего рода предупреждением тем, кто осмелится углубиться в книгу…

Шерин не собиралась совершать эту ошибку. Она подняла все еще открытую книгу и бросила ее в пламя меноры.

За ее спиной раздались крики – Тиссо, Джулиана, даже Лорана. Страницы книги вспыхнули огненным сиянием, словно ожидали этого момента столетиями. Шерин повернулась и, будто факел, подняла книгу вверх на всеобщее обозрение.

Солдаты целились в нее, но не стреляли, ожидая приказа.

Жар обжег кончики пальцев. Она отбросила пылающий фолиант в сторону, и тот, проскользив по полу, скрылся за золотым столом.

– Дура! – взревел Джулиан, вырывая нож из пронзенной кисти. В следующее мгновение он вскочил и бросился к столу в отчаянной надежде погасить пламя и спасти то, что можно.

Шерин упала на колени. Книга горела у нее на глазах, и теперь она уже не сомневалась, что поступила правильно.

«Дневник нужно было уничтожить».

Джулиан еще бежал. Солдаты, что остались у него за спиной, не знали, что делать.

Но нашелся тот, кто принял решение.