13:25

Кортина-д'Ампеццо, Италия

Наоми ехала в машине «Скорой помощи», которая мчалась по извилистой горной дороге с включенной сиреной. Рядом на каталке лежал Тэг, синеватый оттенок на лице которого слегка посветлел.

«Держись, держись», – мысленно повторяла она, сжимая его руку.

Ближайшая больница находилась в восьми милях от Сан-Вито, в Кортина-д'Ампеццо. После двадцатиминутной тряски по горной дороге над крутым обрывом они добрались до окрестностей городка.

Фельдшер «Скорой», присев у изголовья Тэга, поправлял носовые канюли, через которые шла подача кислорода. Он и его коллега стабилизировали состояние Тэга еще в отеле, используя мешок Амбу, пока действие последних седативных препаратов не ослабло настолько, что он смог начать дышать самостоятельно.

До их прибытия Антонио делал искусственное дыхание Тэгу, а Кьяра следила за пульсом. Как только к отелю прибыла полиция, Наоми отпустила обоих. Она была готова взять всю ответственность на себя.

Что и сделала.

Эти двое не заслуживали того, чтобы еще глубже втянуть их во всю эту историю.

Компанию Тэгу и Наоми в тесном салоне составляли итальянский полицейский и вооруженный офицер-карабинер. Ее правая рука была прикована наручниками к стальной перекладине на стене. Она умоляла позволить ей поехать с Тэгом. Фельдшер поддержал ее, заявив, что Тэг умер бы без ее помощи. Впрочем, их уступчивость скорее объяснялась простой причиной: ближайшая тюремная камера тоже находилась в Кортине.

Его пальцы сжали ее руку чуточку сильнее.

Наоми опустила глаза – Тэг повернул голову; взгляд его стал более осмысленным. Пока они ехали, он несколько раз то терял сознание, то приходил в себя.

– Привет… – прохрипел он, растерянно оглядываясь. – Думаю, тебе… придется заполнить некоторые пробелы в моей памяти.

Наоми невольно рассмеялась, словно сбросив гору с плеч.

«Слава богу…»

Она тоже сжала его руку:

– Там… мне на минуту показалось, что ты… умер.

Тэг тихо кашлянул.

– Люди часто так думают… когда у меня случаются плохие дни. Даже когда я стою на ногах. А этот день был чертовски плохим.

– Ты не дышал. Глаза стеклянные… даже не моргал.

– Меня накачали какой-то дрянью, – напомнил он. – Паралич… он затрагивает межреберные мышцы, сжимает грудную клетку. Наверное, я дышал, но так слабо, что казалось, будто нет. Эти ублюдки, наверное, тоже подумали, что я мертв.

– Может, потому, что ты посинел…

– Цианоз. – Он пренебрежительно махнул другой рукой. – Синею моментально. Ты же видела. Так бывало даже тогда, когда я поднимался к нашей квартире. Кроме того, в тех условиях мой организм уже адаптировался к низкому уровню кислорода.

– Тэг… – Наоми понизила тревожно прозвучавший голос. – У тебя был приступ. По крайней мере, так мне сказала та стерва.

Наоми вспомнила, как Берман грузили в другую машину «Скорой помощи». Удивительно, но женщина тоже выжила. Ее шею зафиксировали в красном мягком ортезе. В лучшем случае она могла остаться парализованной до конца своих дней. На взгляд Наоми, такое наказание было для нее слишком легким.

– У меня иногда бывают приступы, – признался Тэг. – В данном случае организм боролся с введенными препаратами.

Несмотря на попытки Тэга представить все в более легком свете, его лицо выдавало страх – не за себя.

– Наоми… – Он с усилием сглотнул и понизил голос. – Мне кажется, я сказал им, куда пошли остальные. Не уверен.

Она промолчала, не желая накладывать на него дополнительное бремя.

– Все было как в тумане. – Он поднял руку, положил на грудь, где темнели ожоговые отметины, и поморщился. – А вот это я почувствовал. Боль… Думаю, они остановили мне сердце первым разрядом, а потом запустили вторым.

– Но сейчас ты жив. Мы едем в больницу.

Тэг посмотрел на двух вооруженных конвоиров:

– Только ли туда?

– Об этом будем беспокоиться потом. – Она дотянулась до своей шеи, сняла с шеи амулет Кьяры, вложила в руку Тэга и крепко сжала его пальцы. – Тебе лучше держать это при себе. Для дополнительной защиты.

Тэг поднял флакон, наполненный солью.

– Откуда у тебя…

– От друга.

«Скорая» резко повернула, и ее отбросило в сторону. Фельдшер наклонился над Тэгом, чтобы удержать его на месте и не дать упасть. Машина затормозила с визгом, заглушившим сирены.

Они прибыли в больницу. Двое вооруженных конвоиров зашевелились и заговорили друг с другом по-итальянски, готовясь к передаче пациента и заключенной. Задние двери распахнулись и открыли хаос мигающих огней и скопление фигур – одни в форме, другие в костюмах.

Не ожидавшая такого приема Наоми отпрянула.

Лысеющий пожилой господин в деловом костюме рванулся к машине «Скорой», отмахиваясь от других. Полицейский предостерегающе поднял руку, чтобы не подпустить его слишком близко. Офицер-карабинер положил руку на кобуру с оружием. Незнакомец проигнорировал обоих и, одним взглядом охватив салон, уставился на Наоми.

– Вы – Наоми Рен.

Она промолчала, не зная, кто это. А вдруг человек из Братства?

– Я получил ваше письмо. После того как моя дочь обратила мое внимание на пост в «ТикТоке». – Он на секунду остановился, и только теперь Наоми заметила сходство. – Я – Эвери Бейли.

Отец Арчи.

Он снова заглянул в салон:

– Где мой сын? Он в безопасности?

За спиной у него и за краем города высился заснеженный пик Монте-Антелао. Наоми поискала глазами те три вертолета, которые она видела раньше, – часа три назад.

Ничего.

Она покачала головой, потому что знала точно.

– Нет. Он далеко не в безопасности.