13:09

Ситуация резко изменилась, и Шерин изо всех сил пыталась понять, что же это все означает. Вот только ее поле зрения оставалось ограниченным мутной багровой пеленой, окружающий мир звучал невнятно, слышимость то нарастала, то пропадала.

Взрывная волна оглушила и ослепила.

«Но мы остались живы…»

Пока.

Секунду назад Шерин видела, как один из этих чужаков направился к ней, вперив взгляд в книгу, которую она прижимала к груди. Потом грянул выстрел, и она вздрогнула, как и остальные. Кроме Руссо. Потеряв много крови, женщина безвольно повисла в объятиях Лорана, погрузившись в забытье.

– Что происходит? – прошептал Дункан, или, по крайней мере, так ей послышалось.

Шерин покачала головой, но вспомнила, что Лоран упоминал о трениях между различными фракциями внутри Братства.

«Не это ли мы сейчас и наблюдаем?»

Теперь она изо всех сил пыталась придумать, как обратить это в свою пользу, но на ум ничего не приходило. Тем более что напротив них стоял десяток солдат с автоматами наготове. Их собственный арсенал – жалкая кучка разнокалиберных пистолетов и дробовик – лежал вне досягаемости на полу.

Понять, что происходит, пыталась не она одна.

Человек, в которого стреляли, повернулся и обрушил всю свою ярость на того, кто стоял рядом со стрелком. Того, кто носил поверх пальто большое серебряное распятие, словно хвастаясь перед всеми своим высоким званием.

– Кардинал Тиссо, – презрительно произнес он, ни секунды не колеблясь в выборе виновного. – Какого черта? Вы спятили?

– Не спятил, герр Маршан. Я – человек практичный. – Он сделал широкий жест рукой. – Все это мое по праву рождения.

Человек на полу посмотрел на него непонимающе.

– Именно мой отец сыграл ключевую роль в вывозе соломоновых монет из Ливии, – объяснил кардинал.

– Монет, которые потом достались нацистам.

– Разве? – Тиссо склонил голову набок. – Мой отец представил это так?.. Насколько я понимаю, в конце войны царила большая неразбериха…

Эти слова явно ошеломили Маршана. Даже Лоран выругался, поняв, что стоит за этим высказыванием.

– Папаша этого ублюдка, должно быть, украл сокровища у своей же группы и оставил их себе.

– Монеты были переплавлены, – продолжил кардинал. – Затем размещены в швейцарских банках через подставные фирмы, и все это при содействии союзников моего отца.

Маршан повернулся к другому мужчине, стоящему рядом со стрелком:

– Капитан Ферхат, вы участвовали в этом предательстве? Почему? Вы же работали на меня больше десяти лет.

Ферхат просто пожал плечами.

Тиссо кивнул в сторону капитана:

– Он никогда не был вашим человеком – лишь вашим наемником. Солдатом удачи. Верность таких людей покупается золотом. И чем больше золота, тем больше верности.

Сраженный столь циничной откровенностью, Маршан не сразу нашелся, что сказать.

– Так вы пошли на предательство ради того, чтобы украсть еще больше золота?

– Nein. Неужели вы могли так плохо обо мне подумать? Золото – вещь полезная. – Кардинал обвел широким жестом весь зал. – Я намерен переплавить все это, чтобы поддержать наше дело.

Представив, какие ценности будут безвозвратно утрачены, Шерин ужаснулась. Археологическая, историческая и религиозная значимость этих сокровищ неизмеримо превосходила их стоимость в золоте.

Маршан мрачно уставился на кардинала:

– И что ж это за дело такое?

– У нас с вами одна цель, mein Freund, – завладеть текстами Сен-Жермена и расшифровать их. Я никогда не отступал от этой цели. Более того, я приложил огромные усилия для ее достижения. Я годами налаживал контакты и покупал доступ к информации, чтобы сделать наконец то, что не получалось у Братства с момента его основания.

– А именно?

– Я оценил важность сотрудничества. Нужно объединить знания Хранителей с ресурсами Братства. – Кардинал Тиссо указал на стрелка. – Оставалось лишь найти родственную душу.

Стрелок шагнул вперед, убрал пистолет в кобуру, поднял руки и снял шлем. Затем, слегка потянув, снял скрывавшую лицо балаклаву.

Маршан ахнул и отшатнулся.

Стрелок не удостоил его вниманием. Того, кто был ему нужен, он нашел взглядом в другом конце комнаты.

– Спасибо, мисс Карр, что сберегли книгу. – Профессор Джулиан Райт протянул руку. – Но теперь я заберу ее обратно.