05:02

Короткий стук в дверь вырвал Шерин из глубокого сна. Она пыталась сообразить, где находится, и пришла в себя только тогда, когда увидела мужские мускулистые руки. Спутанные простыни, сбитые одеяла, разбросанная повсюду одежда…

Шерин приподнялась на локте, с удивлением обнаружив, что уснула. Рядом с тихим стоном перевернулся и опустил ноги на пол Дункан. Его волосы были взъерошены и торчали в разные стороны, как у мальчишки. Но когда он встал, явив себя полностью и в полуготовности, мысль о юношеской невинности испарилась.

Шерин отвела взгляд и, барахтаясь в одеялах, принялась искать свою одежду.

– Мы бросили якорь! – донесся из-за двери голос Наоми. – Команда готовит шлюпку, чтобы переправить нас на берег.

– Сейчас выйдем, – ответила Шерин.

Дункан повернулся к ней и наклонился ближе:

– Уверена? – Дополнительную убедительность вопросу придал физический контакт.

Она встала на цыпочки и быстро поцеловала его. Губы заметно припухли, и где-то в глубине обосновалась тягучая ноющая боль, согревающая в холоде каюты.

– Я ничего не говорила о том, что это должно стать привычкой, – напомнила она ему, отказываясь придавать этой ночи большее значение, чем простая потребность двух людей утешить друг друга. – Может быть, пусть пока действует правило: «То, что происходит в проливе, останется в проливе»?

Дункан нахмурился и стал натягивать на себя одежду, что, учитывая обстоятельства, давалось с некоторым трудом.

– Позволь напомнить – мы еще в проливе.

– Надеюсь, не задержимся. – Шерин закончила одеваться и подтолкнула его к двери. – А пока давай посмотрим, входит ли кофе в программу проводов с этого судна.

Наоми ждала в коридоре. Окинув обоих оценивающим взглядом, она поиграла бровью и улыбнулась:

– Арчи и Тэг уже на палубе.

Дункан изо всех сил старался привести в порядок свою одежду и сохранить достоинство:

– Пойду посмотрю, не нужна ли кому-нибудь помощь.

Наоми обняла Шерин за талию:

– Подробности узнаю позже. Я заслужила это после того, как прошлой ночью меня прогнали шумом в каюте.

– Где ты…

– Спала на койке с Арчи и Тэгом. Не совсем тот тройничок – или, вернее, ménage à trois, поскольку мы сейчас во французских водах, – на который я надеялась.

Они поднялись по узким ступенькам друг за другом. Дункан придерживал дверь, борясь с усилившимся за ночь ветром, который уже разогнал облака. Над темными водами сияли звезды и яркая луна. До восхода солнца оставалось еще пара часов, но небо на востоке уже слегка розовело, предвещая новый рассвет.

«Хорошо бы и лучший день…»

На палубе капитан руководил двумя матросами, торопя их резкими командами на шведском. Ему явно не хотелось задерживаться в этих водах. По словам Лорана, французские власти регулярно патрулировали побережье, но вряд ли стали бы пристально изучать рыболовный траулер. И все же никто не хотел рисковать.

Команда уже развесила сети, будто готовясь к новому трудовому дню, и теперь двое матросов пытались спустить шлюпку на воду, борясь с сильными порывами ветра. Утлое суденышко больше напоминало ржавое корыто, но по крайней мере могло похвастать мотором, что исключало необходимость идти к берегу на веслах.

Дункан, Арчи и даже Тэг пытались помочь, вот только проку от их помощи было мало. Что ж, такова мужская самонадеянность…

Шерин и Наоми перешли к кормовому лееру. Поскольку траулер стоял на якоре, волны раскачивали его сильнее. Шерин опасалась, что, если они задержатся еще немного, ее желудок придет в такое же волнение. Чтобы отогнать тошноту, она сосредоточилась на горизонте.

Береговая линия была различима лишь как яркая полоса песка или скал на фоне черной воды. Вдали от берега несколько огоньков обозначали кучку домов. Еще дальше к западу созвездие огней отмечало город Гавр, разделенный надвое Сеной, пробившей себе путь к проливу от Парижа.

Ее внимание привлекли громкий всплеск и лязг металла. За борт к шлюпке сбросили веревочную лестницу с пластиковыми перекладинами. Капитан помахал им рукой.

– Dags att gå![14]

Хотя Шерин и не понимала шведский, было ясно, что их выпроваживают. С помощью одного из матросов они спустились по трапу. Шлюпка раскачивалась и билась о борт траулера, но, приняв на борт пятерых пассажиров и матроса, осела и несколько успокоилась.

Капитан отдал последние распоряжения матросу внизу, а затем поднял руку в их сторону и выкрикнул:

– Hej då! Lycka till!

Гортанные резкие слова прозвучали как проклятие, но матрос на корме перевел:

– Он говорит «до свидания». И «удачи».

Маленький моторчик сердито заурчал, и шлюпка пошла к берегу. Сначала она подпрыгивала, но потом ее ход выровнялся, и суденышко заскользило по волнам.

Шерин оглянулась на траулер. Она думала, что капитан раздражен и недоволен ими, но, возможно, такое впечатление сложилось из-за культурных особенностей его поведения и языка. Его распоряжения на шведском напомнили разговор, который она подслушала в Старой библиотеке. Теперь Шерин склонялась к тому, что профессор Райт говорил не на немецком, а на одном из скандинавских языков.

Она не знала, имеет ли это какое-то значение, но на душе почему-то потемнело. Все началось с того срочного звонка и уже привело к стольким смертям…

На борту траулера Шерин хранила книгу Сен-Жермена в своей сумке и теперь более, чем когда-либо, была готова переложить ответственность за нее на другого.

«С меня хватит. Я больше не желаю быть этим чертовым Тринадцатым Хранителем».

За недолгие минуты этого последнего отрезка пути через пролив Шерин успела получить щедрую порцию соленых брызг и замерзнуть, словно в наказание за краткий миг облегчения.

Наконец шлюпка уперлась носом в полосу пустынного песчаного берега. Неподалеку виднелось небольшое темное кафе, похоже, давно закрытое на зимний сезон. Но когда они выбрались из шлюпки, сбоку от кафе вспыхнули фары припаркованного там черного микроавтобуса.

Шерин и остальные сбились теснее, настороженные и напуганные. Она опустила руку к заткнутому за пояс «Глоку». Дункан выхватил свой пистолет, продемонстрировав отсутствие опыта при встрече с возможной угрозой.

«Никогда не показывай врагу свои карты, – наставлял ее отец. – Неожиданность может быть таким же оружием, как и любое другое…»